Алгебра - зло

Сал сидел на кровати в своей комнате перед первым уроком с Эш. Она, как всегда, не могла понять, как решить долбаную алгебру, а раз отец Сала уехал в очередную командировку, то можно и опоздать на урок. Эш уже была накрашена: её вишнёвая помада пахла чем-то едва сладким и вазелиновым, при этом хорошо подчёркивала пышные губы, которые занимали значительную часть девичьего лица. — Да как решить эту тупую задачу? — прошипела Эш от недовольства, облокачиваясь на стену у кровати, едва касаясь парня, волосы которого растрёпанно лежали на его плечах. Сал ещё не успел сделать свои два хвостика: бардак на голове — обычное дело с утра. — Без паники, я всё объясню, — спокойно и без какой-либо злобы повторил Сал, уже не вспоминая, в какой раз он говорит эту фразу. Его никогда не бесило то, что Эшли не может решить простые для него вещи. Он тоже не может рисовать, как она, а Эш всегда говорила ему, что главное — это удовольствие от процесса, а не результат. — Давай, если совсем тяжело, я решу её за тебя, и пойдём в школу? — Сал говорил это серьёзно, не из жалости. Просто… хотелось уже помочь хоть чем-то. — Может, в жопу эту алгебру? Не пойдём на уроки? — сказала Эшли, рассматривая ногти на руках, которые она погрызла во время решения примера. Настроения идти в школу совсем не было. Немного стрёмно прогуливать уроки, но, с другой стороны, им ещё год торчать в этой набитой фриками школе. После инцидента… того… Эш вообще не хотелось там находиться. Трудно было угадать, какая мимика сейчас была у Салли на предложение прогулять, а была ли вообще. Он лишь смог осторожно промямлить: — Ну, давай не пойдём. Только вот Ларри… наверное, скучно ему будет торчать с Пыхом. — Хотя отдыхать полезно: никаких дел сегодня не планировалось, верно? От культа, как и от соседей, последнее время тишина, что не могло не радовать, но и настораживать одновременно. Пожав плечами, подросток отложил тетрадь девушки на пол, которая уже состояла из примеров Сала и рисунков, что сделала Эшли, сидя плечом к плечу с парнем. Иногда касаясь лицом его протеза, когда нужно было сделать ещё один рисуночек на полях, а рисунок казался ей забавным, и она заливалась смехом, не обращая внимания на эти сложные примеры. Касалась то лбом, то носом его протеза. Такая близость не пугала ребят: скорее, им было всегда комфортно быть близкими друг с другом. Иногда между ними мог сидеть Ларри, особенно он любил смотреть фильмы втроём. — Ларри точно справится без нас! Задолбала эта алгебра и примеры. Кстати, ты придумал, кого пригласишь на выпускной? — резкий вопрос выбил из колеи парня. Выпускной. Разве обязательно кого-то приглашать? Да и не думал он о таких мелочах; для кого-то, может, это очень и важно, но не для Сала. Сердце немного защемило от мысли, что одному было бы там довольно неловко. Она съезжает с темы или на что-то намекает? — Ларри, — с иронией, сквозь зубы процедил парень и повернул голову к лицу девушки, чтобы увидеть её реакцию. — Ты сейчас серьёзно? — Эшли издевательски спросила, приподняла бровь и слегка стукнула его по плечу кулаком. — Э… Ну, разве обязательно звать именно девушку? — Сал немного сконфузился, но продолжал прикалываться над девушкой в ответ. Пока та пыталась ущипнуть за разные части тела в ответ на саркастичные ответы, щипая его, смеясь, дистанции между ними на кровати совсем не осталось. А заправленная кровать перестала быть таковой. Чёрт, от неё пахнет свежевыстиранной одеждой, порошком, что ли, каким-то. Он это только сейчас заметил, или она всегда так пахнет? Не цветами и сладостью, как другие девочки, а просто чистыми шмотками. Сказать это было бы тупо. Ну что за комплимент: «О, ты моешься? Пахнешь чистотой!» Ну и тупость, Сал… — Нет, ну если вы голубки… — девушка начала атаку. Все же знают, как про эту парочку говорят. Сал замотал головой: — Да не голубые мы! Блин, ты вроде хотела прихлопнуть его с Ларри, а не