Часть 1

— Не хочу! Не пойду! — казалось, крики Микеланджело услышал уже весь Нью-Йорк, причём это был не первый раз за вечер, когда младший упрямился, словно малое дитя, хотя такое поведение ему совершенно не свойственно. Обычно извечно весёлая черепашка в оранжевой повязке за любой кипишь, кроме голодовки, но конкретно сегодняшний день — сущий Ад. Постоянные обиды из-за мелочей, истерики на пустом месте, даже сейчас им просто надо пробраться на базу крэнгов, даже не так, им надо проверить, не база ли это, а только потом с ней разобраться. Но Майки упорно вторит, что никуда не хочет и с места не сдвинется, что порядком подбешивает старших братьев. Раф только возводит глаза к небу, из последних сил сдерживая себя, чтобы не треснуть по наглой милой мордашке самого младшего. Это они тоже проходили, сразу после попытки просто поднять руку на младшего, Майки заистерил, чуть не кинувшись в слёзы с упрёками, что Рафаэль вечно его избивает, что это ужасно, что ему не повезло с семьёй, ведь один брат распускает руки, а два других смотрят… проще говоря, столько дерьма вперемешку с чистейшей правдой выслушать было не просто. Особенно если учитывать, что последний аргумент в виде подзатыльника провалился с треском. В это же время Донателло неодобрительно смотрел на происходящее, не понимая упёртость Майки, который прекрасно должен знать, как важно для Эйприл найти отца, но вместо помощи Микеланджело только ставит палки в колёса остальным, продолжая ныть, гундеть, а теперь вообще отказываясь идти. — Отлично, тогда оставайся здесь? — предложил Лео, не зная, как ещё справиться с этой проблемой. Обычно, ему противостоял Раф или Донателло, они могли упрямиться или не выполнять его приказы, но Рыжик… Рыжик просто пробивал одно дно за другим, вынуждая Леонардо уверовать в то, что лидерские качества у него сегодня вышли из чата. — Ты меня бросишь?.. — неожиданно до того по-детски истерящий голос перешёл в отчаянно-обиженный, а в голубых глазах отразился искренний испуг, от чего Лео потёр виски, не зная, как сохранить самообладание. Даже у него не хватало терпения на происходящее. — Нет, Майки, мы просто зайдём и выйдем, подожди нас здесь… — хотел было отмахнуться Леонардо, но не тут-то было. В двух небесно-голубых блюдцах заблестели слёзы. И в этот момент Лидер был на грани того, чтобы просто поднять лапки вверх и сказать: «Окей, мы идём домой». — Вы меня бросите, да?.. — вопрос одновременно прозвучал вопросительно и утвердительно, от чего все братья просто громко вздохнули, чувствуя, что ночь предвещает быть длинной. — Нет-нет, не плачь, это всего лишь маааленькая проверка, — начал усердно врать Леонардо, искренне веря, что ложь сработает и брат перестанет себя так странно вести, ну или, они хотя бы на время отвяжутся от Микеланджело. О том, как они будут объясняться с младшим после — лучше не думать. — Мы просто осмотрим помещение и всё! — Ты врёшь! — сразу же распознал маленькую уловку Майки, и слёзы предательски дрогнули в его глазах, пока ещё впитываясь в маску, но совсем скоро даже она с этой ролью справляться перестанет. — Ты всё врёшь! Мы же видели, как крэнги туда вошли! — Да твою налево за ногу! — не выдержал Рафаэль, чувствуя, что эта комедия абсурда сведёт его с ума, ведь если это не какой-то новый прикол от самого младшего, то их брат за один день превратился в рохлю, нюню и далее по списку обидных кличек, означающих слабого психологически человека. Пожалуй, если бы не Лео, быть несчастному мастеру нунчак снова битым, хотя от тихой просьбы: «Раф, пожалуйста», в исполнении Леонардо у Темперамента даже глаз задёргался. Сам Лидер чувствовал, что уже не выдерживает, его останавливало только одно: происшествие пара часовой давности, в которой младший спел такую серенаду, что старшие готовы были на стену лезть. Хотя Рафаэль бы всё равно попробовал волшебные пропиздоны ещё раз, доведя их, наконец, до конца, а не замирая от истерических и напуганных ноток в голосе Майки, что совершенно отличались от его обыденно наигранно-преувеличенных криков. — И что ты предлагаешь?.. — рыкнул на старшего обладатель красной повязки, косо взглянув на расклеившегося Рыжика, состроившего в этот раз едва ли не щенячьи глазки. И на кой чёрт парню такие блядски огромные глаза? Рафа аж передёрнуло, и он по инерции сделал шаг в сторону