Часть 1

Дождь в Антверпене был не водой, а грязной жижей, смешанной с пылью с заводских труб и отчаянием. Он размазывал уныние по граффити на стенах общежитий , и по лицам тех, кому было уже все равно. Мариус прижался спиной к холодной стене заброшенной автобусной остановки, пытаясь укрыться от потёков с проржавевшего навеса.В кармане худи лежал не его телефон , а «кое-что» для старшеклассника из одиннадцатого.Просто бизнес. В десять — вейпы, в двенадцать — трава, сейчас — что скажут. Правила выживания в их районе были написаны не чернилами, а кровью и блестящей оберткой наркотовара. Его взгляд, привыкший сканировать окружение, зацепился за фигуру у подъезда напротив. Девочка. Худая, в рваных джинсах и черной куртке, на два размера больше. Капюшон был натянут так низко, что виден был только острый подбородок и сжатые губы. Но он видел ее в школе. В столовой. В конце коридора. Лаис. Кажется, так ее звали. Та самая, у которой брата год назад нашли в подъезде с перерезанными венами. Не из-за передоза. А из-за долга.Из-за денег, которые здесь стоили дороже жизни. Она нервно озиралась, что-то искала глазами в луже под разбитым фонарем, потом ее взгляд скользнул по нему, задержался на секунду и она тут же отвела его в сторону. Пустой, остекленевший. Такие глаза он видел у многих. Даже в зеркале, иногда. Мариус потушил окурок и сделал шаг вперед. Их здесь выбивали из парней к пятнадцати. Просто он устал. Устал от этого дня, от этого дождя, от этого места, где даже дети носят в карманах не конфеты, а приговоры. — Эй, — хрипло бросил он, Она вздрогнула и резко повернулась к нему.Руки в карманах сжались в кулаки. — Чего надо? — Ты обронила, — он мотнул головой в сторону лужи. Маленький, промокший насквозь конверт, из которого виднелся уголок фотографии, медленно тонул в грязной воде. Лаис ахнула, бросилась к луже, подхватила его дрожащими пальцами. Она попыталась вытереть его о куртку, но бумага уже размокала, изображение расплывалось. — Блять… — это вырвалось у нее не ругательством, а стоном. Мариус постоял секунду, наблюдая, как она пытается спасти то, что уже не спасти. Он достал из кармана пачку сигарет, не глядя сунул ее обратно. Потом шагнул к ней и протянул смятый, но чистый носовой платок. — Вот. — Она посмотрела на платок, потом на него. В ее взгляде было недоверие, паника и та самая усталость. — Нахера? — Вытри. Фотка-то, — он буркнул, отводя взгляд. Лаис медленно взяла платок, принялась аккуратно промакивать конверт. Дождь перестал быть просто дождем. — Спасибо, — прошептала она так тихо, что он почти не расслышал. — Не за что. У всех тут чего-то да нет, — пробормотал Мариус и повернулся, чтобы уйти. Но ее голос остановил его снова. — Эй. Он обернулся. — Ты… Мариус, да? Он кивнул, удивленный. — Слышала. Про тебя. Что ты… достать можешь. Что угодно, — она говорила быстро, запинаясь, снова пряча глаза. Мариус почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Могу, — сухо подтвердил он. — Но тебе не надо. Она посмотрела на него — Это не для меня, — голос ее сорвался. — Они приходят к маме. Говорят, брат должен был. Или она. Или я. Денег. Она сжала в руке мокрый конверт с фотографией, и он понял. — Пошли, — хрипло сказал он, не глядя на нее. — Куда? — в ее голосе снова зазвучала тревога. — Решим вопрос. *** Дождь не прекращался уже третий день. Мариус стоял под козырьком магазина, закрытого на ремонт. Его человек, тощий пацаненок по кличке «Кай», подскользнулся, подбегая к нему. — Марк, блять, — выдохнул Кай, вытирая мокрое лицо. — Это его люди. Он сейчас в гаражах ,кого-то ждет. Мариус кивнул, ничего не говоря. Марк. Сын местного авторитета, мелкий пафосный гопник, который любил казаться взрослым — Жди здесь, — бросил он Каю и, засунув руки глубоко в карманы, пошел. Возле гаражей Мариус знал каждый закоулок. Он обошел территорию , пролез через дыру в заборе и замер наблюдая. Марк и его два «телохранителя» курили под навесом и громко смеялись над чем-то. Мариус не стал придумывать хитрый план. Хитрость здесь не ценилась. Ценилась жестокость и скорость. Он поднял с земли обломок кирпича, тяжелый. И вышел из тени. — Сюда иди! — его голос прозвучал хрипло, но громко, заглушая шум дождя. Трое обернулись. Увидев одного Мариуса, они усмехнулись. — О, Де Сагер! — крикнул Марк. — Принес, что ли? А то ты мне еще должен за прошлый раз. Мариус не ответил. Он сделал еще три шага. И потом резко, почти без замаха, швырнул кирпич. Не в Марка. В лобовое стекло припаркованной рядом старой «Toyota Mark II». Грохот разбитого стекла прозвучал как выстрел. — Еб твою мать! — взревел один из телохранителей, бросаясь к машине. Мариус уже был рядом.