повторять его фразочки. Передумала? — Эшли, громко смеясь, легла на бёдра Салли и корчила разные забавные рожи, изображая так одноклассников. Теперь она смотрела на него сверху вниз. Конечно, сложно что-то рассмотреть: почти весь взор был на протез и его волосы, которые сейчас падали на плечи. Пушистые, голубые, такого же цвета, как его глаза… Сиял на свету лишь один, но она находила что-то завораживающее в этом, иногда вовсе забывая, что второй глаз — это просто протез. — Шучу я. Может, со мной пойдёшь тогда уж? Будем парочкой фриков. — Если бы Сал мог, он бы покраснел и отвёл взгляд куда-то в стену. Блин, это намёк? — Ну пойдём. Не думаю, что Лар будет против. Скорее наоборот, он бы вообще сказал, что ему там нечего делать, только смотреть, как все танцуют под тупую музыку. — Эш приложила палец к губам и задумчиво сказала: — Не-е, он бы стащил диск с музыкой, и у нас на выпускном играл бы метал вместо какой-то попсы. — Сал посмеялся. Да, наверное, этот чел так бы и поступил. Или поступит, надо бы подкинуть такую идейку. Парень провёл по волосам девушки без особых мыслей, сделав это скорее машинально. Мягкие, как и всегда. Парень же задал логичный вопрос, вырисовывая детали будущего: — А что ты хочешь надеть? Поразить всех фриковатым видом или как все? — Конечно, первое? Наверное, какое-нибудь платье, за которое учителям захочется дать мне по шапке. В фантазии парня проскользнул самый первый образ. Эш в фиолетовом платье, без вырезов на груди, не слишком пошло, какая-нибудь кожаная портупея на груди, а руки были бы скрыты манжетами или кожанкой сверху. Да… ей бы пошёл такой наряд. Он визуально представил, как смотрелась бы девушка в этом. Ремешки отлично бы подчеркнули грудь, впиваясь в так плотно натянутую ткань платья. Слишком много фантазий. — Са-ал, ты тут? Земля вызывает тебя. О чём задумался? О моих шмотках? — Ага… ну… эм, я витаю в облаках с тобой. Это плохо? — Не-а, с чего бы. Хотя… смотря что ты нафантазировал себе. Все бы упали от образа, зная твой вкус. Мне кажется, ты пошёл бы туда как обычно, в платье, ведь так? — Парень кивнул, уселся поудобнее и оглядел душную комнату, спасаемую приоткрытым окном, из-за которого идеальную тишину стал нарушать звук ветра. — А на медляк бы позвал меня? Он точняк будет! — спросила темноволосая, представляя в ответ, как неловко Сал двигается и стесняется, хотя и пытается скрыть смущение на максимум. А ещё… какое-нибудь платье в цветочек, с его синими кедами. Последнее время они, конечно, ближе некуда, но медленный танец? Сал понимал, что ничего такого, по сути, в танцах нет, но обычно такое делают те, кто в отношениях. Можно ли считать близкую дружбу отношениями? — Если бы ты попросила, то да. Почему нет? Было бы тупо лишать подругу такой херни, ну, как первый танец. Эш настолько резко приподнялась на локтях, что Сал аж дёрнулся. — А если бы, ну, теоретически, как в твоей любимой физике, то и на первый поцелуй со мной согласился бы? — Эш… — протяжно и неловко прошептал парень. Показалось как-то слишком. У него не было девушки и не могло быть! Даже Ларри скитался один. С чего бы ему, ну, забирать первый поцелуй их общей подруги? Да и почему он? Калека никому не может нравиться. — Наверное, стоило позвать рыжего, он лучше бы помог тебе с алгеброй, — пытаясь сменить тему, говорил Фишер. Но теперь девушка молчала, продолжала смотреть ему в глаза, загадочно и чертовски страшно! Это вам не призрак, ну… она не физически страшная, просто сейчас пугающая. Один рывок со стороны девушки — и её губы отпечатали след от помады на протезе, там, где должны быть губы парня. Холодный протез не мог краснеть или приоткрыть рот от удивления, но вот Сала парализовало от действий. Вот-вот — и он лопнет от чего-то, но от чего, понять не мог. — Ну вот… Я забрала свой первый поцелуй. — Я не смогу дать тебе того, чего захочешь, Эш… — всё-таки Сала пугала не девушка, а то, что он не