Часть 5. Новая реальность.

Последствия наступили мгновенно и были ошеломляющими. На следующее утро у дверей «Hazbin Hotel» выстроилась очередь. Не толпа насмешников, а настоящая, нервная, разношёрстная очередь грешников. Некоторые приходили с чемоданами, другие — просто посмотреть. Они говорили, что видели репортаж. Что увидели «настоящих» людей, а не проповедников. Кто-то узнал в её срыве свою боль. Кто-то в упорстве Ангела — свою потерю. Кто-то просто искал место, где можно быть не идеальным. Отель, который месяцами пустовал, внезапно оказался переполнен. Запросы на бронь летели с невероятной скоростью. Чарли, Хаск и даже Энджел(которого внезапно назначили «менеджером по гостеприимству» за умение болтать с кем угодно) сбивались с ног. Люцифер, впервые по-настоящему заинтересованный, мастерил складные койки и магическим образом расширял комнаты, ворча что-то про «неэффективное использование пространства». Аластор наблюдал за этим хаосом со своей вечной ухмылкой, но в его радио-тишине чувствовалось напряжение. Его монополия на внимание в этом месте дала трещину. Теперь здесь был другой, более громкий голос — отголосок голоса Вокса, — который привёл сюда эту толпу. Сам Вокс не появлялся и не звонил. Но его присутствие ощущалось в каждом щелчке камер у входа (невинных на первый взгляд дронов VoxTek), в ежедневных кратких сюжетах в новостях об «удивительном преображении самого спорного проекта Ада». Он держал дистанцию, но держал руку на пульсе. Его интерес был теперь публичным, деловым, но Чарли знала, что под этим скрывается тот самый «невыгруженный процесс» — их общая ночь и её последствия. Именно Аластор нарушил это шаткое равновесие. Он подошёл к Чарли, когда та пыталась успокоить двух ссорящихся новых постояльцев. «Милочка, превосходная работа по привлечению... кхм... живого ресурса, — начал он, его голос был сладок, как сироп, и ядовит, как цианид. — Но не кажется ли тебе, что ты стала марионеткой в чужих руках? Наш друг с экрана лишь использует твой внезапный успех, чтобы набрать очки. Как только рейтинги упадут, он выбросит тебя, как использованный аккумулятор». «Он не...» — начала Чарли, но запнулась. Что он ей? Союзник? Экспериментатор? «Он заинтересован в успехе отеля», — закончила она слабо. «В успехе своего нарратива, дорогая! — Аластор наклонился, его тень будто поглотила свет вокруг. — Он создал тебе аудиторию. И он может её забрать. Одной передачей. Одной «разоблачительной» историей. Ты строишь на песке, который контролирует он». Его слова попали в самое больное место — в её собственные, ещё не оформившиеся страхи. Вокс был непредсказуем. Его мотивы были чёрными, эгоистичными. И что, если Аластор прав? Вечером, когда суета немного улеглась, Чарли набрала номер Вокса. Он ответил не сразу. «Что?» — его голос прозвучал резко, устало. На заднем плане слышались голоса и звуки монтажа. «Аластор говорит, что ты меня используешь. Что как только это перестанет быть выгодным, ты уничтожишь отель в эфире», — выпалила она без предисловий. На той стороне воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом. Потом он сказал: «Аластор — говно, которое боится конкуренции за внимание. Он хочет, чтобы ты меня боялась. Чтобы вернулась в его уютное, контролируемое радиополе». «А я не должна тебя бояться?» — спросила Чарли прямо. Долгая пауза. «Должна, — наконец сказал он, и его голос стал тише. — Потому что я опасен. Потому что я не знаю, что буду делать завтра. Потому что этот... ебучий гул в моей голове иногда кричит, чтобы я всё сжёг, включая твой отель и тебя вместе с ним, просто чтобы посмотреть на пламя. А иногда... иногда он шепчет, что это пламя — единственная интересная вещь, что у меня есть». Это было самое честное и самое страшное признание. Он не обещал ей безопасности. Он обещал только правду. И свою собственную, нестабильную природу. «Так почему я должна тебе доверять?» «Не должна, — парировал он. — Доверяй фактам. Факт: отель полон. Факт: твои идеи звучат на всю Помпею. Факт: Аластор нервничает. А я... я факт непредсказуемый. Используй это. Используй меня, как я использую тебя. Но не будь идиоткой и не верь мне на слово. И не верь ему». Он положил трубку. Чарли осталась сидеть в темноте пустого холла. Он был прав. Это была не дружба и не любовь. Это был симбиоз. Опасный, токсичный, но работающий. Аластор предлагал контролируемую тень. Вокс — ослепляющий, обжигающий, но реальный свет. И выбирать приходилось между ними. Она сделала выбор. Она не стала отменять съёмочную группу VoxTek, которая должна была приехать на следующий день для небольшого сюжета о буднях отеля. Но она также чётко оговорила правила: никаких провокаций, никакого вмешательства в жизнь постояльцев. И удивительно, они согласились. Когда на следующее утро Аластор увидел камеры в холле, его улыбка на мгновение замёрзла, превратившись в ледяную маску. Он понял. Она выбрала другую сторону. Или, точнее, она выбрала своё собственное поле битвы, где и он, и Вокс были лишь игроками, а призом были души её грешников. Война за «Hazbin Hotel» только начиналась. Но теперь у Чарли было не только идеалистическое упрямство. У неё было оружие — внимание всего Ада. И два могущественных, ненавидящих друг друга демона, которые, сами того не желая, стали двигателями её машины искупления. И самый ненадёжный, самый опасный из них, признался ей, что иногда слышит в её честь гул в своих схемах. А это, как ни крути, было уже чем-то личным.