младшего, вовремя одумавшись и не подняв ни одну из рук, хотя желание просто било по потолку его волевых способностей. — Я не… — Лео замолчал, когда Микеланджело неожиданно прилип к Рафу. Это было настолько неожиданно, что абсолютно все замерли. Раф в негодовании, Лидер вообще в шоке, а Донателло… Донателло скорее от закипающей злости, потому что они тратили драгоценное время на не пойми что. Весь вечер они терпели эти завывания младшего, чтобы что? Чтобы по итогу никуда не пойти, потому что Майки резко передумал помогать Эйприл? Или как это ещё назвать? — Что за?.. — вместе с непониманием пришла и злость, Темперамент всегда был более чувствителен к «обнимашкам», это буквально становилось неплохой возможностью его успокоить, но к чему использовать это сейчас? А потом Раф снова замер, но уже по другой причине. Лео и Донни с ещё большим афигом наблюдали, как Рафаэль неожиданно ответил на объятья, после чего коснулся губами виска младшего, и вот это поведение точно назвать нормой нельзя. Неужели Майки заразил своей неадекватной реакцией и обладателя красной повязки? В таком случае для «заражения» нужен тактильный контакт? Или это передаётся воздушно-капельным?.. — Да ты огненный… какого чёрта не сказал, что заболел?! Растерянность и злость Рафа, наконец, сдулись от понимания: возможно, брат просто плохо себя чувствовал, поэтому и решил сыграть на нервах старших отвратительным поведением, то ли, чтобы домой отправили, то ли и вовсе для срыва миссии. — Чего?! Он заболел?! — Лео неверяще уставился на всё ещё жмущегося к Рафу Микеланджело, который явно не планировал отлепляться, словно бы эти обнимашки ему чем-то помогут в борьбе с болезнью. — Да вы издеваетесь! — Гений сразу понял, что миссия пошла коту под хвост, потому что больной младший брат, скорее всего, сядет именно на его плечи, и тут ни о каком логове крэнгов даже речи не идёт. Будет хорошо, если они все не застрянут эдак на недельку дома из-за плохого самочувствия Майки. — Я не заболел! — запротестовал Микеланджело, что выглядело до милого глупо и уже более в духе давно знакомого братьям младшего брата. Упрямец и балагур, каких поискать, хотя, наверное, упрямство у них семейное… — Ну да, ну да, значит, мне показалось? И ты совсем не горячий? — в голосе Рафа начала проявляться насмешка и мягкость. Почему-то так выходило, что просто ноющий брат — это табу, и вызывало оно только раздражение, но вот больному вся вредность сойдёт с рук. Ну, по крайней мере, пока ему не станет получше. — Показалось! — пробубнил Майки, крепче прижимаясь к старшему, ощущая от чужого тела такое необходимое сейчас тепло. Честно говоря, он замёрз и хотел домой, каждая клеточка тела непривычно ныла и болела, отчего хотелось просто лечь пластом и не двигаться, но вместе с тем ему было до одури тревожно, особенно когда он подумал, что останется на крыше совсем один. — И ведёшь себя так ты совсем не из-за самочувствия? — очередная подколка, и снова в точку. Наконец, Темперамент начал вспоминать поведение Рыжика, когда тренировка длилась дольше, чем обычно, или когда Майки серьёзно доставалось в бою: немного вредности вперемешку с детским поведением, а на закуску эти жалостливые большие глаза. Насколько же Микеланджело должно быть сейчас плохо, чтобы всё это возвелось в абсолют? — Да, — кивнул мастер нунчак, вызывая тихий смех у Рафа, успевшего даже проникнуться каким-то умилением и состраданием к больному младшему брату. Донателло с небольшим раздражением подошёл и тоже проверил лоб Майки, только рукой, а не губами. Выдох, полный отчаяния, в исполнении Гения лучший показатель — Темперамент прав и миссия отменяется. — Тогда мы можем пойти и поискать базу крэнгов? — подтрунькивал Темперамент с улыбкой, теперь поведение Майки казалось ему даже милым. Совсем ребяческим, в какой-то степени даже беспомощным и до боли предсказуемым. — Нет! — напуганные нотки в голосе Микеланджело начали веселить уже и Лео, что с улыбкой смотрел на то, как младший утыкается носом в плечо Рафа, недовольно засопев, а после, умоляюще глянув на Донни, что так и стоял за спиной Рафаэля всё это время. — Ладно, пошли домой… — понимая, что просто так младший свою «жертву» не отпустит, Лидер взял Майки за руку, буквально оттаскивая его от Темперамента, что выглядело весьма комично, но в отличие от двух старших Донни