может губами коснуться её в ответ, не может броситься сейчас и в ответ целовать её везде-везде! От губ мало что осталось. Если одна сторона ещё немного напоминала их форму, то другая половина лица… Нет, он не мог осквернить своими губами юную даму. — Брось. Кто сказал, какой поцелуй правильный? Я и твой забрала, получается. Хочешь, я заберу свои действия назад, если… — она не успела договорить, как тот перебил её, хотя терпеть не мог, когда кого-то перебивают. — Нет… я же не могу… ну… быть с тобой близко, как нормальный парень… — Сал совсем опустил голову, что не понравилось Эшли. Терпеть не может, когда он себя принижает. Его протез — не конец жизни, она не чувствовала себя ни с кем в такой безопасности, как с ним. Хотелось подарить ему такую же заботу, как ту, что он давал своим друзьям. Следующий поцелуй был настойчивее и не заставил себя ждать. Руками она придерживалась за его плечи, размазывая всё больше помады по протезу, делая его не белым, а вишнёвым. Всё это было не то: она недостаточно близка к нему. Парень уже не чувствовал себя парализованным. Салли притянул её к себе, теперь она не лежала у него на коленях, а скорее почти сидела на них. Девушка, коснувшись губами его оголённой шеи, нет… наконец его кожи. Теперь он мог чувствовать тепло губ, липкость помады. Казалось, что всё замерло в этот миг. Тот жалобно простонал. Зубами она вцепилась в него, оставляя следы от маленьких укусов, давала ему почувствовать её игривость. Отдавая себе отчёт, она остановилась и переспросила: — Сал… если ты хочешь, а если… нет, то я могу сейчас просто уйти. И мы забудем, и это будет наш секрет от Ларри и всех в этом мире. — Салли замешкался. Он никогда не чувствовал себя так. Неопытность и подростковые гормоны. Ему 17, а перед ним подруга детства, которая испытывает к нему явную симпатию, как и он к ней. Ведь ей плевать на то, кто он, что с его лицом. Она вытирала кровь с его лица, снимала его протез, и Эш было плевать. Кто сказал, что он встретит ещё таких, как она? Это не фраза в том смысле, что пусть хотя бы она будет рядом со мной. Нет, скорее куда более глубокое чувство, понимания друг друга с первого взгляда за несколько секунд, доверие, которое так тяжело получить с другими. — Ляг, пожалуйста, — уже увереннее сказал Сал. Эшли кивнула, сдвинулась с места и головой легла на подушку. Теперь её волосы раскинулись по всей кровати, длинные, мягкие. Не снимая протеза, он гладил не только волосы девушки, но и лицо. Аккуратное, не то что его, подумывал парень, но в нём можно найти естественные следы от постакне, мимические морщинки — всё это живая душа, а не сон. Кэмпбелл лежала, а он навис над ней. Синие локоны спускались по плечам, такие непослушные и хаотичные, не такие уж и мягкие. Дыхание сбилось. Блять! Что за чёрт? Как урок алгебры перерос в это? Бред… бред, может, это всё-таки сон? Но, несмотря на такие мысли, Салли гладил шею девушки, фиолетовый свитер, в котором она вечно ходила. Чуть приспустив свитер с плеча, он немного ущипнул её за оголённое плечо, а потом ещё раз, от чего Эшли начала дышать тяжелее, стараясь не отводить свои глаза от его. Он изучал её, она не могла сдаться под его напором сейчас. Она заведомо чувствовала себя победителем здесь, даже если никто не соревновался. — Считай, это ответ на поцелуй. Непринуждённо сказал парень, покусывая внутреннюю сторону щеки от того, что его разделяли лишь пара сантиметров от её лица. Руки были широко расставлены, такая планка заставляла его руки немного трястись, но если прислушаться, то можно слышать осторожное дыхание девушки, в котором затаилось что-то большее, чем ожидание. Яркая вспышка в глазах. Теперь он вспомнил первую встречу, как Эшли поразила его своим прикидом. Он тогда влюбился в неё с первого взгляда? Виднеющиеся из-под протеза голубо-синие глаза разглядывали каждую деталь подростка, словно в гипнозе. Он молчал, наслаждался тем, что может