Глава 3: Бегство и философ в такси

Мысль о том, чтобы провести в этой зловонной ловушке еще одни сутки, была невыносима. Воскресенье, которое должно было быть днем спокойного приготовления еды и Пруста, теперь виделось ему бесконечной пыткой в компании каменного Смердящего Гостя. Нет, так нельзя. Нужно эвакуировать объект. Нужно вывезти его подальше от его дома, его крепости. План созрел мгновенно: гараж. Старый, покосившийся гараж в кооперативе на самой окраине города, который достался им с Маей в наследство от бабушки. Лео бывал там раза три в жизни. Там пахло бензином, пылью и старым железом — идеальное место для такого «артефакта». Там он и пролежит до понедельника. Оделся Лео с тщательностью сапера, готовящегося к разминированию. Он надел самые старые джинсы, которые только можно было найти на дне шкафа, ветровку, которую собирался выбросить, и натянул на голову капюшон. Респиратор торчал из кармана. Ящик он, сглотнув комок отвращения, снова запечатал и поставил у входной двери. Первые пять попыток поймать такси провалились с оглушительным треском. · Первый водитель, молодой парень в бейсболке, приоткрыл окно, и его лицо сразу же скривилось в маску крайнего недоумения. «Братан, у тебя там труп что ли?» — спросил он и, не дожидаясь ответа, резко рванул с места. · Вторая машина, подъехав, замедлилась, а затем, почуяв неладное, даже не остановилась, плавно ускорившись и оставив Лео стоять на обочине с поднятой для голосования рукой. · Третий, четвертый, пятый... Реакция была одинаковой: открытая дверь, короткая, шокированная пауза, и резкое захлопывание с бормотанием извинений или отборным матом. Лео чувствовал, как жар стыда разливается по его щекам. Он стоял у подъезда своего респектабельного дома, а прохожие оборачивались на него и на его коробку, брезгливо морщась. Он был изгоем, парией, отмеченным клеймом невыносимой вони. И вот подъехал шестой автомобиль. Старый, видавший виды седан цвета «мокрый асфальт», с потертостями на дверях и трещиной на лобовом стекле. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти, с добродушным, несколько уставшим лицом и густыми седыми бакенбардами. Он остановился, и Лео, уже почти отчаявшись, жестом показал на заднюю дверь. — В гаражной кооператив «Металлист», на Индустриальной, — прокричал Лео сквозь стекло, боясь, что водитель сейчас же уедет. Но водитель, тот, кого звали Барни, лишь кивнул и нажал кнопку, открывая замок задних дверей. Лео, изумленный такой удачей, впихнул ящик на сиденье и ринулся следом, усаживаясь рядом с ним, как можно дальше, у самого окна. — Поехали, — выдохнул он. Барни тронулся с места, плавно перестроился в поток и включил магнитолу, откуда тихо полилась какая-то блюзовая гитара. Он пару минут ехал молча, а затем его взгляд встретился с взглядом Лео в зеркале заднего вида. — Удобрения для сада возите? — спокойно спросил Барни. Его голос был низким, хрипловатым от сигарет. — У меня сосед, заядлый огородник, так же воняет его машина, когда он навоз на дачу везет. Потом всю неделю проветривает. Лео, ошеломленный такой трактовкой, лишь кивнул, сжавшись в комок. «Навоз. Да, пусть думает, что это навоз». Это было куда менее позорно, чем правда. — Что-то вроде того, — пробормотал он, глядя в окно на мелькающие улицы. Барни удовлетворирился ответом и какое-то время молчал, но потом, объезжая внезапную пробку, снова заговорил, и тон его стал задумчивым, почти философским. — Знаете, я таксист уже двадцать лет. Перевозил всякое. И людей, и их вещи, и их истории. И я давно понял — каждый запах, он ведь не просто так. Это же история. Вот, например, этот... — он легким движением головы указал на заднее сиденье. — Он... древний. Глубокий. Пахнет не просто гнилью. Пахнет тайной. Как будто что-то очень старое, очень давно молчавшее, вдруг решило напомнить о себе. Самым наглым, конечно, способом. Но напомнить. Лео смотрел на него в зеркало, завороженный. Этот человек, не имеющий обоняния, каким-то шестым чувством угадал суть происходящего точнее, чем он сам со своим обостренным восприятием. — Оно напоминает о себе слишком нагло, — мрачно согласился Лео, чувствуя странное облегчение от того, что кто-то, пусть и столь причудливым образом, разделяет его тяжесть. — Ну, древности редко бывают вежливыми, — усмехнулся Барни. — Им ведь все равно, что у нас там планы, расписания... У них свое время. Оно течет медленнее. И пахнет, как видите, сильно. Они доехали до гаражного кооператива почти в молчании, под аккомпанемент блюза и размышлений Барни о бренности бытия и навязчивости прошлого. Лео расплатился наличными, добавив щедрые чаевые — плату за отсутствие вопросов и неожиданную психотерапию. — Счастливо, — кивнул Барни, принимая деньги. — И удачи вам с вашим... э-э-э... напоминанием. Такси уехало, оставив Лео одного на пыльной аллее между рядами одинаковых ржавых дверей, с его личным «напоминанием» в картонной упаковке. Он вздохнул, почувствовав странную смесь облегчения и нового, щемящего страха. Он изгнал вонь из своего дома, но теперь ему предстояло остаться с ней с глазу на глаз в этом заброшенном месте.