отнёсся к болезни Рыжика не с таким оптимизмом, не считая это милым или детским, скорее проблемным и, вероятно, долгоиграющим конфузом. Почти весь маршрут до дома Лео держал младшего за руку, словно бы тот мог потеряться, впрочем, не то, чтобы Майки был против, очень даже «за» любые касания: они тёплые и показывают, что кто-то рядом. Почему-то второй фактор тоже был очень важен, и Микеланджело совершенно не стеснялся, что с ним в такой момент обращаются, как с ребёнком. А уже дома Раф завернёт его в одеяло, Леонардо сделает чай, и Гений принесёт волшебные таблетки, которые должны снизить температуру. Сплинтер только с удивлением отметил, что сыновья вернулись слишком рано, и в доме стало достаточно шумно, к счастью, Лео поспешил объяснить, что произошло, заверив, что они и сами справятся с заболевшим младшим братом, на что Хамато Ёши кивнул, силясь вспомнить, когда последний раз хоть кто-то из семьи заболевал, ещё более сложный вопрос: когда в последний раз болел Микеланджело? Однако единственный такой случай, насколько помнил Сплинтер, был лет десять назад, и тот прошёл достаточно спокойно, если не считать излишней плаксивости мальчика в этот период времени. В общем, посчитав сыновей достаточно взрослыми, отец оставил эту проблему на них, не вмешиваясь в процесс лечения. *** Пальцы предательски дрожат, сидеть в общей гостиной с ознобом — такое себе решение, но уходить страшно, ведь в комнате он останется совсем один. От холода, пронизывающего вплоть до самых костей не спасает ни телевизор, ни горячий чай, ни одеяло, и, кажется, состояние Микеланджело быстро рассекречивают. — Дон! Через сколько подействуют таблетки? — сейчас в гостиной с младшим только Рафаэль, который «заступил на пост» слежения за болеющим. По крайней мере, это оказалось какой-то негласной договорённостью, которую Майки успешно упустил, продолжая сидеть в холоде панически страшась остаться один на один со своим состоянием. Из открытой двери лаборатории слышится небольшой шум, а через несколько секунд появляется Гений с защитной маской для сварки на голове, и не то, чтобы его удивлённые глаза успокаивали обеспокоенного всё ещё температурящим братом Рафа. — Прошёл почти час, они уже давно должны были… — Донателло неверяще поглядывает на завернувшегося в одеяло Рыжика, мягко говоря, выглядел он не очень. Горящие щёки, от которых веснушки кажутся ярче, едва ли не чернея, а глаза с трудом фокусируются на пляшущей картинке телевизора… Не говоря больше ни слова, Донни кинулся к аптечке в своей лаборатории, попутно скидывая с себя защитную маску. Они даже не мерили температуру брата, когда пришли, просто выдав таблетки. Но сейчас важно посмотреть, насколько всё плохо и понять, почему жаропонижающее не подействовало. Электронный градусник не то, чтобы идеально измеряет температуру, но это не столь важно, важно хотя бы приблизительно знать, с чем они имеют дело. А дело обстояло плохо, потому что на мелком экране градусника отобразилось тридцать пять и шесть, с учётом того, что нормальная температура тела мутировавших братьев тридцать два и четыре — это было равносильно тридцати девяти градусам для обычного человека. И самое страшное то, что час тому назад Донателло выдал Майки жаропонижающее, которого словно и не было в организме младшего брата. — Попробую дать что-то другое… — растерянно произнёс Донни, не понимая, что происходит. Возможно, всё дело в том, что это таблетки для людей или на Майки не действовали какие-то определённые препараты, в любом случае, надо надеяться на то, что смена лекарства поможет или… им придётся столкнуться с очень серьёзной проблемой. Встревоженный взгляд Рафаэля совершенно не помогал, Донателло понимал, что паниковать пока смысла нет, но всё равно начинал переживать. А вдруг на Майки вообще жаропонижающие не действуют? А вдруг на них в принципе не действует то, что действует на людей? Но ранее препараты помогали… по крайней мере, остальным братьям точно. — Как бы не пришлось сбивать её по старинке… — потерев лицо руками, произнёс Гений. Он отлично помнил, как отец сидел с ними во время болезни, охлаждая с помощью самых обычных растираний. Им крупно повезло, что в канализации не оказалось пневмонии или туберкулёза. — Хочешь сказать, что… — Раф только больше всполошился, сразу же предполагая худший вариант, на