рассмотреть её так близко, как никто другой. Помаду, размазанную по всему лицу из-за его протеза, чёрный чокер, который аккуратно облегает шею. — Ты какой-то напряжённый, всё окей? Сал, если ты плохо себя чувствуешь, то… — парень прикрыл глаза и втянул воздух в себя. Казалось, что ещё немного — и он потеряет сознание от перевозбуждения. Он думал, что из-за таблеток, которые он пьёт, не почувствует ничего, но он ошибся. Скорее просто не с кем было себя так ощущать. Сумев открыть глаза, приходя в ясное сознание, хотелось уделять ей всё больше своей любви, той, которой он мог ей подарить. Погладил за плечо, на котором оставил несколько синяков от своих пальцев, — следы, что именно он тут был. Он трогал её невинное плечо, словно извиняясь за них. А затем, сев девушке на бёдра, положил обе ладони под фиолетовый свитер в районе живота и мягкими движениями развёл ладони куда-то в сторону грудной клетки, но не касался груди. Руки были сами по себе мягкими, но вот на пальцах можно было почувствовать мозоли в тех местах, где он играл, касаясь струн, не используя медиатор. Более грубая кожа контрастировала с мягкими ладонями. Руки были небольшими, да и сам парень представлял мало веса. Эшли даже не было тяжело от того, что он сидит на ней, скрючившись в непонятной позе, стараясь сохранить неловкий баланс. — О чём задумался, Фишер? — звучит как их обычный диалог, только вот сейчас его руки почти касаются её груди, а сам он в паре сантиметров от её лица. Но Эшли было не смутить этим, ей было интересно, что же в его голове. Не читая эмоции лица, вообще тяжело сказать, о чём твой собеседник думает. — Задумался, не очередной ли это кошмар. Может, ты сейчас прогрызёшь мне глотку? — Сал говорил таким спокойным тоном, скрывая своё неровное дыхание. Всё чувствовалось таким горячим. Ещё никогда протез не казался таким душным. — Кошмар? Вот как… Тогда почему не делать во сне всё, что захочешь? Он же всё равно закончится, — словно беря на слабо, она провела своей рукой по его волосам, поправляя синие локоны, которые прикрывали глаза парня. Аккуратно завела их за ухо, чтобы не терять зрительный контакт, который так сложно установить с этим парнем. Только попробуй узнать, из чего он состоит, как его глаз соскользнёт, а тема будет переведена в более привычное русло: о призраках, культе… Салли не стал медлить и впервые в жизни коснулся груди, точнее, он так думал. Но нащупал лишь бюстгальтер. Приподняв её свитер так, чтобы оголить грудную клетку, можно рассмотреть его детальнее. Какой-то простенький, чёрного цвета. В целом, это в её стиле, никаких бантиков и рюшек. Грудь едва можно было назвать большой. Выпуклые рёбра вырисовывались на худощавом теле. Может, выглядит немного болезненно, но даже так это выглядело завораживающе. Это не может быть изъяном, не может быть достоинством. Это часть её тела, и это уже делает эту картину до боли прекрасной. — Я могу дотронуться? — сказал парень, затаив дыхание, пока Эшли, казалось, находилась в другой вселенной, где её удивляют вопросы. Вместо ответа «да» или «нет» она схватила запястье Сала и приподняла его рукой сначала чашку бюстгальтера, а затем положила руку на грудь. Поместилась идеально. Мягкая структура из жира и мышц растекалась в руке голубоволосого, он едва успел сжать, как Эшли перебила его: — Можешь сделать это и сильнее, если мне больно, я скажу тебе. И это всё ещё не сон? Да ладно. Словно демон «похоти» сидит в этой комнате и насмехается над парнем прямо сейчас. Сжал грудь один раз… Мягко, но чего-то не хватает. Отпустив руку, которую уже не держала девушка, коснулся тёмно-розового соска, сначала слегка покрутил его в подушечках пальцев, затем сжал. Появилась реакция, теперь он делает всё правильно? Он совсем не опытен в этих делах, чувствуя себя глупо, он повторил так и со второй грудью, которая оставалась без внимания. Эшли то дышала тяжелее, то быстрее. На её лице не