Ты в надёжных руках.

Но радость оказалась лишь короткой передышкой. Настоящая борьба началась позже. Для Софи беременность не превратилась в сказочное путешествие. Это было испытание. Каждый день становился и победой, и новым поводом для тревоги. Она категорически отказывалась покупать детскую одежду. Избегала разговоров о выборе имени. Посещение врача казалось ей испытанием ожидания вердикта. Она, специалист управления энергиями пространства, ощущала полную беспомощность перед собственным телом и воспоминаниями. Однажды вечером, после удачного осмотра, где впервые услышали отчётливое биение сердца ребёнка на магическом экране, терпению Драко пришёл конец. Стоя на кухне, он посмотрел на её озадаченное лицо и спокойно предложил: — Давай хотя бы посмотрим кроватки. Или просто пройдёмся по детскому магазину. Ничего не купим. Просто... представим. Софи резко повернулась, и в её взгляде зажёгся привычный огонь страха. — Нет! — голос прозвучал грубее, чем хотелось. — Не сейчас. Не будем… привыкать к мечтам. Пока она… пока это не родится. Не станет реальной. — Она уже настоящая, Софи, — тихо, но твёрдо ответил он. — У неё есть сердце. Оно стучит. Я сам слышал. — Ты ничего не понимаешь! — сорвалась она. Кулаки сжались, словно она готова защищаться. — Уже дважды я позволила себе эту слабость. Воздушные замки строила. Знаешь, что остаётся? Прах от них. Больше я не смогу пережить такое разочарование. Мне нужно просто терпеть этот ежедневный бой. Без фантазий. Он сделал шаг вперёд, но не прикоснулся к ней. Только пристально всматривался в её глаза. — А как же я? — спросил он тихо. — Я тоже здесь. И тоже напуган каждый день. Но я хочу мечтать. Вместе с тобой. Дай мне право надеяться, чёрт возьми! Разреши мне захотеть купить глупую розовую погремушку или... или выбрать имя! Я не прошу тебя прекратить бояться. Я прошу разрешить бояться и надеяться вместе. Это была отчаянная мольба. Впервые она заметила в его глазах скрытое напряжение от собственной внутренней борьбы. Барьер дал слабину. Она промолчала, лишь слегка кивнув и отвела взгляд к окну. Однако утром следующего дня, за завтраком, шепотом произнесла: — Если это девочка. Я... никогда раньше не задумывалась о женских именах. Это был маленький, неуверенный жест примирения. Он не торжествовал победы. Лишь накрыл её ладонь своей. Драко видел, как стена её осторожности становится неприступнее. После разговора на кухне Софи спряталась ещё глубже в своём панцире. Каждое предложение обсудить будущее вызывало у неё холодный отпор. Создавалось впечатление, что она буквально живёт страхом и действует запретами. Однажды ночью, когда Софи заснула (строго на левом боку, как предписывал врач, рядом лежал работающий монитор), Драко молча направился в гостиную. Долго сидел, уставившись на затухающие угольки камина, затем решительно поднялся и подбросил в огонь горсть порошка для связи. В зелёном пламени появилось растерянное лицо Блэйза. За ним виднелись стены кабинета. — Драко? Что-то случилось? — Нет, — устало произнёс Драко. — Физически всё нормально. Замявшись, он пытался подобрать нужные слова. Лицо Блэйза стало серьёзным и внимательным. — Что произошло? — Я... не справляюсь, Блэйз, — признался