Глава 16. Отчёт в агентстве

Так, спустя неделю, когда Линь Цзыу вернулся в Китай, в первый же день, едва успев ступить в офис компании OF Entertainment, не успев даже присесть, он получил экстренный вызов от босса и был немедленно вызван в кабинет. После возвращения домой Линь Цзыу потратил несколько дней на адаптацию к часовому поясу, но, несмотря на это, в первый рабочий день он выглядел измождённым: сгорбленный, ссутулившийся, волосы — как птичье гнездо, взгляд — рассеянный и пустой. Босс сидел за длинным столом из чёрного сандалового дерева (紫檀 — цзы тань; редкая и ценная древесина, традиционно используемая в императорской мебели), закинув одну толстую ногу на колено другой, и неспешно ковырял зубочисткой в зубах, медленно произнося: — Цзыу, а сколько сейчас времени? Линь Цзыу зевнул: — Не знаю. Телефон не взял. Босс с интересом покосился на него: — Ну так посмотри на часы. Линь Цзыу закрыл рот, прекратив зевать, и некоторое время пристально смотрел на своего жирного, толстощёкого босса. Он ещё не завтракал, у него началось лёгкое головокружение от гипогликемии, а широкое лицо босса, покрытое жирным блеском, всё больше напоминало кусок сочной, жирной свиной грудинки (五花肉 — у хуа жоу; классическое китайское блюдо — слоистая свиная грудинка, чередующаяся слоями мяса и жира). Эта ассоциация вызвала у Линь Цзыу приступ тошноты, и он инстинктивно прикрыл рот, сдерживая сухое отвращение. Босс удивился: — Что с тобой? Отравление едой? — Нет. — Хронический фарингит? — Не-а. Босс задумчиво посмотрел на него: — Неужели ты беременен? — Ага, — Линь Цзыу закатил глаза к потолку. — Босс, может, отпустите меня в декретный отпуск на полгода? — Три километра прямо по коридору налево — роддом «Мэрилин» (玛丽莲妇产医院 — Marylin Maternity Hospital), — босс, наигранно изображая жадного капиталиста-«чжоу ба пи» (周扒皮 — чжоу ба пи; образ злого помещика из китайской литературы XX века, ставший нарицательным для эксплуататоров), махнул рукой: — Делай аборт. Линь Цзыу тут же перешёл в манеру Дай Юй (黛玉泣花 — дай юй ци хуа; Дай Юй — героиня классического романа «Сон в красном тереме», известна своей хрупкостью и слезливостью; выражение обозначает преувеличенное, театральное проявление скорби), жалобно и кокетливо: — Босс, вы так бессердечны… ведь это же ваш ребёнок… Босс громко шлёпнул ладонью по столу, надув щёки и вытаращив глаза: — Наглец! Бесстыдник! Как ты смеешь говорить такие глупости?! В моей компании актрис — как книг в библиотеке (汗牛充栋 — хань ню чун дун; идиома, означающая «огромное количество»)! Все — красотки высшего разряда! У меня нормальная сексуальная ориентация! Я не интересуюсь малолетними мальчиками (娈童 — люань тун; исторический термин, обозначающий красивых юношей, которых держали при дворе как возлюбленных; сегодня — уничижительное обозначение педофилии)! Линь Цзыу мгновенно сбросил маску Дай Юй, лицо стало бесстрастным: — А. «Не заслужив, не берут дары» (无功不受禄 — у гун бу шоу лу; классическая идиома, означающая, что нельзя принимать подарки без заслуг). Раз уж вы не хотите меня соблазнить, то и посылать мне именные часы не стоило. — Ты—! Босс не ожидал, что этот «демон» (妖孽 — яо ние; букв. «злой дух», здесь — ироничное обозначение капризного, хитрого человека) подстроил ему ловушку. Он поперхнулся, бешено закатывая глаза, ткнул пальцем в Линь Цзыу, затем схватил из шкафа стопку газет и с громким «пак!» швырнул их на стол: — Я подарил тебе «Вашерон Константин» (江诗丹顿 — Jiang Shi Dan Dun; китайское написание бренда Vacheron Constantin)! То что ты их носишь на руке — не твоё дело! Но это интервью — что это вообще такое?! Линь Цзыу бегло взглянул вниз — на верхней газете красовался заголовок первой полосы крупнейшей развлекательной газеты страны, датированный несколькими днями ранее. Жирным шрифтом было напечатано: **«У Линь Цзыу новая любовница: таинственная старшая сестра неожиданно появилась на съёмках»**. Он лениво перелистнул остальные газеты — все были примерно на одну тему: «Влюблённая с детства подруга „Короля“», «Старшая сестра Линь Цзыу снялась в „Вопросе Дао“, играя мужчину — взорвала публику», а в одной — особенно оскорбительно: «Линь Цзыу публично обнял таинственную женщину со шрамом». Все газеты посвятили целые полосы интервью по случаю завершения съёмок «Вопроса Дао». Огромные фотографии Линь Цзыу и Ло Сяо занимали половину страницы. Линь Цзыу внимательно рассмотрел фото и, со всей серьёзностью, прокомментировал: — Освещение чёткое, композиция научная, глубина резкости уместна, цвета насыщенные, образы выразительные, смысл ясный. Босс, всё в порядке. — В порядке?! Ты с ума сошёл?! — взревел босс, гневно хлопая по столу. — Кто эта женщина?! А?! Кто она такая?! Линь Цзыу беззаботно развёл руками: — Журналисты всё ясно написали — это моя старшая школьная сестра. — Даже если бы это была твоя родная сестра, всё равно нельзя было делать такие позы на интервью! — босс изобразил, как обнимают за плечи, и яростно забарабанил по столу. — Ты думаешь, ты уличный хулиган? Тринадцатый сорт из третьей лиги? Ты думаешь, твоя рука — твоя собственность, и ты можешь обнимать кого угодно?! — А что ещё? — Линь Цзыу моргнул. — Или мои руки — генетически модифицированные, привитые трансгеном? — Линь Цзыу! — босс чуть не поперхнулся собственной слюной от ярости. — Ты хоть понимаешь, что обработка твоих слухов — дело твоей студии?! Ты просто хватаешь первую попавшуюся женщину и фотографируешься — вред для имиджа наносит ущерб интересам компании! Тебе что, вермишель в голову попала? («мозги забиты итальянской пастой») Линь Цзыу замолчал. Некоторое время он смотрел в пространство, затем перевёл взгляд на расписание актёров в газете «Облепиха» (《沙棘》 — Sha Ji; название будущего проекта), долго смотрел и наконец тихо сказал: — Этот проект я не отпущу.