появилось ни грамма румянца, но улыбка, нет, ухмылка не сползала с лица, иногда прикусывая нижнюю губу изнутри, сдерживая что-то. — Я могу снять его? — простой вопрос в данной ситуации: бюст, натянутый до ключиц, выглядел болезненно, хотелось его снять вместе со свитером. — Только если ты снимешь свой свитшот в ответ. — Эшли не спрашивает, а ставит перед фактом. Ей, видимо, уже наскучило лежать в нижней позиции, пытаясь выбраться из неё, пока Сал снимал чёрный свитер, который только недавно надел, чтобы пойти в школу. Теперь девушка сидела полулёжа рядом с ним, поджав ноги под себя. Оценила беглым взглядом парня: бледный, худощавый, на руках виднелись шрамы, а на серой коже можно было рассмотреть каждую вену — глаз не оторвать. Теперь её очередь. Сняв свитер вместе с бюстом, кинула куда-то на пол, где валялась тетрадь с ручками. — Может, сяду на коленки? — спросила Эшли, подползая плечом к плечу, игнорируя то, что она сейчас от смущения заливается краской. Мальчишка кивнул… Он немного испугался: она тогда точно поймёт, что всё это сильно возбудило, свело с ума. Что его тело гудит от желания, а в районе солнечного сплетения клубок пульсирует и словно опускается в район паха, когда глаза с девичьих спускаются до оголённой груди. Сал держит себя в руках, может держать. Но вот его тело… выдаёт всё, оно не может соврать, спрятать, как делает его протез, лицо, которое едва может выражать эмоции из-за шрамов после операции. Эшли закинула ногу на него, затем перебралась на его бёдра — такая лёгкая, что едва чувствуешь, что на тебе кто-то сидит, бёдрами вписываясь в него, а грудью уткнулась в его голый торс, чувствуя то холод, то жар от юношеского тела, которое приподнималось от тяжёлых вдохов. Сердце билось с огромной скоростью, заставляя переводить дух от возбуждения. Теперь девушка могла почувствовать через оставшуюся ткань снизу: его красные джинсы болезненно натирали возбуждённую часть, а когда Эш сделала несколько зигзагов, сидя на парне, тот совсем потерял голову, уводя её к своему плечу так, что подбородок падал на оголённую ключицу, а во взгляде читалось: «Что же ты со мной делаешь, Эш?» — всё это сопровождалось неловкой тишиной. Никто не знал, о чём говорить, что сказать, чтобы эта атмосфера не исчезла. Никто из них. Эшли стала двигать бёдрами, упираясь в матрас коленями, которые едва успевали краснеть от хаотичных движений девушки. Прочные колготки обводили очертания ног, казалось, что Сал и никогда не думал, что это может выглядеть настолько эротично, что чёрный капрон настолько хорошо подчёркивает даже то, что скорее всплывает в фантазиях, чем является реальностью, а от трения болезненным, но одновременно и приятным. Никогда он себя так не чувствовал. Тут девушка прервала движения и с запыхавшимся голосом спросила: — Ты никогда не трогал себя?.. Ну… — неловко, чертовски неловко. Парень покачал головой. Кто в своём уме признается о таком, ещё и девушке? — В этих квартирах… они давят. Я не могу расслабиться. Оно случалось, ну… пока я спал, само. Типа, знаешь?.. Эш лишь кивнула, ей не нужны были неловкие ситуации. Ему стыдно, ему страшно. Не сказать, что она такая опытная и всё такое, но, пару раз увидев кассеты, видимо, родителей, та научилась себя «трогать» — всё это было стыдно до костей. Никто в семье особо не обсуждал такое, но те сцены из памяти было не стереть. Сейчас она должна сделать первый шаг. Или это уже второй шаг? Девушка расстегнула единственную пуговицу на красных джинсах парня, тот приподнял бёдра вместе с ней, стянул ткань джинсов до колен, а затем вновь предложил: — Может, лучше ляжем? Ну… так удобнее. — Без лишних слов та легла. Сал неловко устроился рядом, подушка мягко приняла форму их голов. Теперь они смотрели друг на друга, лица разделял протез, предательски не давая коснуться губ. Почти обнажённые, вновь притянули друг друга руками, прижавшись друг к другу. Одной рукой, правда, Сал