Драко, тяжело опустив плечи, словно сбросил тяжёлый груз. — Она сама себе враг. Как ни стараюсь пробиться сквозь её защиту, всё бесполезно. Предлагаю рассмотреть кроватки — она воспринимает это как западню. Поднимаю тему выбора имени — она чувствует угрозу. Софи смотрит на свою беременность как на круглосуточную угрозу и никого не допускает близко. Даже меня. Он провёл рукой по лицу. — Боюсь, что если так пойдёт дальше, малыш появится на свет, а она так и останется всего лишь наблюдателем у детской кровати. Не сможет принять роль матери. Моё участие только усиливает её страхи. Видит во мне очередную попытку заманить её ложной надеждой. Блэйз внимательно выслушивал, сохраняя спокойствие и мягкость выражения лица. — Она боится, Драко, — тихо заметил он. — Типичный сценарий после пережитых утрат. Вспомни, Пэнси прошла через подобное. После первой неудачной беременности она неделями избегала комнаты, которую уже обустроила. — Да, помню. Но у вас тогда была поддержка друга и родителей. Ты помог ей преодолеть кризис. А вот у меня… — голос Драко замер, а в глазах отразилось знакомое чувство мучительной беспомощности. — Сейчас я воспринимаюсь ею как часть проблемы, Блэйз. Мой прошлый опыт, моя фамилия — всё это вызывает у неё опасения относительно будущего малыша. Порой мне кажется, что она смотрит на меня и видит не отца своего ребёнка, а опасность для него. — Малфой, не говори глупости, — отрезал Блэйз, однако без раздражения. — Просто она увязла в собственных переживаниях и перестаёт видеть кого-либо вокруг. Твоя задача сейчас — найти проводника извне. Кого-то, кто понимает её чувства, но не вовлечён в происходящее лично. — Поэтому я хочу попросить тебя, — вздохнул Драко, устремляя взгляд в зеленоватое пламя. — Поговори с ней. Пусть это будешь ты или Пэнси. Но обязательно лично, не через связь. Приезжай. Мы всегда вам рады, ты ведь знаешь. Всего лишь проведите с ней время. Помогите ей взглянуть на ситуацию иначе, шире. Покажите, что можно одновременно испытывать тревогу и приобретать детские вещи. Обращаюсь не как глава семьи Малфоев, контролирующий всё подряд. Просьба исходит от друга. От мужчины, искренне любящего свою супругу и совершенно не знающего, как облегчить её страдания. Его голос дрожал от искренней отчаяния, и выражение лица Блэйза моментально смягчилось. — Не нервничай. Мы можем приехать к вам через через пару дней. Скажи ей, не знаю… что Пэнси безумно хочет осмотреть её округлившийся живот, а я прихвачу тот самый ирландский эль, о котором ты недавно вспоминал. Никаких требований. Обычная встреча друзей. — Спасибо, — еле слышно поблагодарил Драко, вложив в одно слово всю глубину благодарности. — Надеюсь, она не воспримет мой поступок как предательство или жалобу. — Исключено, — уверенно заявил Блэйз. — Будем деликатны. Иногда мудрый человек признаёт необходимость привлечь сторонних преодоления некоторых препятствий. Положись на нас. Магическое соединение оборвалось. Оставшись в одиночестве, Драко почувствовал не прежнюю тяжесть, а едва заметный луч света — тонкий поток надежды, посланный другом через бескрайнее пространство. Он не сдавался. Он обратился за поддержкой, осознавая, что в одиночку победить невозможно.