что Донателло оборвал его на полуслове. — Ничего я не хочу. Отнеси его лучше в комнату, я принесу таблетки, — чуть помедлив и заостряя внимание на небольшой дрожи младшего, Гений тяжело вздохнул, добавляя: — И обогреватель. С этими словами Донни поднимается с места, отправляясь обратно к аптечке. Темперамент ещё с секунду осмысляет сказанное Умником, а после с сочувствием смотрит на Микеланджело, встречая только расфокусированный взгляд голубых глаз, выглядящих почему-то виновато и рассеянно. Решая не задумываться об этом, Раф аккуратно берёт младшего на руки, с удивлением отмечая, как послушно Рыжик принимает заботу о себе. В обычное время Рафаэль ни за что не упустил возможность назвать брата «принцессой», находя беззащитность мастера нунчак забавной, однако от такого послушания со стороны Микеланджело даже шутить не хочется. Слишком тихое поведение, слишком не по-Майки. *** Стакан на тумбочке, обогреватель придвинут к постели, чтобы тепло побыстрей дошло до мастера нунчак, Раф сидит на краю кровати, встревоженно наблюдая за младшим братом и поглаживая его по плечу через одеяло, не зная, как ещё может помочь и утешить Микеланджело. Прошло уже больше получаса, но от жаропонижающего снова никакого толку, казалось, что Майки такими темпами просто сгорит от температуры, хоть Донни и сказал, что это большая редкость. В конце концов, это же Весельчак, с ним всё, что угодно могло случиться, вне зависимости от вероятностей. — Не снизилась?.. — Донателло пришёл проверить состояние больного, как и обещал перед своим прошлым уходом. Заметив ничуть не изменившуюся картину, мутант выдохнул, потерев лоб рукой и стараясь не паниковать. Как-то же они дожили до сего дня. В ответ немного рваное мотание головой, говоряще: «нет», и сердце глухо бухает из груди куда-то вниз, словно падая или делая кульбит от страха и негодования. Почему не работают? Это же просто жаропонижающие. А что если это что-то серьёзное? Отравление, заражение крови или… даже страшно было себе представить. — Мне нужно взять у него кровь, — подумал вслух Донателло, надеясь, что сможет найти хоть что-то, что может повлиять на температуру. Возможно, ему, как мутанту, просто не хватило средства? Или, может, ему они не подходили? Непонимание ситуации пугало, хоть Умник и старался вести себя спокойно. — Всё так серьёзно, Дон?.. — может, Раф и не совсем понимал, что происходит, но ему и не нужно быть гением, чтобы начать подозревать неладное. Жаропонижающие не работали, а Майки явно стало хуже с того момента, как они вернулись домой, что это, если не показатель, что всё фигово? — Я не знаю? — честно признался Донателло, поджимая губы, в дверях показался Лео с новой кружкой чая. Ему можно было пока что отдыхать, но трудно делать вид, что всё в порядке, когда твои братья шныряют туда-сюда, таская обогреватель или самого Майки. — Что-то случилось? — аккуратный вопрос Лидера совершенно не к месту, по крайней мере, так кажется и без того взвинченному Донни, который пытается сосредоточиться и взять кровь на анализ. К счастью, Майки не сопротивляется, хотя его рука подрагивает и это немного проблематично для забора крови. — Жар не спадает… — отвечает за Умника Раф, решая, что лезть сейчас под руку к брату не самая лучшая идея. В принципе Донателло сейчас не выглядел так, словно хочет говорить о происходящем. Может, Темперамент и не эксперт, но в карих глазах он замечает испуг, жалость и растерянность. Донни действительно хотел помочь, но и сам находился в тупике, не стоило наседать на него в такой момент… — Донни, с ним всё будет в порядке? — Рафаэль чуть не сделал жест «рука-лицо», услышав вопрос Лео. Конечно, Раф никогда не был самым дальновидным, особенно когда дело доходило до психологии, что уж говорить, братья иногда смеялись над его эмоциональным интеллектом… но даже он как-то понял, что говорить стоит, а что нет. — Да откуда мне знать?! Я не врач, Лео! — всё-таки сорвался Гений, к счастью, он успел достать шприц из вены младшего до этого вопроса. Честно признаться, Рафу было страшно даже думать о том, как могло всё повернуться, если бы вопрос прозвучал чуть раньше. — Но ты единственный, кто!.. — не выдержав, Раф обрывает старшего на полуслове, отбирая кружку с чаем и ставя её рядом со стаканом воды. Всё равно Майки и прошлый чай не допил, скорее всего, он