стягивал остаток джинс, оставаясь в чёрном нижнем белье: джинсы не давали такой манёвренности. А Эш всё ещё была в колготках и нижнем белье под ним — таком же чёрном, как и бюстгальтер, который уже валялся на полу. Теперь объятия стали крепче. Машинально парень двинул бёдрами, коснувшись внутренней стороны бедра девушки, — оказалось приятно. Он повторил несколько раз, словно нащупывая, как и с какой амплитудой ему будет приятнее, тяжело дыша и упираясь Эшли в плечо. Пальцами впивался то в её грудь, то в плечи, словно она вот-вот убежит от него. Та лишь гладила его по волосам, давая своему смущению отойти на второй план, — не хотелось, чтобы тот чувствовал себя ещё более неловко, чем она. Эшли от возбуждения чувствовала, как мышцы ноюще воют, прося о большем — того, чего она никогда не пробовала, едва могла представить. Нервирующий круг сопровождал всю тазовую область, отдавая куда-то в ноги, а что-то горячее заставляло покидать разум раз за разом, когда она чувствовала, что возбуждённая часть парня касается её бедра. Эш сходила с ума, пускай он и не мог коснуться её «приятных» точек, но напряжённое тело словно било током каждый раз, когда он трётся об неё. Ему было мало, тёрся, как щенок, ничего не знающий и не умеющий. Она чуть надавила на его плечо рукой, чтобы тот остановился. Его пустой взгляд потянулся к ней, переменившись на вопросительный. Теперь она запустила свою руку под его нижнее бельё, касаясь самой нежной части всего тела, обхватила член рукой, чуть сжала ладонь, но, боясь, что сделает больно, немного расслабила хватку, пока тот не начал двигать бёдрами взад-вперёд, уже не сдерживая стоны, которые раздавались эхом по комнате. Казалось, что сейчас будет пик всех эмоций, тут это и закончится: он кончит ей в ладонь, и их первый раз окончен, и это запомнится как худший её день в жизни. Такой сценарий представил себе Сал. Он никчёмный, он не такой красивый, он… Только перевел взгляд на её добрые, большие зелёные глаза — всё это растворилось. Страх, отвращение к себе и своей стеснительности. Фишер хочет подарить ей как можно больше ласки, той ласки, что она даёт ему сейчас. Эшли не просто трогает его, она оголила свою душу перед ним, как никто другой. Первый и последний раз, как минимум, так казалось. Возбуждение настолько покрывало тело и разум, что, если кто-то из них остановится, мир рухнет. Никто из них больше не прикоснётся друг к другу, завтра уже не существует. Неровное, влажное дыхание наполняло комнату. Эш всё ещё держала возбуждённый орган в руке, то сжимая сильнее, заставляя Сала заскулить громче обычного, то почти отпуская, давая передышку. Тот всё ещё держался, но казалось, что из последних сил, особенно когда та неловко пыталась целовать его в шею, размазывая по телу помаду, точнее, её остатки. А протез неприятно тёрся об подушку, жутко мешал, но снять он его не смог, не сейчас. — Я так долго… не смогу. Остановимся на этом? — глаза выражали всё сразу: просьбу, беспокойство. Каким бы ни был его разум сейчас, ничего против воли и без желания девушки делать нельзя, нельзя настаивать или давить. Вообще всё это неправильно! Он почти ничего не делает, другой парень… так бы не поступил. Отвратительные мысли даже сейчас, кажется, что ничего их не может заглушить. — Приподними протез, Сал… — он послушался. В комнате горел свет, всё будет видно, но он слушался. Едва приподнял протез, расстегнув нижнюю застёжку, и его щека — та, которая сохранилась лучше, — оказалась на губах девушки. Без отвращения к нему. Ещё один поцелуй — и она уже ближе к его уху. Ещё один поцелуй — и она почти целует его в губы, но боится, ненадолго останавливается и утыкается ему в шею, боясь, что ему ещё слишком стыдно доверять ей настолько. Немного трётся об его шею, утыкаясь носом в синие волосы, которые совсем запутались на плечах, утыкается куда-то в ключицу. При этом оба всё так же тяжело дышат, но ничего не