***

Спустя двое суток, когда Пэнси, громко щебеча, внесла в гостиную огромного плюшевого филина, а также Блэйз случайно заблудился на пути к кухне и «нечаянно» оказался в пустой комнате, предназначенной под детскую... Когда Блэйз вернулся обратно в гостиную с бутылкой эля, небрежно прислонившись к дверному косяку, и небрежно сообщил: — Помнишь, Софи, мы с Пэнси приобрели Лео первую погремушку ровно за месяц до его появления на свет? Игрушечный дракончик, между прочим. И Пэнси ежедневно переживала, боясь, что сын никогда не возьмёт её в руки. Самое забавное, что эта боязнь сохранилась и после рождения Лео. Страх теперь касается того, что малыш подавится игрушкой. Поэтому, если считаешь, что покупка какой-нибудь мелочи сейчас ухудшит положение или привлечёт неприятности, ты заблуждаешься. Невозможно избавиться от страхов или опасений. Зато радость от приобретения этой мелочи вполне ощутима. Зачем лишать себя удовольствия заранее?» Именно в этот момент Драко, стоящий неподалёку в коридоре, уловил, как прочная броня сомнений на лице Софи дрогнула. Не потому, что его слова убедили её. Причина крылась в понимании, исходящем от того, кто уже пережил подобные испытания и сумел выжить. Это был не прямой удар. Это было освобождение от груза. Софи продолжала слушать Блэйза, опустив голову, пальцы беспокойно играли краешком кофточки. Его рассказ о фобиях Пэнси, трансформировавшихся после рождения сына, попал прямо в точку. Наступило длительное молчание, заставившее Драко внутренне подготовиться к очередному холодному отказу. Однако спустя некоторое время Софи подняла глаза — не на Блэйза, а на Пэнси, чья заботливая улыбка выражала полное понимание. — Я… я понятия не имею, что именно необходимо, — тихо заговорила Софи. — Открываю страницы каталога, а перед глазами пелена. Эти маленькие наряды, шапочки… Кажется, если приобрету их, они навсегда останутся такими же пустыми… Пэнси негромко откликнулась: — У нас с Блэйзом в доме на чердаке хранится коробка. В ней лежит та самая первая погремушка-дракон. И несколько других предметов, купленных… тогда. Ещё до рождения Лео. Мы их не выбрасывали. Иногда я поднимаюсь туда и просто рассматриваю их. Они не превратились в фантомы прошлого. Напротив, они стали символом перехода. Связующим звеном между разбитой женщиной, которой я была, и той, кто впоследствии держала на руках маленького Лео. Они напоминают мне, что я смогла двигаться дальше. Софи закрыла глаза, словно пытаясь заглушить внезапную острую боль. — А вдруг у меня не получится? — Так, отставить эти мысли немедленно! — ласково, но твёрдо вмешался Блэйз. Присаживаясь на пол рядом с её креслом, он расположился напротив неё. — Главное - начать думать о хорошем, как минимум. Необходим хотя бы намек на это. Мечта. О чём угодно. Например, о каком-нибудь маленьком, совсем уж идиотском приобретении. Ярком, бесполезном предмете. Он станет твоим первым строительным камнем. Не для детской комнаты. Для тебя. Последовала долгая пауза. Затем Софи медленно повернула голову к Драко. В её взгляде читалось не поражение, а глубокое утомление. — Ты вчера показывал мне каталог, — чуть слышно напомнила она. — Там были пледы с вышитыми звёздами… Драко замер. — Верно. Синее и серебристое. Похожие на ночное небо. — Но они слишком велики для маленького, — пробормотала она. — Абсолютно бесполезны. — Полностью согласен, — быстро поддержал Блэйз. — Именно поэтому их непременно нужно приобрести. Нелепость покупки придаст процессу особый шарм. Дамы, собирайтесь. Отправляемся в магазин на Магнолия-стрит. Купим там самый громоздкий, наименее удобный и звездообразный плед. Немедленно! Поднявшись одним рывком, он создал вокруг Софи атмосферу лёгкости и уверенности, словно заразив её своим настроением. Софи бросила взгляд на Драко. Тот молча кивнул в ответ. Это