Мир и Мор

      Зеленая трава колышется на лугу под еще теплым осеннем ветром. Женщины вышедшие из стареньких каменных домов занимались стиркой, пока их дети собирались стайками и шли на поиски очередных, невинных приключений. В это время года жители старались переносить все бытовые дела на улицу, чтобы поймать каждый лучик уже потихоньку остывающего солнца. Вид из окна навеивал какое-то больное, почти отчаянное спокойствие. Величественная горная цепь глядела на меня в ответ. Вот он, безмолвный свидетель всей истории Альшира, который навсегда оставит свой голос в секрете. Когда наступает момент отчаяния и кажется небесные боги глухи к молитвам, я всегда обращаю взор к северу, в надежде услышать мудрый совет от древней, молчаливой смотрительницы. Стук в дверь уже не вызывал во мне былого страха или слабости в ногах. А только глухой интерес. — Войдите, — голос ровный, как и спина, не ведавшая сутулости уже который месяц к ряду. Аристократы никогда не позволяли себе выказывать страха, это было ниже их достоинства, но к их несчастью все можно было прочитать по их бессмертным лицам. Когда-то жемчужный цвет кожи подернулся серой пеленой, будто осела пыль. Обескровленные губы покусаны, а взгляд синих глаз мечется, не находя точки опоры. Я с трудом узнаю в этом эльфе близкого друга. — Принцесса Мориэль, Ваш отец ожидает Вас в тронном зале. Час назад с посланием прибыл сокол с севера из Брадиша. — Рада видеть тебя, но чувствую скоро я об этом пожалею. — Полная сочувствия, я подошла и сжала его плечо. Мы обменялись тенями улыбок. Еще три луны назад Туор был ценным членом королевского совета, но когда с его землями случилась беда и в силу своей молодости долг перед отечеством почти победил долг перед короной, он чуть не лишился головы. Сочтя за милость, король Арвен отправил его на родные земли, отослав из столицы. Поэтому его появление в замке не сулило ничего хорошего. — Хотел бы я, чтобы это было не так, Мор, — легкий кивок и широкая спина удалилась в залитом солнцем коридоре. С каждым шагом его косички подрагивали как маленькие чёрные змейки. — Туор! Хватит дергаться, иначе косички получатся хуже чем у моего пони, — Пусть он почти и не шевелился, но я продолжала причитать и ворчать, чтобы он как раз и не догадался, что в этом деле он у меня второй. Все таки жесткая грива Ветерка поддавалась моим пальцам намного лучше. — Мор, лучше давай ты переплетешь всю конюшню, пока меня лисым не оставила. Мириаль будет смеяться надомной до конца моей жизни, а это поверь очень долго. - Пусть братец только хихикнет, и он будет следующим. — Воинственности в моих словах было много, но решимости отнюдь. Победить мне удавалось только за счёт хитрости. Природа одарила мне до смешного хрупким телом. — Твоя матушка любит философию? Иначе я не могу найти место на земле где бы мир побеждал так же часто мор, как здесь — в этом королевстве, — Это была его любимая шутка, за что я сильнее положенного дернула за жгутик — Ай! — Готово, любуйся. И хочу отметить, что животных заплетать намного приятнее чем тебя. Этот жаркий летний день мы проводили у озера Липриаль, чья вода была такой же голубой как и небо. В зеркальной глади показалось отражение мальчика десяти лет, с копной черных волос, заплетенных пусть и неаккуратно, но со всей душой. Это занятие приносило ему мало приятного, но оно того стоило, прическа ему безумно шла. А сзади стояла лохматая девочка, кусая губы, придирчиво осматривала свое творение. Хотя ей самой стоило озаботится о своём гнезде золотых волос, дабы не выслушивать от няньки нравоучения о надлежащем виде. — Нравится? — Я подошла поправить неправильно лежавшую прядь. — Все таки у пони лучше. — Не успела я возразить как Туор толкнул