Короткий, резкий удар кулаком в солнечное сплетение первому охраннику. Тот захрипел и сложился пополам. Второй замер , и этого было достаточно. Мариус пнул его ногой по колену, и парень с криком рухнул на асфальт. Марк отшатнулся, его наглое выражение лица сменилось. Он потянулся за чем-то за поясом. — Я тебя, сука... Мариус был быстрее. Он схватил Марка за шиворот, пригнул его и ударил коленом в лицо. Марк захлюпал, из его носа хлынула кровь. Мариус пригнулся к его уху. Его голос был низким,полным такой ненависти, — Слушай сюда. Если ты и папины дружки подойдете к Лаис еще раз - я не стекло буду бить. Я тебе череп проломлю этим кирпичом. И папочке своему передай,что Долг Рэя закрыт. Понял? Марк, давясь кровью и слезами, что-то беспомощно замычал. — ПОНЯЛ? — Мариус тряхнул его так, что зубы затрещали. Кивок. Мариус оттолкнул его. Он посмотрел на двух других, которые копошились на земле. Ничего не сказал. Просто плюнул на асфальт рядом с лицом Марка и, развернувшись, пошел обратно к дыре в заборе. *** На следующее утро он пришел в школу. И в коридоре увидел Лаис. Она стояла у окна, и на ее лице было не привычное оцепенение, а едва уловимое недоумение. Рядом с ней был Лу. Он говорил ей что-то, жестикулируя. Его лицо было не угрюмым, а озабоченным. Он смотрел на свою лучшую подругу, и было видно, что он заметил перемену, но не понимал ее причину. А потом взгляд Лу поднялся и встретился с взглядом Мариуса, стоящего в другом конце коридора. Он что-то знал. Или догадывался. Коридор гудел. Между уроками здесь творилась своя жизнь: быстрые сделки, перешептывания, взгляды, полные тоски или злобы. Мариус, проходя к кабинету физики, чувствовал на себе этот взгляд. Пристальный, тяжелый. Он обернулся. Лу стоял у своего шкафчика, но смотрел не на замок, а прямо на него. Он видел, как изменилась Лаис. Видел, что камень с ее души чуть сдвинулся. И он, зная все сплетни района, наверняка уже слышал про вчерашнее Мариус замедлил шаг. Их взгляды встретились на секунду — вызов и молчаливый вопрос. Лу сделал едва заметное движение головой, типа «подойди». Мариус колебался. Вмешиваться в чужие дела было опасно. Но в глазах Лу он не видел угрозы. Видел то же, что и в глазах Лаис — боль. Он свернул с общего потока и прислонился к стене рядом со шкафчиком, делая вид, что копается в телефоне. — Чего? — буркнул Мариус, не глядя на него. Лу отвернулся к шкафчику, будто пытаясь его открыть. — Это ты? — прошипел он так тихо, что слова едва можно было разобрать Мариус сделал вид, что не понял. — Что «я»? — В гаражах. Вчера. Марк ходит весь синий и всем ноет, что упал с лестницы. — Лу резко повернулся к нему, и его глаза горели. — К Лаис больше не приходят. С чего бы это? Мариус пожал плечами, все еще глядя в экран. — Может, передумали. Или нашли кого-то поинтереснее. — Не ври, Де Сагер, — голос Лу дрогнул от злости. — Я не слепой. Мариус наконец поднял на него взгляд. — И что? Радуйся за подругу и не лезь не в свое дело. — Она мое дело! — вырвалось у Лу с такой силой, что пара первоклашек испуганно шарахнулась в сторону. — Она единственная... — он снова сдержался, сглотнув ком в горле. Его мать умерла. Лаис была его единственной семьей. — Спасибо, — выдавил он наконец, и это слово далось ему невероятно трудно. — Но теперь ты влип. Мариус нахмурился. — Влип? Я тебе ничего не должен. — Не мне. — Лу мотнул головой в сторону окна, за которым был весь их поганый район. — Марк — сопляк. Но его отец...Стас. Мутный русский тип. Ты думаешь, он поверит, что его сынок «упал с лестницы»? Он уже копает. Ищет, кто посмел. Звонок на урок прозвенел.