не было восторженным согласием. Скорее — сигналом: «Я не способна справиться самостоятельно. Возможно, вам удастся заставить меня пойти навстречу этому чувству». Купленное одеяло оказалось настолько огромным, таким нежным и украшенным сияющими ночными созвездиями, что сразу заняло почетное место на кресле в детской. Не в шкафу. Открыто, на всеобщем обозрении. Иногда, проходя мимо, Софи невольно останавливалась и нежно трогала кончиками пальцев мягкий материал. Эта ткань больше не казалась иллюзией. Она была настоящей, тёплой, осязаемой. Несколько дней спустя Блэйз появился у них дома один, якобы потеряв перчатку. Обнаружив Софи в одиночестве, он решил не притворяться случайным посетителем. — Хочу кое-что сказать тебе откровенно, о чём ранее я не говорил тебе, — начал он, устроившись поудобнее на диване. — Речь идёт не столько о твоём страхе, сколько о страхе Драко. Софи настороженно приподняла брови, но предпочла сохранить молчание. — Той ночью он позвонил мне вовсе не потому, что считал тебя человеком, нуждающимся в спасении. Дело в том, что он испытывал сильнейший стресс. Абсолютный, настоящий ужас. Он видел, как ты возводишь стены вокруг себя, и принял это за знак. Сигнал, что ты сомневаешься в его способности стать отцом. Он чувствовал, что ты видела в нём потенциальную угрозу вашему ребёнку. Софи попыталась вставить возражение, но Блэйз поднял руку, прося подождать. — Я понимаю, что это неверно. Но он этого не понимал. Он видел лишь глухую стену. И Драко Малфой, привыкший распоряжаться и командовать, неожиданно столкнулся лицом к лицу с ситуацией, неподвластной контролю, логическому решению или финансовым средствам. Проблемой, называемой «боль другого человека, в которой ты частично повинен, даже если это неправда». И он попросил о помощи. Не как представитель фамилии Малфоев. А как мой близкий друг. Никогда прежде я не слышал столь откровенного признания от него. Итак, тот плед… — Блэйз указал взглядом на детскую комнату. — Это не просто кусок ткани. Это его своеобразный белый флаг. Признание поражения, которое ты наконец приняла. И свидетельство его глубокой благодарности за разрешение нам прийти на помощь. Ему было невыносимо наблюдать твои муки в одиночестве. Теперь он понял, что ты не одна. И это облегчило его душу. Софи неотрывно смотрела на него расширенными глазами. Она размышляла обо всём, что испытывала сама, о своих преградах. Но упустила главное — насколько сильно её замкнутость задела Драко. — Он никогда открыто не признается в этом, — продолжил Блэйз. — Ведь рискует услышать обвинение в манипуляции. Но я сделаю это за него. Он не требует от тебя избавляться от страхов. Драко просит лишь позволить ему разделить их. И будь добра, дай ему такую возможность. Даже если тебе страшно. Иначе вы оба начнёте сходить с ума раздельно. А мои уши способны выдержать жалобы только одной пары людей одновременно. Он говорил это с лёгкой полуулыбкой, но взгляд оставался серьезным. Софи кивнула, неспособная выдавить ни единого слова. В тот вечер, когда вернулся Драко, она ничего не сказала. Вместо этого подошла к нему, прижалась щекой к его груди и обняла, словно возвращая нечто утраченное. Он, поражённый неожиданностью, бережно заключил её в объятия, будто снова обретя бесценное сокровище.