и этот не захочет, пока хоть немного не отогреется, точнее, пока его не перестанет бить озноб. — Не гунди, Бесстрашный, и без тебя тошно, — Темперамент прекрасно знает, как заденет эта фраза, прекрасно осознаёт и то, что после неё Лео обидится и выйдет из комнаты. И, конечно же, потом всё замнётся, и они сделают вид, что всё в порядке, и с языка Рафа никогда не слетало этих злых слов, однако осадок останется у обоих, став ещё одним невидимым шрамом, у одного в виде чувства вины, у второго в подавленном гневе, который рано или поздно вырвется, задевая уже обладателя красной маски, и, возможно, в следующий раз совершенно не заслужено. С другой стороны, всё это сейчас не имело смысла, потому что с их младшим братом творилось что-то странное, и им явно не до разборок между собой. *** Прошло ещё несколько часов, за которые Донни успел понять одну очень хреновую вещь — у Майки очень высокий порог чувствительности к препаратам. Он буквально не воспринимал большинство из них, а если и воспринимал, то с опозданием или куда большей дозировкой по сравнению с нормой. Вариантов в такой ситуации было не много: либо ввести большее количество лекарства с помощью капельницы, либо попробовать сбить температуру обтираниями, как это делал Сплинтер в своё время. Хотя, вероятно, стоило объединить варианты для большей эффективности. Донателло вздыхает, потирая лицо руками, а после просто утыкается в них, лбом, пытаясь хоть немного перезагрузить уже порядком уставший мозг. Усталость наваливалась тяжким грузом, однако нужно было помочь Майки, и… кажется, ему нужен отдых, когда брату станет получше. Как бы ни хотелось этого признавать, но Гений не семижильный, и последнее время ему приходилось работать на пределе возможностей, кто бы мог подумать, что заболевший брат станет последней каплей для физического и морального истощения? — Дон? Ты как? — Рафаэль на редкость аккуратен, хотя оно и не удивительно, увидь Донателло кого-то из братьев в таком же положении, наверное, посчитал бы, что не стоит к ним лезть или что-то в таком духе… — Я в норме, как там Майки?.. — судя по тому, что Раф сейчас здесь, скорее всего, на «посту» остался Лео, или же Майки стало лучше, что маловероятно. — Его перестало знобить, но… — Рафаэль замолкает, подбирая слова, ему не нравилось то, что происходило с Микеланджело, но ничего изменить сам Темперамент не может, а потому приходится надеяться только на Донни, который хоть что-то да понимает в медицине. — Теперь бросило в жар? — догадался Донателло, подозревая, что когда температура перестанет подниматься, Майки станет плохо уже в ином смысле. — Я выключил обогреватель и убрал одеяло, но Майки всё равно дышит тяжело и… он просто огненный, ещё горячее, чем пару часов назад… — Донни было даже страшно мерить температуру младшего, да и проверять свои догадки совершенно не хотелось. Может, он и любил получать новые знания, но уж точно не такими способами. Вероятно, температура сама не уйдёт, значит, наводить препарат всё-таки придётся. — Я наведу лекарство, введём через капельницу, а пока… — Донни ненадолго задумался, но всё равно решил делегировать часть работы, понимая, что сам он вряд ли сможет этим заняться. — Сможешь сделать обтирания, как отец в детстве? — Ты думаешь, я помню?.. столько лет прошло… — Рафаэль рассеянно пытается хоть что-то вспомнить, однако это действительно сложно. Они тогда были совсем ещё детьми, ещё и при болезни… — Просто набери тёплой воды в тазик, разбавь в ней спирт один к одному и протри Майки лоб, виски, шею, подмышки и локтевые сгибы, всё, — перечисленное только что Раф, конечно же, не смог бы воспроизвести, он же не Майки, чтобы воспринимать новую информацию так быстро. — А теперь перечили это ещё пару раз, чтобы я запомнил, — немного съязвил Темперамент, не поспевая за объяснениями брата. На самом деле проблема была больше в волнении, ведь мозг Рафаэля, как ни странно, забит только мыслями о том, как плохо младшему, и сложно резко подвинуть всё в сторону, оставляя местечко под необходимую процедуру и порядок действий. — Тебе нужно протереть лоб, виски и шею, потому что голова и шея больше всего участвуют в теплообмене… — начал свою лекцию Донни, которого сразу же прервал Раф, абсолютно не желающий разбирать детально, почему именно ему необходимо выполнить ряд вещей, главное