Я.

      —Давай представим, что мы живём в симуляции. Что ты чувствуешь? Наверное, экстентициальный кризис и страх быть нереальным. Но, знаешь, я не смогу понять, потому что никогда не чувствовала ничего подобного. Я могу со спокойствием принять свою ирреальность и даже начать размышлять на другую тему. Например, думал ли ты о том, что люди сами создали игры, которые больше будут похожи на реальность, и, когда они стали походить на реальность, все начали бояться, что всеобщие опасения окажутся правдой,—русая девушка потрясла руками в воздухе, подражая звон. —Но это всё выдумка. Атеисты не верят в бога, а верующие говорят, что именно он создал человеческий разум. И всё же, мы—лишь аномалия на биологическо-развитой планете, которой пользуемся как песочницей для утоления своего любопытства и упрощения жизни. Представь себе, —она подняла руки, словно придерживая огромный шар, а после опустила—Природная аномалия, которая пытается упростить себе жизнь и связать космические тела сквозь вакуум. Вот что я думаю. И каждый к этому относится с разной стороны. Знаешь, я даже задалась вопросом о том, что находится после смерти. И он до сих пор меня не отпускает. Как странно. Возможно из 8 миллиардов аномалий я—ещё бо́льшая аномалия? —Твоя голова постоянно занята чем-то не тем, —хмурясь, ответил парень, качаясь на качели рядом с девушкой. —Да, возможно. И, скорее всего, ты совершенно не понимаешь меня. Это нормально. Я сама себя не понимаю.