***

Между тем окружающий мир постепенно начал преображаться. Слухи распространились. Коллеги начали воспринимать Драко иначе. Однажды, когда Софи, находившаяся уже на седьмом месяце беременности, пришла в его офис, чтобы занести мужу обед: блюдо, которое Софи пробовала готовить впервые, для разнообразия. И вообще, чтобы хоть как-то разнообразить свои дни в декрете. Она встретила старшего аналитика Эдгара Кроули, представителя семьи, пострадавшей от Пожирателей смерти во времена Войны. Кроули сухо кивнул Драко, но его взгляд, скользнувший по её увеличивающемуся животу, был исполнен скрытой ненависти. — Поздравляю, Малфой, — процедил он с фальшивой вежливостью. — Вы отлично устроились здесь: карьера налажена, династия строится. Весьма предусмотрительно. Драко напрягся, почувствовав гнев, готовый выплеснуться наружу. Он собирался вступить в словесную перепалку, но Софи вовремя перехватила инициативу, взяв его под руку. — Следи за тем, что вылетает из твоего рта, — сквозь зубы проговорил он, но Софи решила прервать его от грубых слов в адрес Кроули. — Пойдем, любимый, — мягко сказала она, стараясь скрыть охвативший её внутренний спазм напряжения. — Нам пора. Фыркнув, Кроули проводил их оценивающим взглядом. Эта незначительная сцена вызвала у Софи бурю эмоций. Остаток дня она провела в тревожном молчании. Позже, когда Драко отправился на срочную встречу, приступ паники захлестнул её целиком. Внутренняя тревога достигла пика: «Ему всегда придётся сталкиваться с осуждением окружающих. Из-за меня, из-за нашей дочери. Я не смогу защитить её от этого…» Некоторое время она не обращала внимания на звуки снаружи, но вскоре различила звук шагов и знакомый голос: — Софи? Открой, это я, Блэйз! С тобой срочно хотел связаться Драко, а ты не подходишь к зеркалу! Он же переживает. С усилием преодолев слабость, она встала и распахнула дверь. На пороге стоял Блэйз Забини, неизменно стильный и изящный, но улыбка мигом сошла с его лица, стоило ему заметить её покрасневшие глаза. — Что случилось? — незамедлительно поинтересовался он, перейдя на строгий и серьезный тон. — Где Драко? — На совещании… — выдавила она, позволив ему провести себя к дивану. — Просто... головная боль. Слабость какая-то. — Софи, — потребовал он, садясь рядом и глядя ей прямо в глаза. — Я умею распознавать симптомы стресса. Рассказывай. И она рассказала. О взгляде Кроули, о его язвительных словах, о своем страхе, что ребенок унаследует вечный осуждающий взгляд общества. Блэйз внимательно выслушал её, ничем не прерывая повествование. Обычно оживленное лицо приобрело суровое выражение. — Кроули, — произнес он наконец, подчеркнуто выразительным тоном. — Великий Эдгар «Моя-Бабушка-Пострадала-А-Я-Навсегда-Обижен» Кроули… Великолепно. Медленно обойдя комнату, он остановился и серьёзно посмотрел на неё. — Запомни, Софи. Проблема Кроули заключается не в тебе и даже не столько в Драко. Она связана с его собственными комплексами неполноценности и желанием почувствовать собственное превосходство. Когда кто-то вроде него видит, что человек, которого он считает виновным, добивается успеха, любви, карьеры и счастья, это разрушает его представления о справедливости. И выводит его из равновесия. Опустившись на колени перед ней, он проникновенно продолжал: — Ты хочешь защитить свою дочь? Вот твой щит. Дом, твоя любовь, наши друзья — это её защита. И помни, что ты не одна. Если кто-то осмелится бросить недоброжелательный взгляд или выразить недовольство в адрес вашей малышки… — улыбка Блэйза приобрела характерный кошачий оттенок. — Он получит в ответ полный комплект моих социальных атак. Поверь, я владею искусством нанесения сокрушительного удара словом и действием лучше любого мастера дуэлей. Моя мать… научила меня тонкому искусству тонкой мести. Драко склонен действовать напролом, а я могу устроить кому-нибудь профессиональный крах так незаметно, что он будет просыпаться посреди ночи, думая, почему ему снится, как он ползает перед вами на коленях среди толпы зрителей. И при этом сохранять доброжелательную улыбку и восхищаться цветом его нового костюма. Софи невольно хмыкнула сквозь слезы: — Ты ведь не сможешь так поступить… — Смогу, — легко прервал её Блэйз, демонстрируя уверенность прирожденного аристократичного манипулятора. — Поскольку я — Блэйз Забини. И поскольку вы — часть нашей семьи. Семьи