***

      Дорога на учёбу, встреча с друзьями или же время одиноких прогулок. В любой выход из дома, маршрут Люмин строился согласно лишь одному критерию – наличию на пути кофейни «Снежнáя». Кофе, подаваемый там, был безусловно восхитительным, наверное, даже лучшим из тех, что пробовала девушка, но причина исключительной верности заведению была в другом. Люмин всегда брала стандартный латте и каждый раз внимательно следила теплым взглядом своих золотых глаз за всеми телодвижениями симпатичного рыжего бариста. Надпись на бейджике гласила: «Чайлд». Как раз он и был причиной частых визитов в уютную кофейню.       Было бы ложью сказать, что этот лис не нравился светловолосой девушке. Впрочем, это было взаимно. Чайлд всегда расплывался в счастливой улыбке при виде блондинки. Конечно, он улыбался всем клиентам, но ей особенно тепло, глазами. Бариста давал в подарок какую-нибудь вкусность, иногда вовсе за свой счёт. Они всегда болтали во время приготовления напитка, или уже после. Когда посетителей было мало, Люмин брала стул и садилась прямо за стойку. Они могли часами негромко переговариваться, получая в свой адрес прозвища, вроде «сладких голубков». ***       Погода выдалась истинно февральская. Именно сегодня с самого утра непроглядной стеной шёл крупный снег, явно нарушая планы множества парочек. А ведь сегодня такой день..       Однако неблагоприятное погодное явление не помешало Люмин добраться до любимой «Снежнóй». Сейчас было около двенадцати утра, будний день. По идее, людей должно было быть много, но благодаря метели внутри не было ни души, кроме задумчивого бариста.       Звон колокольчика над дверью вывел рыжего парня из задумчивого протирания кружек. Он взглянул в сторону входа и столкнулся с золотистым взглядом девушки. Сердце Люмин пропустило удар, но она быстро собралась, стянула шапку, поправила волосы и зашагала прямиком к стойке.       — Как обычно, — холодно скала блондинка, положив на столешницу пару свернутых купюр, и под вопросительный взгляд голубых глаз быстро удалилась к дальнему столику.       Чайлд таким раскладом был крайне озадачен и долго смотрел на свою знакомую, что открыла книжку и принялась читать.       Не найдя в своей голове объяснения такому поведению, парень вздохнул, и потянулся за оплатой, дабы убрать деньги в кассу. Разворачивая купюры, Тарталья заметил, как что-то выпало из свернутых бумажек. Этим чем-то показалось небольшое розовое сердечко, поблескивающее от освещения и содержащие простое одно единственное слово «Люблю».       Щёки покрылись красной, а губы растянулись в улыбке. Чайлд долго смотрел на эту валентинку. Переведя взгляд на Люмин, он обнаружил, что та наблюдала за его реакцией, но как только поняла, что её заметили, спряталась за книгой, имитируя увлечённость чтением. Это вызвало смешок рыжего лиса. Розовое сердечко было заботливо убрано под чехол телефона, а сам парень принялся выполнять заказ.       Через каких-то несколько минут бариста подошёл к столику блондинки с двумя кружками кофе.       — Разрешите составить прекрасной девушке компанию? — поинтересовался он с улыбкой, ставя перед Люмин одну с латте-артом в виде сердца. — Моя ответная валентинка, — ответил Чайлд на немой вопрос в золотых глазах, параллельно присаживаясь рядом и мимолётно целуя девушку в макушку. От такого и на щеках посетительницы проступил румянец.       — Уже ведь сел, зачем спрашивать.. — отвела глаза Люмин, чуть надувая губы.       — Хех, ну да, — руки проскользнули к талии, обнимая блондинку, на которой уже не было верхней одежды. — Значит ли это, что теперь я могу не сдерживаться и ярко заявлять о нашем положение?       — Как хочешь, — не смотря на все старания казаться спокойной и холодной, сердечко билось быстро, словно у кролика, пойманного хищником. Хотя сейчас, кажется, ситуация была именно такой?       — Хорошо, только не ворчи потом, принцесса, — утыкаясь носом в светлые волосы, мурлыкнул Чайлд, замирая, наслаждаясь моментом. Что уж там скрывать, Люмин тоже расслабилась, прижимаясь к парню и вдыхая аромат кофейных зёрен, исходящий от него. Приятное умиротворение разливалось в груди от подтверждения итак ясного для обоих чувства, а вместе с ним и осознание, что теперь всё будет чуть иначе, чуть лучше. ***       Поздний вечер. Кухня уютной однокомнатной квартирки, построенной во времена небезызвестного распространителя кукурузы. На широком подоконнике в одной лишь белой футболке, явно снятой с мужского плеча, сидит девушка. Её светлые короткие волосы чуть растрепаны, на белой коже шеи и плеч видны свежие следы зубов и поцелуев.       Люмин внимательно наблюдает, как рыжий парень на голову выше неё, стоит около плиты и варит кофе в турке. На нём только синие боксеры, потому отлично видно каждый рельеф подтянутого тела, каждый шрам на нём. И также прекрасно видны красные следы ногтей на широкой спине.       — Держи, принцесса, — через несколько минут говорит Тарталья, подходя к возлюбленной с дурацкой кружкой, обжигающе тёплой, от находящегося в ней напитка.       — Спасибо, Чайлд, — улыбается Люмин.       Она немного приподнимается и лёгким поцелуем касается губ парня. Но тот, не желая отстраняться, притягивает блондинку к себе, ставя кружку на подоконник и чуть отодвигая, чтобы не перевернуть ненароком.       Пока губы заняты жаркий действом, мужские тёплые руки проходятся по бёдрам и останавливаются на ягодицах, сминая их, придвигая бёдра Люмин ещё ближе к своим, заставляя почувствовать через ткань нижнего белья вставший орган.       — Что это мне там упирается? — с притворным возмущённым недовольством спрашивает девушка.       — Вы сами виновны в этом, моя леди, — невинно хлопает своими голубыми глазами лис.       — Ладно, идём исправлять, — вздыхает Люмин, закрепляясь ногами на бёдрах Чайлда, а руками обнимая его шею.       Лизнув нижнюю губу девушки, Тарталья подхватывает её на руки и через арку соединяющую кухню и основное пространство отправляется в сторону двуспальной кровати. *** И год пройдёт, пройдёт второй, Минуют сотни новых дней. Теперь с любовью латте-арт Предназначается лишь ей. Изменится в их жизнях всё: Работа, пары, дом, кровать, – Но также прежним останется Желанье нежно обнимать. Остынет кружка на окне, Остынет смятая постель, Но не остынет никогда Любовь в февральскую метель.