то — что конкретно делать. — Просто повтори ещё раз! Я не запомнил! — обычно, наводящими вопросами занимается Майки, но его здесь не было, так что все вопросы и уточнения пришлось взять на себя Рафу, и, честно говоря, чувствовать себя идиотом — такая себе работёнка. — А… Да… — кивнув, Донателло действительно повторил места, которые следовало протереть, и Раф сразу же отправился «на поле битвы». На самом деле, «пост» Рафа уже подошёл к концу, он просидел над младшим братом достаточно много, поэтому его сменил Леонардо, однако беспокойство не давало сидеть на месте, вынуждая сходить к Донни и вернуться уже с раствором для протирания. *** Микеланджело тяжело дышит в этой огненной лихорадке, они давно сняли маску и часть экипировки, отчего младший стал казаться ещё более беззащитным и ослабленным. Внутри всё сжималось от одного взгляда на беспомощно хватающего воздух Майки. Они все такие сильные воины, так много тренировались днями и ночами, однако в такой момент Лео задумывается о том, как на самом деле они слабы перед неожиданными болезнями, вирусами и прочей гадостью, которой в мире полным полно. — Донни сказал растереть его, — наконец, Леонардо обращает внимание на Темперамента в дверях, на руках у него едко пахнущий тазик, но что поделать? Когда хоть одно лекарство приятно пахло или не было горьким? — Он сейчас что-то замешивает в капельницу. — Давай я этим займусь… — кивает Лидер, считая, что теперь младший брат — это его забота, а Рафу стоит немного отдохнуть, кто знает, насколько затянется болезнь Микеланджело… — Я помогу, — скорее констатация факта, чем предложение, и Темперамент уверенно заходит в комнату, решив оставить тазик на полу рядом с кроватью, не зря же он запихал два полотенца в эту гремучую смесь? — Ты и так достаточно сделал… иди отдыхай! — возмутился Лео, прекрасно понимая брата и его чрезмерное волнение, все эти несколько часов он тоже не мог усидеть на месте, даже попытки в медитацию провалились с треском. Однако он старался не мешаться, к тому же, Рафаэль ясно дал понять: самый старший здесь и сейчас не требуется. Но вот пришла очередь Лидера заниматься Рыжиком и неожиданно Раф встревает в это. Впрочем, упрямство — семейная черта характера, а потому Лео даже не удивляется настойчивости обладателя красной маски. — Я всё равно не усну сейчас… — хмуро бубнит Темперамент, словно стесняясь своих же эмоций. Раф, переживающий за кого-то из семьи — явление редкое и, чаще всего, проходящее незаметно для окружающих, но в этот раз Лео не удерживается от смешка. Забота со стороны Рафаэля по отношению к Майки — это самое милое, что можно увидеть в их логове, пожалуй, даже милее тех роликов с котятами, которые любит смотреть Весельчак на своём телефоне. — Ну что?! Чувствуя, как лицо краснеет, Раф злобно зыркнул на старшего. Мало было признать своё волнение за этот извечный пучок энергии, так ещё и Леонардо, смеющийся над ним, смотрящий так… словно увидел что-то умилительно-прекрасное, или как ещё объяснить этот лёгкий прищур с неадекватно ласковой теплотой в глубине синих, как волны атлантического океана, глазах? Лидер только качает головой со слабой улыбкой на губах, возможно, это к лучшему, что в такой сложный момент они объединяют усилия, а не ждут у моря погоды по своим комнатам, пока кто-нибудь один сидит над больным братом. — Что нужно протирать? — перестал спорить Лео, потянувшись к полотенцу в тазике, жидкость неприятно била в нос запахом спирта, но что поделать, если это один из ингредиентов, который должен был помочь в охлаждении тела? — Пыль, а растирать подмышки и сгибы на локтях, — на «шутку» Рафа Леонардо только закатил глаза, демонстративно тяжело вздохнув, улыбка на губах старшего словно бы спрашивала: «Ну, ты это серьёзно?». Проигнорировав этот не озвученный вопрос, Темперамент просто берёт своё полотенце, аккуратно приподнимает голову Рыжика, чтобы пройтись влажной тканью по горячей коже между карпаксом и головой. Майки вздрогнул, очевидно, от прохлады полотенца, да и это первый раз, когда его за последние полчаса потревожили, скорее всего, уставший организм легко провалился в сон, несмотря на лихорадочное состояние. — Прости, что разбудили, — немного виновато говорит Лео, замечая, как глаза младшего брата приоткрываются. Кажется, Майки пытался сфокусироваться на лице Леонардо, но