Коридор моментально опустел. Они остались одни в пустом, пропитанном запахом старой краски и отчаяния пространстве. Мариус почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он действовал импульсивно, защищая того, кто слабее. Он не думал о последствиях. — И что? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Они тебя найдут, — просто сказал Лу. — Это вопрос времени. Они стояли друг напротив друга. Мариус — тот, кто действовал в одиночку, привыкший рассчитывать только на себя. Лу — чья жизнь состояла из попыток защитить единственного близкого человека от всего мира. — У меня есть идея, — тихо сказал Лу. — Но мне нужна твоя помощь. Не сила. Твоя... смекалка. — Какая еще помощь? — Мариус смерил его взглядом. — Стас не святой. У него свои делишки. Я кое-что слышал. Одна из его машин... она на учете не на него. Косяк в бумагах. Большой косяк. Если бы кто-то анонимно намекнул старшим... — Лу впервые за весь разговор криво усмехнулся. — У него на какое-то время будут другие проблемы. Не до разборок с пацаном. Мариус молчал, обдумывая. Это большой риск. Но это был и шанс. Не просто отбиться, а нанести опережающий удар. — И что ты хочешь от меня? — Ты же знаешь, как это делать незаметно. Как выйти на нужных людей, не засветившись. — Ладно, — наконец кивнул Мариус. *** Они договорились встретиться после уроков. Выбрали заброшенный гараж за школой — место, где курили отчаянные пятиклашки и где стены были исписаны признаниями в любви, которые уже давно перестали быть актуальными. Мариус пришел первым. Он прислонился к ржавой трубе, от которой пахло остывшим металлом и пылью. В голове прокручивал возможные сценарии. Лу мог подставить его. Вся эта история с налоговиками могла быть ловушкой, чтобы выманить его и сдать Стасу в обмен на прощение долга Лаис. Доверия не было. Не могло быть. Шаги послышались снаружи. Не осторожные, а резкие, быстрые. Лу влетел внутрь, запыхавшийся, с синяком под глазом, которого утром еще не было. — Чё с лицом? — сразу спросил Мариус, не двигаясь с места. — Мелочь, — отмахнулся Лу, касаясь пальцами вздувшейся кожи. — По дороге встретил ребят Стаса. Задавали вопросы. Про вчерашнее. Я сказал, что ничего не знаю. Он посмотрел на Мариуса. — Они уже везде рыщут. Времени нет. Лу достал из внутреннего кармана куртки смятый листок бумаги, исписанный неровным почерком. — Вот. Номер машины. Модель. Имя, на которое она записана. Бабка какая-то, ее уже лет пять в живых нет. Двигатель с перебитым номером. Я сам случайно наткнулся, когда копался в одном деле у отца. Стас думал, что все, Мариус взял листок, пробежался глазами. Информация выглядела правдоподобно. — И что? Я должен просто позвонить и сказать это незнакомому дяде? — Нет, — Лу потянулся за своим телефоном. Он был старым, с потрескавшимся стеклом. — Нужно отправить анонимно. Сделать так, чтобы это выглядело как... внутренняя утечка. Чтобы они подумали, что кто-то из своих сливает. Я знаю, как зайти в один тг канал. Там сидят ребята, которые могут такое провернуть. Без вопросов. Мариус скептически посмотрел на телефон. — И они просто поверят анониму с нового аккаунта? — Аккаунт не новый, — Лу криво усмехнулся. — Я его давно завел. Для других дел. — Он отвел глаза Он протянул телефон Мариусу. На экране был открыта группа со множеством непонятных разделов. Лу ткнул пальцем в один из них. — Пиши здесь. Только формулируй как слух. Типа: «Слышал, что у Стаса с машиной полный пипец, налоговики бы офигели». И кидай данные. Мариус взял телефон. Его пальцы на мгновение замерли над клавиатурой. Это был шаг в другую лигу. Избить Марка — это уличная разборка. Анонимный донос — это уже игра против системы, против правил, которые он не до конца понимал. Он посмотрел на Лу. Тот смотрел на него с ожиданием, с последней надеждой. — Если это сработает, — тихо сказал Мариус, — они тебя первого заподозрят. Ты же в курсе его дел. — Да поебать, — буркнул Лу. — Доказательств ноль. А дышать станет свободнее. Хотя бы на время. Мариус кивнул. Он начал печатать. отправил сообщение. Он отдал телефон обратно Лу. — Теперь ждем, — прошептал Лу, пряча телефон. —