Глава 3. Драко и профессионализм

Драко наблюдал за тем, как она садится напротив. Забавно, Гермиона Грейнджер, нет, Уизли, нет, все-таки Грейнджер, в его кабинете. Как ни крути, фамилия меняется проще, чем суть. Судьба, конечно, обладает весьма специфическим чувством юмора.  Она все еще выглядела очень юной, хоть и заметно повзрослевшей. Изменения, которые он отметил сразу, почти с раздражением. Гермиона больше не была той угловатой девочкой, которая носила форму так, будто та мешала ей думать. Одежда сидела правильно, подчеркивая сформировавшуюся фигуру молодой женщины, а не заучки-Грейнджер, которую он помнил, и, которую, по всем законам здравого смысла, должен был уже давно забыть. Волосы больше не напоминали беспорядочное гнездо, длинные, прямые и уложенные, подчеркивали черты лица, делая их строже, добавляя ей взрослости, но не возраста. Лицо утратило подростковую округлость, в нем появилась гармония, будто все наконец заняло свое место. Высокие скулы подчеркивали линию розовых щек, а аккуратный нос, с едва заметной горбинкой, которая, кстати, была и у него, благодаря ее стараниям на третьем курсе, придавал лицу характер. Губы, на которые он раньше почти не обращал внимания, казались слишком выразительными, особенно когда она задумывалась и слегка поджимала их. Она стала пользоваться косметикой, причем весьма умело, стоит отметить. Ее глаза связывали все воедино. Карие, глубокие, обрамленные темными ресницами. В них все та же серьезность, почти чрезмерная для ее возраста, они смотрели на него без желания понравиться или кокетства. Он видел в этом взгляде ум, усталость и неподкупную честность, за которую в школе ее хотелось одновременно уважать и выводить из себя. Без особого энтузиазма, Драко отметил про себя, что она красивая. Не эффектно, не так, как принято замечать это сразу, а когда осознание приходит с запозданием и уже поздно делать вид, будто ты этого не заметил. К собственному неудовольствию, он понял, что смотрит на нее именно так.  Слегка покачав головой, он заставил себя отвлечься от разглядывания бывшей сокурсницы, чтобы достать из ящика стола блокнот. Придвинул его к себе, но не открыл. Гермиона все еще молчала. — Хорошо, давай начнем не с бумаг, — сказал он, — можешь рассказать более детально про брак с Уизли, почему ты хочешь развода? Она немного заерзала в кресле, видимо вопрос оказался слишком в лоб.  — Я еще не делилась ни с кем своими соображениями. — Гермиона, — она вздрогнула, но допустим, что это нормальная реакция на собственное имя из уст того, кто задирал тебя все школьные годы, — мне нужно понимать не только юридическую сторону, но и контекст. Давай по порядку, сколько вы женаты? — Почти четыре года, в январе будет ровно четыре.  Он кивнул. Отлично, значит ответ на вопрос мысленно репетировался не один раз. Версию о «внезапном кризисе» можно вычеркнуть из списка. — А вместе вы со школы. Когда именно начали встречаться? — Конец седьмого курса, прямо после финальной битвы с Волдемортом, — ответила она без паузы. — То есть вы вместе уже более пяти лет. И когда ты впервые задумалась о том… — он на мгновение замолчал, подбирая нужную формулировку, — что это должно закончиться? Она опустила взгляд обратно на кольцо, которое снова оказалось между пальцами. Символ брака как антистресс-артфеакт - очень иронично, если задуматься. В комнате ненадолго повисла пауза, которую Драко не решался нарушить. Ситуация неординарная. Не каждый день к нему в кабинет заявляется Гермиона Грейнджер, шокирующая его одним своим присутствием, не говоря уже о целеполагании ее нахождения здесь. — Примерно года полтора назад? —сказала она неуверенно. — Может чуть больше. Поначалу это было просто ощущение, что что-то не так. Потом понимание. — Ты говорила с Уизли об этом? В ответ она отрицательно покачала головой. — Почему? — он задал простой вопрос, а она уже смотрит на дверь. — Ты боишься его реакции. — это не было вопросом. Их взгляды снова встретились. В одном читался испуг, а в другом сочувствие и интерес. Чисто профессиональный, конечно. — Я пыталась исправить это, работать на собой, но ничего не помогает. Рон не заслуживает такого отношения. — над собой. Как удобно и привычно – винить во всем себя. — Тем более, что в какой-то момент стало ясно, что я делаю это одна. Драко удержался от саркастичного комментария с огромным трудом. Профессионализм – вещь утомительная. Будь они друзьями, он бы непременно упомянул, что из их троицы только она одна и думала над решением проблем. Да и вообще думала. — Ты больше не любишь его?  Слова вырвались быстрее, чем он успел обдумать их. Драко сжал челюсти и наконец открыл блокнот, старательно изображая, что делает заметки, лишь бы избежать прямого взгляда собеседницы. В голове промелькнула мысль, что все, сейчас она наорет на него и «консультация» закончится, а Грейнджер так и останется с рыжеволосым. Действительно, из-под опущенных ресниц он заметил, как она снова нервно заерзала и принялась приглаживать итак идеально уложенные волосы. Она часто и громко задышала, а ее рот открывался и закрывался, словно у немой рыбки. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы не усмехнуться.  — Извини, — он все же вернул на нее взгляд, — я понял. Ты еще не готова произнести это вслух. — Я боюсь. Мне страшно говорить об этом с… — Гермиона не смогла закончить фразу, поэтому он сделал это за нее. — Со мной. — неприятно, но чего еще он мог ожидать, задавая этот вопрос сходу? —Я понимаю.  — Я не думаю о тебе плохо Малфой. Просто никогда бы не подумала, что буду плакаться тебе в жилетку, рассказывать о своей никчемной жизни и… — он хотел прервать ее, заверить, что все нормально, но она продолжила — нам же не придется обсуждать интимные подробности, ну… постель? В мире было мало вещей, которые могли бы заставить Драко Малфоя заткнуться. Но это? Абсолютный ужас отобразился на его лице. Мысленно он уже начал вырисовывать картину, где Грейнджер невинно сидит с ним на диване у камина, попивая какао, и совершенно не невинно рассказывает подробности их первого секса с Роном Уизли. Мерлин упаси! — Нет! — вышло чуть громче, чем ему хотелось. Так, что Гермиона подскочила на месте, поэтому он продолжил чуть более мягко, — Нет, тебе совершенно не нужно делиться со мной подробностями вашей сексуальной жизни с Уизли. Если он не относится к тебе непотребно, то думаю, это в деле указывать необязательно. Наличие любовников тоже не стоит упоминать, если не хочешь развода со скандалами и громкими заголовками в «Ежедневном пророке».  — Упоминать нечего, никто никому не изменял. Честно! Я просто… — Она вздохнула, а в карих глазах вспыхнула знакомая решимость, — Я больше не люблю Рона. Точнее люблю, но это совсем другое чувство! Когда все сверстницы встречались с кем-то, я всегда оставалась в стороне, а стоило Виктору Краму проявить ко мне открытую симпатию, как Рон начал ревновать и все испортил. Конечно, у меня не было чувств к Виктору, но и с Роном я до конца не разобралась, а потом все как-то закрутилось, у меня никогда не было никого ближе Гарри и Рона. Потом война, только мы друг у друга, и, наконец, на радостях от победы, он делает мне предложение. Мерлин, даже первый поцелуй случился в тайной комнате, когда мы уничтожили крестраж! А после свадьбы выясняется, что мы хотим разных вещей от жизни, почему это вообще выясняется только после свадьбы?! И в какой-то момент я засыпаю рядом с человеком, с которым я бы хотела видеть, как взрослеют наши дети, но в качестве крестной или… тети? Но не наши общие дети. Понимаешь? К настолько откровенному диалогу он не был готов. Гермиона сидела, слегка подавшись вперед, будто только что выложила перед ним не просто подробное объяснение, а собственное сердце. Карие, почти бездонные, глаза смотрели так, словно от его ответа зависела вся ее дальнейшая жизнь.  — Понимаю, — сказал он, пытаясь придать голосу спокойный, отстраненный тон. —   вы начали как союз выживших, а выживание – не лучший фундамент для брака. Кажется, в карих глазах начинали зарождаться непрошенные слезы, поэтому он решил добавить чуть более мягко: — Я не имею в виду, что ты совершила самую большую ошибку в жизни, вступив в брак с Уизли, — что он несет? Конечно, совершила. — Или что чувства были ненастоящими, просто они были про другое. Драко заметил, как ее плечи немного опустились, будто кто-то снял с них часть груза. Видеть это было… приятно.  Отлично, Малфой. Великолепно. Теперь ты еще и семейный психолог. — С юридической точки зрения, на первый взгляд, — он снова решил вернуться к своей роли юриста, — у тебя очень спокойная ситуация. Нет измен, совместных несовершеннолетних детей и вряд ли вы давали друг другу нерушимые обеты? — она покачала головой, — Отлично. С человеческой - ситуация чуть сложнее. Но этим, к счастью, занимаюсь не я. — Что мне делать, Малфой? Мне ведь придется с ним поговорить? — Мы можем поступить следующим образом. Чтобы этот разговор не стал катастрофой, я помогу тебе подготовиться. Мы выстроим стратегию, а ты уже подберешь нужные слова. А остальное, к моему сожалению, придется прожить. Она медленно кивнула.  — Знаю, от этого никуда не денешься. Я начала заполнять заявление о разводе, но не уверена, что все сделала верно, — она достала из сумки мантию, в которой хранился «образец», и положила пергамент на его стол. — вот. Вдруг тебе пригодятся какая-то информация. — Спасибо. Думаю, что на сегодня достаточно. Если продолжим, то есть вероятность, что ты перегоришь, либо передумаешь. Он поднялся, давая понять, что консультация окончена. Не потому, что устал, просто нужно было дать Грейнджер время все осмыслить. Ему тоже не помешает немного времени. — Приходи также вечером через пару дней, — добавил он, когда они уже были у двери. — Или через неделю. Можешь прийти в любой день и время. Когда будешь готова. Она остановилась в дверном проеме и их взгляды снова встретились. В теплых, карих глазах отражался свет лампы, делая их мягче, чем она, вероятнее, позволила бы им быть в его присутствии. Он с досадой отметил, что она на него никогда так не смотрела. Всегда в упор, вызывающе уверенно, остро, часто с презрением, но не мягко, с надеждой и... Благодарностью? — Спасибо, Драко. До встречи. Имя прозвучало неожиданно естественно и раздражающе приятно. Он просто кивнул в ответ.