5. Цена слов

      Языки Высших лае острые, но сердца не злые.       — Мы не желали вам такой участи. — Могут произнести Высшие лае меркам.       Вот только мерков больше нет.       И городов их подземных тоже нет.       — Мы не хотели вашей погибели. — Могут сказать Высшие лае мёртвому миру с безжалостным солнцем.       Высшие лае этого не говорят.       Ушедшие не услышат.       Трагическая случайность.       …Не-случайность.       Высшие лае экспрессивны и остры на язык, но они не настолько глупы, как можно подумать.       Вот только они замечают, что начинают погибать, едва только смотрят в сторону тайны.       — Форма накладывает ограничения. — Произносит один из Высших лае.       …Значит, нужна иная форма.

***

      Форма накладывает ограничения.       — Печально. Дочь вся в меня, а мальчик нет. — Произносит Высшая лае спокойно.       Это грустно. Но такое случается.       Родной мир Высших лае негостеприимен к слабым.       Только сильные способны там выжить.       Анжи не могут воспитывать и растить собственных детей.       Высшие лае не могут передать свои навыки слабым детям, потому что те не выживут.       — Я воспитаю его. — Говорит Старейшина лиров.       Потому что такова цена их договора. Цена их временного союза.       Высший лае без пары — словно безумный скоростной механизм с отказавшими тормозными системами. И пока Высший не найдёт себе постоянную пару — заключает временные союзы.       Форма накладывает ограничения.       Те Высшие лае, что пытались избежать союзов, заканчивали очень плохо.       Лирские Старейшины не отказываются от таких сделок. И если появляются дети, делят их в зависимости от силы крови.       — Ты лишь его ребёнок. — Произносит Высшая лае старые слова, не потому что так хочет — а потому что таковы традиции, от которых нельзя уйти.       Есть правила, которые нельзя нарушать.       — Ты лишь мой ребёнок. — Говорит Старейшина лиров.       Краст не обижается.       …Он хочет гореть так же, как и мать. Как сестра, которой повезло и на чьих крыльях после линьки проклюнутся красные перья. Как все Высшие лае — гореть и освещать собой мир.       Но эта часть его крови, его наследия — спит. И никогда не пробудится.       …Такое случается.       Таковы правила Высших лае.       Анжи не могут воспитывать своих детей.       Высшие лае — лишь слабых.       — Ты принадлежишь моей ветви и несёшь мою кровь. — Говорит Старейшина лиров. — Как и другая твоя сестра.       — Да, отец. Я вырасту и стану таким, как ты. — Кивает Краст.       …У его матери с отцом родилось три ребёнка. И только средняя девочка получила силу Высших.       Такое случается.       Краст не завидует.       Пусть он не вырастет великим Высшим лае, но станет хорошим Старейшиной лиров.       И получит доступ к их тайнам.       …Ограничения на эту форму иные.       Краст никогда не сможет стать Высшим лае. Его крылья никогда не сменят цвет на огненный, или оранжевый, или даже розоватый.       Его удел — серые крылья лиров. Светлые одеяния Старейшин.       …Безымянная могила. Дитя такой-то ветви, ушедший из-за трагической случайности.       Краст — Старейшина лиров. И он знает, что его ждёт.       …Потому что он не смог стать огнём, как мать.       И играет с пламенем, рискуя сгореть.       Будто бессмертный.       — Путь, что ты избрал, приведёт тебя лишь к смерти. — Замечает мальчик со светлыми, зализанными волосами и в старомодном сюртуке. В руках у него — изящная фарфоровая чашечка с чаем и аккуратное печенье. — Ты не Высший, чтобы лезть целиком в костёр. Сгоришь, так и не успев вырасти в нормальное Древо.       Красту льстит, что его потенциал считают столь впечатляющим.       …Древо — это не просто титул.       Это исток нового вида. Божественной силы.       Мощи, столь огромной, что способна создавать миры.       …Мощи, что не доставалась прежде ни одному Высшему лае или же Старейшине лиров.       — Терпеть не могу Высших лае. — Вздыхает мальчик и закатывает глаза. — Что вы, что аннерги — вечно найдёте самую узкую щель и лезете в неё, чтобы в итоге застрять и задохнуться. Хуже а-леро, честное слово! А теперь кыш, кыш из моего сна!       …Краст просыпается и долго лежит с закрытыми глазами.       Столикий Легион не приходит просто так.       — Цапля у нас блажной. — Вздыхает отец. — Когда его из завалов после землетрясения смогли вытащить, он даже не был в состоянии говорить. За ним нужно приглядывать — мало ли что он учудит.       — Конечно, папа. — Кивает Краст. — Я буду приглядывать.       — Только не нужно с ним близко водиться. Леро и Лемм не одобрят. Цаплёныш лишь благодаря им выжил, и они за ним как наседки скачут.       Цапля, он же Цаплёныш, он же Оглобля, он же Жердь не зря носит свои клички.       И Красту приходится запрокидывать голову, потому что Лилиум высокий.       Два метра с монетками роста, и продолжает тянуться к солнцу.       Длинный, нескладный, тощий крылатый без крыльев.       — Мышцы сгорели. — Ровно отвечает Цаплёныш. — Пришлось удалять.       …Красту больше не хочется жаловаться на то, что его перья на крыльях никогда не станут такого же цвета, как у мамы. У него ведь есть и перья, и крылья.       Лилиум высокий и без крыльев.       Лилиум высокий и с вязью чёрных татуировок-узоров на коже.       Лилиум — последний выживший чистокровный мерк.       Единственный выживший ребёнок предыдущего Короля.       — А? Ну да, мать Цаплёныша. — Равнодушно отвечает Старейшина Лемм. — Он крылья сжёг, пытаясь её закрыть от солнца после землетрясения и обвала сводов. Но бедняжка тоже повредилась разумом. Старейшина Перс взял над ней опеку, ну и мелкого своим признал. Потому Лилиум и станет Старейшиной. Согласно нашим законам.       Старейшина Лемм вздыхает.       — …Отговаривали его, отговаривали, а Перс как упёрся — так пришлось отступить. Не способен его названный сын стать хорошим Старейшиной. — Добавляет он устало.       …У Лилиума рождается брат.       И Краст смотрит, как Цаплёныш учит ходить маленького ещё Пирто по мягкой траве.       Зрелище забавное, так как мерку приходится сгибаться пополам и ещё немного, чтобы поддерживать мелкого птенчика за ладошки.       А Пирто пыхтит и, шатаясь, идёт.       — …Ещё раз поднимется эта тема…       — Мы действуем на благо…       Краст продолжает переписывать один из повреждённых текстов, изображая, что ничего не слышит.       Не то чтобы он подслушивает, но собрание Старейшин превращается в слишком громкую перепалку, а стена слишком тонкая.       — Мне глубочайше плевать, что именно ты с кузеном подразумеваешь под этим вашим «благом». — Голос у Старейшины Перса, когда он злится, сочится ненавистью. — Моя ветвь чище твоей, и в Цепи Совета я всё ещё нахожусь выше вас двоих! Так что сядь на место, Леро, захлопнись и не смей больше касаться этого разговора!       — Вы можете не ссориться каждые два дня?       — Можем сраться каждый день, если тебе так удобно! — Фыркает Перс. — Мы отслеживали цикл роста, и кровь мерков в моём младшем сыне не проснулась. Как и предполагалось, между прочим! Мы проводили тесты — и результаты вам всем известны! Нет смысла зачищать ему память или запечатывать силу. Он лир!       — …Но будет ли он лиром, когда вырастет? — Вкрадчиво уточняет Старейшина Леро. — И заметь — ты можешь передать своё место в Цепи лишь одному из детей.       Совет Старейшин лиров состоит из двух кругов. Или же Цепей.       Малый круг — или же Малая Цепь. Венец правления.       Большой круг — он же Большая Цепь.       Отец Краста входит в Большую Цепь, и никогда не сможет подняться до уровня Малой.       Места туда передаются лишь самым сильным и умным.       — Это будет Пирто. У него отличная наследственность. — Спустя долгое время произносит Старейшина Перс. — Лилиум… Пусть останется тут.       — Он всё ещё мерк, а ты знаешь их потенциал…       — Он последний. Пусть… Пусть просто живёт. Мы уже добились своего.       — Но что…       — Или ты уже заранее придумал, что будешь отвечать, когда тебя спросят, как мы позволили помереть последнему мерку?! — Кричит Старейшина Перс, и стены вздрагивают от его голоса. — Я согласился на лоботомию, на семь зачисток памяти — а тебе всё мало? Мы уже получили всё, что только возможно, а тебе мало?! Лилиум послушен и покорен, ничего не помнит и ничего не узнает! А из-за связи с братом будет предан нам!       — …Может сложиться ситуация…       — Хватит! Несколько сотен лет — и вся информация о мерках окончательно уйдёт в прошлое и станет пылью! Они уже — история, которую скоро забудут!       Краст прекращает бездумно переписывать текст. Переворачивает страницу.       …В предыдущем издании было на пару страниц больше.       «Вид диковинный, живущий под землёй в огромных пещерах, прячущий лица под масками. Ведут закрытый образ жизни, не приглашают чужаков, сохраняют нейтралитет.»       …Ах да, вот каких страниц не хватает.       — …А знаешь, я ведь с матерью росла. — Произносит анжи, глядя, как её дочь бегает в компании других птенцов под присмотром Пирто и ещё одного молоденького Старейшины из соседнего поселения.       Это звучит ещё более невозможно, чем ледяное пламя.       — Шутите?       — Вообще нет. Король… В общем, главный из мерков предложил моей матери провести эксперимент. — Анжи прикрывает глаза, вспоминая что-то далёкое и радостное. — Мы жили у них в городе. Знаешь… Будто и не анжи. Там, правда, были свои нормы приличий и все носили маски.       — И сколько длилось то время? — Любопытно уточняет Краст, и делится черешней из кулька.       — Пятнадцать лет. С моего рождения и до второй линьки. Я… Мне тогда казалось, что это скука смертная, и что я как привязанная к одному месту, в то время как другие дети моего вида кочуют из поселения в поселение, от опекуна к опекуну… Так что я перелиняла и бросилась во взрослую жизнь, как с обрыва в воду… Жаль, что с ними так вышло. Я хотела бы смотреть, как растёт моя дочка.       Пятнадцать лет на одном месте — достаточный срок, чтобы на ближайшую тысячу лет отравить землю и воздух с водой на многие километры вокруг.       Ни один аннерг не сможет поглотить столько энергии.       …А мерки, значит, смогли поглотить это количество?       — Мне казалось, что Король… Не помню даже, как его зовут. В общем, Король — почти Древо. — Вздыхает анжи.       — Предупреждаю последний раз — не лезь. — Цедит что слова, что чай светловолосый мальчик в сюртуке. — Твои перья скоро загорятся.       Краст старательно обматывает белую рогатую маску в тряпки и прячет под одеждой.       — Я знаю, что делаю.       — Ты идёшь к смерти. — Предупреждает столикий Легион. — …А, впрочем, хочешь стать пеплом — продолжай. Безымянная могила тебя ждёт.       …Музей горит ярко. Огонь поднимается почти до самого неба.       — Ну ничего, ничего, отстроим… — Вздыхает Старейшина Филориус. — Записи же сохранились, и копии есть…       …Не на всё. Уникальные образцы безвозвратно погибли. А некоторые вещи даже не были зарисованы или описаны.       Старейшина Ярра плачет, и на руках её — пепел от её любимого детища.       Красту не хотелось причинять ей боль.       — Разбил? — Уточняет отец негромко, и рука на сгибе крыла кажется тяжестью, а не похвалой.       Врать ему нельзя. Он чует ложь с одного взгляда.       — Слишком крепкая. — Качает головой Краст. — Пришлось огнём…       — Молодец.       …Маску он вытаскивает из тайника в полу спустя долгое, долгое время, и почти не решается развернуть успевшие истлеть тряпки.       Краст никогда не учил ничего про культуру мерков. Те жили слишком закрыто, и вообще до их гибели никто не знал, что это крылатые, а не гуманоидные потомки жуков.       Форма накладывает ограничения.       …Когда у Краста была иная форма, он знал больше.       Маска всё такая же белая. Огромные рога-наросты с зазубринами, чёрные провалы глаз. Ни рта, ни носа. Ни лент для крепления.       И если попытаться разбить её — то трещины медленно будут затягиваться. Будто на живом создании.       …Мерки носили маски так же, как другие разумные — одежду. И лишь во время приёма пищи сдвигали её чуть вверх, открывая нижнюю часть лица.       Не страх — предосторожность.       Потому что сила мерков заключалась в их глазах.       Краст трогает пальцами белую, похожую на кость маску. Зажмуривается.       — Жаль, что ты умрёшь так плохо. — Произносит Король когда-то, и сила его оглушает, проходит сквозь время и цикл жизни, чтобы Краст снова вздрогнул.       …Краст вернёт Лилиуму маску, когда придёт время.       А пока снова прячет её в тайник.