в итоге просто сдался, снова закрывая глаза. Рафаэль пользуется моментом, чтобы немного стереть пот с лица брата, пусть Донни что-то и говорил о том, как положительно влияет потоотделение на выведение токсинов из организма, смотреть на то, как страдает от жара Микеланджело, совершенно не хотелось… скорей бы у Гения вышло намешать нужный состав для их взбалмошного братца. — Спасибо… — тихий голос Майки заставляет удивлённо застопориться обоих братьев. Никто из них не ожидал, что Микеланджело, тот самый Микеланджело, что кидался водными шариками, раскидывал вещи по всем углам логова и нагло врывался в личное пространство каждого из братьев, даже не спросив разрешения, неожиданно поблагодарит их. Тем более во время лихорадки, когда не то, что соображать, даже просто открывать лишний раз глаза не хочется. — Посмотрите-ка, наше недоразумение знает такие слова… — отшучивается Раф, оставляя полотенце на горячем лбу Микеланджело, не ожидая, что младший перехватит его руку и прильнёт к ней щекой. С другой стороны, это не было чем-то удивительным, ведь руки Рафа прохладнее и в такой момент могут немного помочь охладить разгорячённую кожу лица. — Не переживай, Майки, мы никуда не уйдём, — Леонардо уже успел заметить, как младший переживает из-за одной вероятности остаться одному. Он только с умилением улыбается, держа Рыжика за ладонь и неспешно протирая внутреннюю сторону локтя. — Угу… — кивает Весельчак, отпуская руку Рафаэля, что остаётся у кровати, сложив руки на краю и положив на них голову. Их младший брат всегда казался преступно миловидным, но сейчас вызывал странное ощущение, они были ровесниками, а Майки… Майки словно на пару лет младше без своей маски, с этими чёртовыми невинными веснушками и непропорционально большими глазами. Кто вообще выдавал это оружие массового поражения и почему именно Микеланджело? — В следующий раз просто скажи, когда плохо себя чувствуешь, — в голосе Лео неожиданно прослеживается небольшой укор, в конце концов, температура могла и не подскочить так высоко, не потащись Майки на промозглую улицу и не пропрыгав неизвестно сколько часов по крышам высоток. Раф только неодобрительно зыркает в его сторону, но ничего не говорит, всё-таки спрашивать с температурящего человека — дело весьма безнадёжное и никому толком не нужное. — Ты бы разозлился… — выдавливает из себя младший, вынуждая в этот раз старших переглянуться между собой в небольшом смятении. — С чего бы мне злиться? — негодовал Леонардо, сжимая руку Рыжика чуть сильнее и хмурясь. Он не помнил, чтобы хоть раз говорил что-то по этому поводу Майки или кому-то ещё из братьев. Хотя они и не заболевали… скорее проблемы были, когда те пытались выйти на патруль ещё не до конца оправившись от боёв, но это совсем иное… Голубые глаза, наконец, открываются, на редкость упрямо Майки пытается удержать зрительный контакт, хотя и дураку понятно, что сделать это сейчас непомерная и вряд ли стоящая того задачка. — Потому что я снова всё испортил? — от слов Микеланджело старшие вздрагивают, не веря, что младший вообще мог такое сказануть. Вероятно, дело было в лихорадке, которая плавила мозг не хуже, чем железо плавило огниво печи, однако было ли это просто из-за температуры или сейчас, когда Майки плохо, он перестаёт держать язык за зубами и говорит то, о чём реально думает, но не произносит вслух? Братья не знали, от того и притихли, не до конца понимая, как на это реагировать. — Это не… это не так, Майки. Ничего ты не портишь, — ложь, о которой Лео даже не задумывался, ложь, и из-за этого Микеланджело пытается выдернуть руку из чужой хватки, жмурясь и качая головой в отрицании. — Майки! — Не суетись, Мелочь, лежи спокойно, — вставляет, наконец, свои пять копеек Темперамент, как ни странно, младший прислушивается, перестав возиться. Его тяжёлое дыхание становится лишь хуже от попыток двигаться, и Раф учтиво смачивает полотенце по новой, снова обтирая лицо и укладывая ткань на лоб больного. — Не переживай, у тебя есть привилегия на любой косяк. От очередной шуточки Рафа Леонардо слабо хмыкает от смеха, прекрасно понимая, о чём говорит брат. Он действительно готов был простить абсолютно всё своей семье, не важно, испорченная то миссия или съеденные на завтрак нервы. Майки только слабо улыбнулся, когда Темперамент погладил его по