Забини, члены которой, несмотря на весь свой цинизм, никогда не оставляют близких в таких ситуациях. Можешь считать, что у твоей девочки теперь есть дядя, обладающий длинными руками, острым языком и полным отсутствием тормозов, когда речь идет о защите своих. Выпрямившись, он бодрым шагом направился на кухню. — А сейчас я заварю чай. В противном случае Драко убьет меня, увидев тебя в таком расстроенном состоянии. Вернувшись через полчаса домой, обеспокоенный Драко обнаружил следующую сцену: Софи, заметно успокоившаяся, сидела за кухонным столом с кружкой ароматного травяного напитка, а Блэйз невозмутимо копошился в буфете. — Всё в порядке, — сообщила Софи мужу, посмотрев на Блэйза. — Меня просто взяли под защиту. Блэйз оглянулся, коротко кивнул Драко и игриво подмигнул. — Это вообще не подвиг. Просто напомнил, что имеется тяжелая артиллерия в моём лице. Напряжение спало окончательно. Софи впервые за день почувствовала настоящее расслабление. Осознав, что они не одиноки. Прошло несколько дней, и Блэйз нашел способ разобраться с Кроули. Визит в штаб-квартиру Министерства не был запланированным событием. Он просто «оказался проездом в Нью-Йорке по личным причинам. Встреча состоялась у дверей лифта, куда как раз подъехал Эдгар Кроули. — Мистер Кроули, какое приятное совпадение встретить вас на американском континенте, — приветливо произнес Блэйз, однако в его улыбке отсутствовало всякое тепло. Кроули насторожился. — Вас привело сюда какое-то дело? — Семейные обстоятельства, — объяснил Блэйз. — Случайно встретил вас, кстати говоря. Кроули немного напрягся. — Чем могу быть полезен? — Ах, да это сущая мелочь, — уточнил Блэйз, приближаясь ближе и понижая голос до доверительного тона. — Представляете, сейчас я часто бываю в Лондоне. Встречаюсь с людьми из Министерства магии и отдела международного сотрудничества. Британцы как раз рассматривают новые правила взаимодействия с американскими коллегами. И знаете, за чашечкой чая я затронул интересную тему качества предоставляемой информации. Конечно, отметил высокую компетентность сотрудников вашего отдела в целом. Но обратил внимание, что некоторые отдельно взятые работники порой проявляют признаки непрофессионализма. Вплоть до недопустимых комментариев в адрес коллег и членов их семей. Такое поведение крайне подозрительно выглядит в глазах чиновников британского министерства. Цвет лица Кроули стремительно приобрел болезненный оттенок. Ведь его важный отчет находился на рассмотрении в министерских инстанциях Лондона. — Я подчеркнул, что это проблема отдельных лиц, — дополнил Блэйз с легкой скукой в голосе. — И предупредил, что любые бумаги, подписанные подобным сотрудником, будут проверены с особой тщательностью. Стоит допустить ошибку или оказаться замешанным в скандале, связанный с именем сотрудника, и документ отправят назад на исправления. Срок рассмотрения увеличится на неопределенное время. От каждого произнесенного Блэйзом слова Кроули цепенел всё сильнее. Важнейшие годы труда, решающее дело всей его профессиональной жизни оказались поставлены под угрозу из-за странного английского бюрократа. — Понимаете, мистер Кроули, я ценю покой моих друзей превыше всего, — завершил монолог Блэйз, излучая дружелюбную и смертельно опасную улыбку. — Надеюсь, мы понимаем друг друга? Во избежание дальнейших проблем на профессиональном поприще. Закончив фразу, он учтиво кивнул, словно завершив приятный светский диалог. — Желаю удачи, мистер Кроули. Было приятно поговорить. Оставив противника стоять неподвижно у двери лифта, потрясённым и навсегда обезвреженным, Блэйз покинул помещение. Стоявший неподалеку Драко заметил лишь удаляющуюся фигуру Блэйза и глубоко озабоченное лицо Кроули. Вопросов он не задавал. Один короткий взгляд в сторону Блэйза подтвердил, что миссия выполнена.