делают, просто наслаждаются друг другом, без движений. Кажется, что парень немного перевёл дух, теперь сил гораздо больше, а возбуждение всё ещё не прошло. — Я не против продолжить, — коротко и ясно шепчет Эш где-то у уха. Влажное дыхание обжигает предплечье. Парень покрывается мурашками — то ли от внезапного жара, то ли от страха, что ему… досталась Эшли Кэмпбелл, именно ему, а он почти ничего не знает. Он ничего не умеет, точнее, не особо понимает, но казалось нечестным, что та трогала его снизу, а тот словно «отлынивает». Глупое слово, но именно оно пришло ему в голову. Положив обе ладони на грудь девушки, стал рисовать воображаемые узоры пальцами. Пальцы стали кистью с краской, которые касались ключиц, затрагивая каждый сантиметр, немного ниже. Едва нажимая на бёдра подушечками пальцев, аккуратно стянул колготки с девушки, оставляя ту в нижнем белье. Немного остановился, чтобы взглянуть, просто оценить весь этот вид, что предстал перед ним. Эшли немного ёрзала на кровати, поглядывая на него в ответ, но ухмылка не сходила с её лица. Сказать что-то никто не осмеливался. Эш чувствовала, как кровь быстрее стала гоняться в сердце, прикусывая нижнюю губу, немного нервно оттягивала её зубами, внутри всё сжималось от ожидания. — Отец оставлял мне… после того, как ты чаще стала зависать у меня, — парень потянулся к тумбе, вытащил оттуда небольшую пачку презервативов, не вскрытую. Отец, видимо, беспокоился и думал о том, что Эш — его девушка. Фишеру хотелось сквозь землю провалиться, когда отец перед очередной командировкой вручил ему это, гордо заявив, что тот уже совсем большой парень! О господи, и неужели они ему пригодились? Пачка не поддавалась с первого раза, руки тряслись, а пальцы совсем не слушались, но он смог. Безопасный секс превыше всего, верно? Тем более когда вы ещё несовершеннолетние. Да, уже весной они закончат школу, но это не значит, что им можно делать всё что вздумается. Эш же от неловкости и незнания, что делать, пока парень возится, уселась на кровать, стараясь не смотреть на обнажённого парня, чтобы тот не смущался, когда парень сел на край кровати, боясь пошевелиться, боясь проснуться. Хотелось, чтобы Эш взяла его всеми способами, сама вела его, как ей хочется. Он не хотел обидеть её или ранить своими действиями. Эшли обняла его со спины, словно читая его мысли: ему нужен толчок, что она правда хочет сделать это с ним: голая грудь тёрлась о спину, а ладонями проводила по телу парня, ощупывая всё, на что неловко лишний раз взглянуть. Кто из них ещё волнуется? Мериться этим уж точно не хотелось. Похлопав рядом с собой, Эш словно приглашала его, парень послушался, лёг на кровать, уводя взгляд куда-то в стену, пока Эш взяла его руку в свою и, переплетая пальцы, поцеловала его ладонь и мигом оказалась сверху. Вновь Эш, пока тот не мог найти себе места, девушка уже действовала, пока Сал мог лишь сильнее сжимать её руку. Его слова — это сжимание ладони сильнее или почти отпуская, когда Эш «помогла» ему войти в неё рукой. Очень медленно, аккуратно, ориентируясь лишь на чувства, полностью контролируя свои действия, чтобы не навредить друг другу. Тот вжался в её руку так, словно он сейчас держится за неё, а сам падает со скалы. Другой рукой ногтями впился в одеяло. Глазами пытался поймать момент, когда та наконец посмотрит на него, но девушка прикрыла глаза, лишь возбуждённо-тревожно дышала. Когда парень вошёл в неё полностью, она замерла, а мышцы в бёдрах начало сводить от необычного чувства, которого до сих пор она не испытывала: покалывание сменялось чувством заполненности и тепла. Эш посмотрела ему в глаза. Он плачет? Казалось, что его единственный глаз начал слезиться, но тот не торопился убрать слезу, а лишь смотрел на неё, снимая ещё одну маску перед ней, затаив дыхание и привыкая к ощущению — насколько же приятно было испытывать узость и этот жар, от паха до кончиков пальцев ног, как