голове, словно давая понять: «Я не пытаюсь тебя задеть, Малой, я правда хочу тебя успокоить сейчас». — Надеюсь, это поможет… — наконец, в комнату врывается порядком уставший Донателло с капельницей. Судя по явно разным запчастям несчастной палки с прикреплённым к ней пакетиком неведомой жидкости, даже это было сделано самим Донни. Вопрос лишь в том: когда именно. Однако никто не спешит сбивать Гения допросами, лишь смотрят, как брат прикрепляет к руке младшего углу, через которую достаточно шустро потекло лекарство. — А что это? — решил всё-таки вмешаться Леонардо, косо глядя на пакетик с неизвестными ему надписями. Донни вздохнул, чувствуя, что объяснения: какие это лекарства и почему их нужно вливать в таком количестве, займут не меньше двух часов. Именно по этой причине Донни просто махнул на это рукой, устраиваясь у стены и зевая. — Жаропонижающее. Много жаропонижающего, Лео, — в принципе, ложью это не было, если не считать ещё пары составляющих, которые должны были помочь не только с температурой, но и с болезнью. В любом случае, хуже Майки от этого точно не станет, он всё равно практически не чувствителен к препаратам. К просто куче препаратов. Поразительная иммунная система. Поразительная и ужасная одновременно, потому что теперь любая болезнь для Майки официальный риск отправиться на койку с вот таким вот жаром и без возможности сбить температуру обычными методами. — Разбудите, как начнёт заканчиваться, — очевидно, имея в виду капельницу, Донни буквально отключился у той самой стены. Раф и Лео снова переглянулись, теперь уже посмеиваясь. — Надо будет и ему сказать… — пробубнил немного сонно Майки, посмотрев в сторону Донателло. Что конкретно он имел в виду — понять сложно, но Темперамент и Лидер, кажется, смекнули. Раф снова погладил младшего по голове и сменил полотенце, чувствуя, что то снова начало высыхать. — Спи уже, Мелочь, скоро отляжет, и снова запрыгаешь, — на этот раз Рыжик посмеялся над шуткой Рафаэля, успокаивая старших одной своей улыбкой. *** Утро в логове невероятно тихое, никто ни торопится, ни принимает впопыхах душ, ни сражается за полотенце, ни готовит на кухне, весело напевая какую-то незнакомую для Сплинтера мелодию. Хамато Ёши медленно огибает общую гостиную, полную забавных воспоминаний, вот журнал на полу, который читает Раф, вот коробка от пиццы, которую оставил Майки, вот пара подушек, которыми сражались мальчишки, начинали за пульт, а по итогу просто войнушка с несчастными вещами… на мешке-пуфике всё ещё отпечаток панциря одного из братьев, какие-то шурупы, видимо, утерянные очередным изобретением Донни, комикс Лео на телевизоре, очевидно, чтобы не забыть его убрать чуть позднее… и всё-таки Леонардо забыл. Но винить хоть кого-то из дорогих детей Сплинтер сегодня не планировал. Учитель приоткрывает дверь в комнату Микеланджело, с умилением смотря на то, как братья собрались в одном месте. Донателло обнялся со своей самодельной капельницей у стены, пока два других брата устроились возле заболевшего Майки. Сам Рыжик лежал на боку, хотя и не удивительно, ведь обе его руки держали братья, словно бы он мог куда-то убежать в таком состоянии. Находя это даже забавным, отец проскальзывает в комнату, проверяя лоб младшего из сыновей. Всё ещё теплее, чем нужно, но это явно лучше вчерашнего. По крайней мере, Сплинтер видел, как бегали туда-сюда его детишки, взволнованно возясь с температурящим Микеланджело. — Пап?.. — Майки промаргивается, всё ещё сонный, вымотанный своей болезнью. Ему потребуется пара дней, чтобы восстановиться, но это куда быстрее, чем прошлая простуда Рыжика, ну и намучился же в то время Сплинтер… особенно беспокойно Майки становилось одному, зато теперь за ним могли присмотреть старшие братья, и это, несомненно, радовало Хамато Ёши. — Просто зашёл проведать… продолжай спать, ещё слишком рано, — отец ласково глянул на самого младшего, зная, что при болезни Майки более восприимчив к такому обращению, и вредничать не станет. Как и предполагал Учитель, Микеланджело уткнулся носом в руку Рафа, что держала его ладонь, и закрыл глаза. Размеренное дыхание… Рыжик отлично умел притворяться, особенно спящим, особенно когда это было нужно. Сплинтер хмыкнул, улыбаясь, и едва заметно вильнул хвостом. Пусть мальчики лучше ещё немного отдохнут, тренировку можно на сегодня отменить.