***

После этого события пришло официальное письмо. Толстый лист пергамента украшал семейный герб Малфоев. Автор послания, Люциус Малфой, изложил сообщение лаконично и холодно. Формула письма гласила: «Сообщено. Факт признан». Никаких поздравлений. Предложение звучало следующим образом: «Наследница рода Малфой должна пройти официальную регистрацию в Британском Министерстве магии, чтобы обеспечить ей законные права и защитить семейные интересы». Драко отправил письмо в камин, даже не дочитав его до конца. Вскоре Люциус направил к ним своего адвоката — пожилого, равнодушного волшебника, вежливого, как холодное лезвие ножа. — Господин Малфой-старший проявляет законную заинтересованность в юридическом статусе ребёнка, — проинформировал он, разложив перед собой пергаменты. — Необходимо учесть вопросы регистрации, наследования… Вы должны понимать, что фамилия Малфой — это не просто символ, а обязательства. Драко молча следил за адвокатом, недвижимый в своём кресле. — Имя моего ребёнка, — объявил он наконец, голосом, тихим, но твёрдым, как сталь, отчего адвокат слегка отодвинулся назад, — будет решением его родителей. Что касается интересов моего отца… сообщите ему, что его интересы заканчиваются на пороге нашего дома. Попытаются войти снова — я обращусь непосредственно в Международный комитет по военным преступлениям. Я понятно изложил? Это был акт полного разрыва, окончательного и бесповоротного. Адвокат ушел, а Драко надолго погрузился в созерцание холодного огня камина. Наконец, не поворачиваясь к Софи, он тихо произнёс: — Я не желаю, чтобы она носила это имя как отметину. Но… я не хочу отказываться от него, считая его постыдным. Это мое имя. Я переработал его смысл. И она станет частью этого нового значения. Софи подошла и взяла его за руку. — Пусть это будет её решение, когда она вырастет. А пока… она просто наша дочь. Он кивнул, в его глазах появилась решительность. Он составил четкое, краткое письмо отцу. Три строки: «Ваш интерес здесь неуместен. Наследство отвергнуто. Не предпринимайте попыток повторения». Подпись «сын» он не поставил. Просто подписал: «Драко Малфой».

***

Это была обыкновенная среда. Восемь месяцев прошло. Софи и Пэнси сидели на кухне. Малыш Лео катал игрушечную метлу по полу. Мир был спокойным. И внезапно наступила боль. Резкая, сковывающая судорога в животе. Софи обеспокоено схватилась за живот. — Софи? — испугалась Пэнси. Следующая волна боли последовала почти мгновенно, сильнее предыдущей. Пэнси поспешно поднялась, опрокинув стул. — Лео, ко мне! Быстро! Пэнси поддержала Софи под локоть. Та, в свою очередь, почувствовала влагу и теплоту. Она посмотрела вниз. Светлые полы кухни покрылись каплями ярко-красной крови. — Нет… — выдохнула она. — Нет, нет, нет… Рано ещё… — Тихо, — приказала Пэнси твердо. — Не думай. Дыши. Будет всё хорошо. Она набросила на Софи плащ, схватила «тревожную» сумку. Прошло менее минуты. — Лео, держись за маму крепче. Бегом! Пэнси активировала своё кольцо-порт. Их перенесло прямо в приемный зал клиники. — Нужна помощь! — громко потребовала Пэнси. — Пациентка Малфой, восемь месяцев, преждевременные роды, кровотечение! Мужа, Драко Малфоя, известите немедленно! Раздался шум, врачи начали организовывать движение. Пэнси, прижимая к себе Лео, сопровождала Софи в отделение. — Спокойно, Софи, ты в надёжных руках. Я рядом. Не оставлю тебя. Закрыв дверь процедурной, Пэнси оперлась спиной о стену. Внутри закипала паника. Первой делом она обратилась к Блэйзу. — Блэйз, послушай! Началось... Схватки, кровотечение. Мы в клинике. Срок — восемь месяцев. Я... мне страшно. Блэйз изменился мгновенно, вся веселость исчезла. — Я уже еду. Буду через десять минут. Ты умничка - отреагировала молниеносно. Затем она связалась с Драко. — Драко. У Софи начались роды. Появляется кровь. Врачи занимаются ею. Я с Лео в зале ожидания. Блэйз уже направляется сюда. Драко кивнул, не задавая вопросов. — Лечу. Пэнси села на скамью и стала ждать. Ждать, когда прибежит Блэйз. Ждать, когда прибудет Драко. Когда Драко материализовался в холле больницы, он выглядел как смерч. Шагая широкими шагами, он вошел в палату. Софи лежала на кровати, белоснежная кожа подчёркивала её болезненную бледность. Увидев его, она едва заметно улыбнулась. — Драко...