меня в объятия хоть и теплой, но весьма мокрой воды. Попутно оглушая своим глупым смехом. Не отойдя от своего первого в жизни предательства я начала кричать и брызгаться. — Ворон неблагодарный! Вот и делай тебе добрые дела! — не успела я его должным образом намочить, как он сам с разбега прыгнул в озеро. В этот день мы вместе купались, вместе смеялись и получали по первое число тоже вместе. С того дня прошло двадцать пять лет, но то озеро до сих пор остается для меня оплотом тепла. И мне очень хочется думать, что и для Туора тоже. Его детский смех ещё звучал у меня в ушах, когда до меня донесся отдаленный лязг доспехов вдали. Будто под гипнозом я пошла готовиться к встрече с отцом с каким-то странным щемящим чувством потери и одиночества. Осеннее солнце светило в огромные витражи, пуская множество зайчиков по полу и стенам. Золото и мрамор казалось сами светятся изнутри, хоть эту прелестную картину и портят увядшие цветы в вазах. Тишина была какой-то замогильной. Даже привычного шелеста платья слышно не было, ведь в последнее время я отдаю предпочтение частым тренировкам и легкой броне. Ни слуг ни придворных до тронного зала я так и не встретила. Если бы я не отдавала сегодня утром личных поручений, то решила бы что весь замок вымер. Хоть рубиновый зал и встретил меня молчанием, но поза отца сказала мне слишком много. Перед помостом стоял мужчина. Молодой и старый одновременно. Длинные прямые волосы закрывали ему лицо, пока он склонялся перед четырьмя тронами. Казалось, что он сейчас падет ниц перед призраками когда-то великой правящей семьи. В руках его была корона. — Отец, — голос эхом раздался по залу. — Саритайл, пал. Осада длилась не больше суток. Никто не выжил. — Постой, а как же… — договорить я не успела. Взгляд уперся в изножье трона брата. Там на белых цветах лежал окровавленный клинок Мира. Родовая магия позволяла известить семью о потере сына и принца. В горле как будто встал заслон, казалось я никогда больше не смогу произнести и звука. Сердце сжалось в тиски. По комнате пошла рябь, тени почуяв мои эмоции поползли ко мне успокоить, защитить от этой новости. И вдруг та боль резко пропала, и пришло навязанное спокойствие. Мои чувства — нет, само мое горе — перестало быть моим. — Не смей! — Вырвалось у меня, — Оставь мне мою боль, дай мне оплакать брата! — Я вновь попыталась вернуть себе контроль над эмоциями, но наткнулась на зияющую пустоту. Тени, не получив подпитки, сами собой расползлись по углам. Отец выпрямился и строго посмотрел в мои глаза. Такие же зеленые, как его. Я вообще была почти его копией, а Мириаль копией нашей покойной матери. Ах эта тонкая насмешка судьбы. — Не время для слез и стенаний Мор! Войска Веринса в десяти лигах от нас, как ты думаешь, когда нам их ждать? — и вот на смену скорбящему отцу пришел хладнокровный король Аверин. Сознание, отпустив гнев, прояснилось. И мысли выстроились в идеальную цепь. — Завтра, как сядет солнце. — Почему же так долго? Разве ты плохо считаешь? — Нет отец. После битвы они устали, а не торопятся до нас добраться лишь потому что уже знают что выиграли, — это заключение осело пеплом на языке. Чем больше я говорила тем большее отчаяние мной овладевало. — Они любят приходить ночью и знают, что нам некуда бежать. — Верно, дочь моя. Но к их ошибке они не знают, что мы и не собирались. — Корона оказалась на его голове. — Ты взывал к Темной империи? Мы заключили союз, разве они могут нарушить клятвы? — Они уже это сделали. Забудь о них, хуже народа я не встречал. А молить о помощи я не стану. Сокол вернулся еще вчера, они хотят соблюсти нейтралитет, — Ярость расползлась по залу. — А теперь отдай приказ на подготовку к обороне. Если и умирать — то достойно.