они сохраняют границы друг друга и каждый лишь ждёт шага другого, словно играя в шахматы, а не пробуют «первый раз» по «дружбе». Или они уже пара? Нет, никто не признавался в любви, всё это было спонтанно, даже очень быстро: от атмосферы в комнате все словно сошли с ума. Фишер сделал свой ход: потянул свою руку к её подбородку, аккуратно проводя большим пальцем по губам, смывая остаток помады, рука сползала к шее, аккуратно поглаживая её молодую кожу, завораживая её до мурашек по телу, но теперь она делает ход и, держась руками за его грудную клетку, аккуратно двигается, вздыхая каждый раз, когда бёдра приподнимаются, немного царапая его ногтями, когда тот начинал двигать бёдрами в ответ, сильнее дразня её, сбивая с толку, пока Эш не ощутила то, что почти выдохлась: ноги становились ватными, а предплечья болели от напряжения. Салли заметил это и одним махом, придерживая её за спину, положил её вниз, на подушки, а сам оказался сверху, теперь его захлестнули чувства, которые тот больше не мог скрывать. Одним движением расстегнул ремешок протеза и скинул его на кровать, наконец вздыхая полностью, — теперь ему ничего не мешало видеть её. К потному лбу приклеивались и вились синие локоны, а его руки были расставлены на ширине плеч Эшли, подушка под ней была уже влажной от пота, руки девушки оказались на плечах Салли, пока тот нависал над ней и неуклюже и очень жадно двигался в ней, каждый раз сдерживая свои стоны, чувствуя, как ещё немного — и силы покинут уже его, терял зрительный контакт, явно запыхавшись от физических нагрузок, которых у него давненько не было. И вот так проходит этот неловкий первый раз? Оба потные, ещё вот-вот и задохнетесь, пока тела липнут друг к другу, голова сильно кружится, а тепло бьёт разрядами тока, выбивая из вас последние силы. Ещё несколько толчков — и Сал едва успевает выйти и рухнуть без сил, как Эшли хватает его за плечо и сдавливает сильнее, тихо и сквозь зубы прося не останавливаться, ещё несколько секунд — и её тело вздрогнуло, а мышцы тазового дна в последний раз сжались так сильно, пульсируя, что Эш оставляет кровавые царапины от своих ногтей на предплечье парня, сильно сдерживая свои эмоции, обмякая и вдыхая воздух носом, удивлённо смотрит на парня, как тот обмякает, обвивает её руками и, выйдя из неё, просит, чтобы та вновь коснулась его рукой, ещё немного. Он скулит от её движений ладонью, почти не двигает бёдрами, замирая, когда девушка обхватывает чуть сильнее, а другой рукой гладит его по синим волосам, пока окончательно не обмякает в её хватке. Теперь наступила тишина, неловкая пауза. Кажется, что оба боятся сказать хоть что-то, разрушить этот момент, они расползаются друг от друга, облокачиваются на стенку, Сал надевает свой протез, а Эшли крутит каштановые локоны между пальцев. — Я приму душ у тебя? — девушка нарушила тишину первой, встав с кровати и надев нижнее бельё, открыла комод парня, где вытащила белое полотенце и босиком скрылась за дверью, — хотелось поскорее снять с себя слой пота. «Что это было?» — спросил себя Фишер. Порыв страсти? Этап больше, чем друзья? Она ушла так быстро в душ потому, что ей не понравилось? Нет. Она бы точно сказала. Крутя все эти мысли в голове, он решил снять с себя лишнее и накинуть на себя нижнее бельё и ждать, когда освободится душ. Эшли включила горячую воду, смывая с себя остатки страсти и невинности, тело захватывало от того, что сейчас произошло, может, немного переборщила? Промелькнула мысль, но тут же испарилась: стоило сказать «я тебя люблю», хотя бы сейчас, а не продолжать скрывать, но действия сильнее слов. Прикрыв глаза, она расслабилась от горячей воды и прокручивала события этого часа. Тело всё болело, сердце держало быстрый ритм, а если прислушаться, то можно было услышать, как течёт вода по трубам из душа. Тетрадка с решённой алгеброй валялась на полу с другим мусором и их одеждой. Алгебра — это точно зло.