1

      Возведенный из гранита дракон скалил зубы, величественно раскинув длинные крылья. Странно и непривычно смотреть на памятник, который был когда-то твоим самым преданным другом детства. И Чарли кажется, что ее сердце готово разбиться на мелкие осколки.       — Помнишь, как я наколдовал их? Принцесса едва слышно всхлипывает, но Люцифер почти не пытается ее успокоить. Только позволяет как следует оплакать свою потерю в его крепких объятиях. Девушка прижимается, уткнувшись лицом ему в грудь и обнимает бедного Раззла, который жмется в ее нежных руках. Оба забились, будто напуганные, — Мне так жаль, папа. ***       Шарлотта считает, что отцовские руки правда святые и правда данные Богом. Большие, родные и с выступающими над нежно-молочной кожей венами. Немного сухие и шершавые ладони, но теплые, как и свойственно изобретательному человеку, который занимается своим делом с любовью. Люцифер многое делал не только с помощью магии, и принцесса, как единственная его дочь, унаследовала страсть к сотворению.       Это был один из самых непримечательных дней, когда Чарли с Люцифером были снова предоставлены друг другу в отсутствие Лилит. И прямо сейчас дочь стояла перед ним, испачканная чернилами в его кабинете. Иногда учить детей прописи бывает невыносимо. Особенно пером. Выведенные детским почерком буквы плясали по бумаге, все в черных пятнах.       — Сложно? Ангел склонился над дочерью, наблюдая, как старательно она пишет алфавит в строчку друг за другом. Не слишком интересное занятие для такого маленького ребенка.       — Папа, когда мы покатаемся на лошадях?       — Как и обещал, завтра после обеда. — правитель решает погладить девочку по голове в знак утешения, и она, разочарованная, в конце концов вздыхает.       — Можем сыграть в шахматы, если хочешь. Чарли молчит в ответ. Архангел был достаточно проницателен, чтобы понять, в чем дело. — Нет, малыш. Уже слишком поздно, и кони давно отдыхают. Будет очень некрасиво, если мы потревожим их сон, как думаешь? — принцесса подняла свои большие глаза на отца.       — Давай поступим по-другому. — Люцифер смягчается, осторожно вынимая перо из рук дочери, и выпрямляет спину после долгого дня, проведенного за бумажной волокитой. — Покажи мне свои самые любимые игрушки в комнате. Те, с которыми ты играешь чаще всего. Ребенок улыбается; уж это она любила больше всего на свете, Самаэль уверен. Девочка спрыгивает с отцовского кресла, и хватает его своей крохотной ручкой, чтобы затем привести за собой в детскую — светлую, очаровательную спальню со светящимися звёздами на стенах и невероятной мозаикой по потолку. И Чарли действительно несет ему плюшевые игрушки в виде двоих козлят, очень похожих друг на друга. С тех пор, как Люцифер подарил ей эти игрушки, у девочки их было почти не отнять, — Сейчас папа покажет магию. Завороженная сгущающимся в воздухе светом, Чарли с широко раскрытыми глазками наблюдает за тем, что же произойдет дальше. Самаэль опускает взгляд на нее, столь крошечную и миловидную девочку, похожую на молочного ягненка, что не может сдержать растроганую улыбку. Иногда, просто глядя на дочку в моменты, пока она спит, играется или читает по слогам, его сердце переполняется теплом, которое, как ангелу кажется, он ещё никогда не испытывал. Плюшевых животных окутывает полупрозрачный дымок, напоминающий пылинки, которые взлетают в солнечных лучах. Улыбка на лице дочери становится шире, как только козлики оживают, двигают короткими копытцами и осматриваются, изучая пространство вокруг себя. Это не было чем-то новым для маленькой Шарлотты, отец частенько устраивал для нее импровизированные магические шоу, но на этот раз волшебное представление было по-настоящему особенным. Из животных во дворце жил только пес-цербер, но Чарли была ещё слишком мала, чтобы играть с ним, поэтому сегодня ей, кажется, вдвойне повезло. Принцесса ещё не знает о силе, которую папа с любовью вложил в этих двоих, но они, по крайней мере, выглядят миловидно; ласкаются, кружат вокруг нее и трепещут маленькими крылышками. Чарли не может поверить, что какую-то минуту назад это были всего лишь игрушки с пуговицами, вместо глазок.       — О, папа-папа! — Шарлотта скачет на месте, ленты ее бантика забавно подпрыгивают за ней, — Спасибо! Девочка обнимает Люцифера и хихикает, когда один из зверюшек облизывает ей ладошку. — Как мы их назовем? Спустя секунду раздумий, Люцифер незамедлительно отчеканивает «Раззл и Даззл». Кажется, он недавно где-то услышал эти незатейливые имена, и они вот уже целую неделю вертелись на языке. Весьма подходящие и простые для того, чтобы дитя легко их запомнило. Морнингстар обращает взгляд на наручные часы, — Можешь ещё немного поиграться, но ровно через час купаться и в постель.       Во всяком случае ему с Лилит не придется бросать неотложные дела, чтобы развлекать дочку. Это было связано с излишней активностью и отсутствием дневного сна, который Чарли избегала всеми существующими способами. Самаэль помнит, как дочь однажды попросилась поспать одну ночь вместе с ними, и в конечном итоге не дала выспаться никому из них. Болтала без умолку, а потом просто несколько часов пролежала с закрытыми глазами до рассвета. Когда Лилит начала практиковать с дочерью пение, а Люцифер игру на музыкальных инструментах, чтобы заполнить ее свободное время, Чарли, кажется, начала понемногу успокаиваться. Но она все ещё оставалась самым любопытным и подвижным ребенком из всех когда-либо существующих. Принцесса требовала, чтобы за ней следили глаз да глаз. И хотя девочку нельзя было назвать капризной или избалованной, она очень расстраивалась, когда не получала должного внимания. Самаэль понимал, что они для нее в данный момент — целый мир, и ругать ее за эту нужду было вовсе не за чем.       Как только Люцифер собрался вернуться, чтобы закончить с бумагами у себя в кабинете, он натыкается на жену, будто из ниоткуда появившуюся прямо перед его лицом. Он драматично хватается за сердце, — О, любовь моя, ты меня напугала. По ее внимательному взгляду король понял, что попал в абсолютно безвыходную ситуацию.       — Прекрасно, дорогой. Теперь вместо одного гиперактивного ребенка в этом доме, у нас их стало трое. — Лилит наблюдает, как Раззл и Даззл кружат принцессу, и королева переживает, как бы девочка не упала, случайно наступив на подол своего платья… или, что ещё более вероятно, из-за того, что у нее закружится голова.       — Однако Чарли, кажется, неплохо проводит время и без нашего вмешательства. Лилит не злится. Она ласково целует супруга в щеку, напоминает, что к ужину подадут его любимое блюдо и подзывает дочку к себе, чтобы та познакомила ее со своими новыми друзьями. ***       Возвращаясь к реальности, Люцифер горько улыбается:       — Я думаю, Вэгги не откажется заварить тебе ромашкового чая, милая. — ангел ненавязчиво подталкивает дочку ко входу в отель. Она молча кивает, прикрывая лицо рукавом, и едва ли сдерживает срывающиеся рыдания. Чарли не может поверить, что ее любимец теперь запечатлен вот так — в красивой статуе, как приятное воспоминание о давно прошедшем детстве. Принцесса уходит, и Раззл, которого она держала только что на руках, летит за ней.       Люцифер притрагивается к когтистой лапе высокого памятника. — «Умница, Даззл. Сослужил добрую службу», – благодарит его Люцифер, прежде чем следует за дочкой.