Глава 10. Линия разлома

14 ноября 2025

Ресторан

Спирт с каждым новым глотком обжигал горло. Растекался глубоко внутри, стремясь заполнить доверху всё нутро, вытесняя лишние мысли. Не выходило. Даже голос Кристофера, который обычно заглушал все остальные, сейчас казался каким-то далёким. Каждое его слово превращалось в отдалённое эхо, скользя мимо. Словно вокруг меня образовался вакуум, отрезая от остального мира и перекрывая все ходы к отступлению. Забыться не получалось. Перед глазами то и дело всплывал её образ — горящий взгляд во время презентации, уверенный голос, запах, от которого сносило крышу, тепло её рук и… вкус её губ. Тот самый вкус, в котором я, по всей видимости, так отчаянно нуждался. Казалось, именно его мне не хватало всю жизнь. Рубашка до сих пор была смята от её крепкой хватки, и я помнил, с какой жадностью она притянула меня к себе. Помнил, как она дрожала в моих руках, и не понимал, в какой момент всё покатилось к чертям. Что заставило её отстраниться и сбежать? Это было ошибкой. Какой, мать его, ошибкой? С каких пор это так называется? Почему её затуманенный взгляд вдруг превратился в бездну, сотканную из боли и страха? Почему она, блядь, сбежала? Я не заметил, как сильнее сжал стакан. Стекло тихо скрипнуло, и этот звук показался невыносимо громким. Выдохнув, я заставил себя разжать пальцы и поставить стакан на стол. — Люц! — Крис помахал рукой перед моим лицом. — Ты вообще меня слушаешь? Я моргнул, возвращаясь в реальность. Шум зала навалился разом, и барабанные перепонки готовы были лопнуть от гула голосов, звона посуды и чужого смеха, который сегодня раздражал сильнее, чем должен был. Брат сидел напротив, откинувшись на спинку стула, но в его позе уже не было той расслабленности, с которой он вошёл в ресторан. Он смотрел на меня так, будто я был пациентом, которому срочно нужна помощь. — Слушаю. — ¡Una mentira descarada! — воскликнул он. — Ты уже полчаса меня игнорируешь! — Тебе кажется. Кристофер подался вперёд, упираясь локтями в колени, и прищурился. Теперь его взгляд был ещё более внимательным, чем прежде, и я понимал — отвертеться не получится. Привычная насмешливость брата никуда не делась, но под ней появилось нечто более острое и серьёзное. — Ладно, давай попробуем ещё раз, — протянул он, сцепив руки в замок. — Где твоя ненаглядная напарница? Я был уверен, что вы заявитесь сюда вместе, крича от радости. Всегда восхищался тем, с какой поразительной точностью Крис определяет эмоции людей и их истоки, но сейчас эта его способность сыграла против меня. Вдруг отчаянно захотелось сбежать так же, как это сделала Вики, лишь бы не обсуждать произошедшее. Но младшие братья на то и младшие братья — они ещё в глубоком детстве мастерски овладевают всеми техниками назойливости. От них хрен отделаешься. — Она не придёт, — ответил я наконец. — Ah bon? — Кристофер вскинул брови, выдавая свой подогревающийся к ситуации интерес. — И что же ты натворил? Я поднял на него взгляд полный тяжести, словно надеясь, что он сможет увидеть в нём то, что произошло на крыльце, чтобы мне не пришлось вслух признавать свой промах. Но брат не обладал такой магией, а потому с непривычной для него терпеливостью ждал, пока я соберусь с мыслями и отвечу. Молчание длилось долго и мучительно, накаляя и без того нервную атмосферу. — Если ты и дальше будешь гипнотизировать мои глаза своими, то я смогу сосчитать количество твоих ресниц, — фыркнул Крис и в подтверждение своих слов продолжил: — Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнад… — Мы поцеловались, — оборвал я его. — Mamma Mia! Неужели ты так плохо целуешься, что она решила не приходить на ужин? Я начинаю переживать за твою репутацию. Я испепеляюще взглянул на Кристофера, и мне даже не пришлось ничего говорить. Он слишком хорошо меня знал, чтобы понять: на юмор я сейчас не настроен. Улыбка, как по команде, сползла с его лица. — Ладно-ладно, — он вскинул руки в примирительном жесте. — Я серьёзен, как никогда. Рассказывай. Я сделал ещё один глоток бурбона, хотя заранее знал, что это бесполезно. Никакой, даже самый высокий градус спиртного не сможет утихомирить бурю, бушующую внутри. И это бесило больше всего. Злило, что выкинуть эту женщину из головы никак не выходит. Она умудрилась заполнить собой каждую клеточку моей души, а потом перевернуть её вверх дном одним грёбанным поцелуем. Весь мой прежний мир, состоящий из сплошных чертежей, вдруг раскололся, и трещины в нём сошлись вокруг Вики. И Кристофер был единственным человеком, которому я мог позволить стать свидетелем этого крушения. — Она сама поцеловала меня после презентации, — начал я. — А потом заявила, что это была ошибка и сбежала. Слова дались куда труднее, чем я ожидал. Вместе с ними пришло и осознание собственной уязвимости. Вики смогла сделать то, чего, как я думал, не удастся никому — пробраться глубоко под кожу. Уверен, она уже заняла там самое удобное место и теперь, с победной улыбкой, наблюдает за моими метаниями. Потому что если мои мучения не приносили ей садистского удовольствия, тогда я вовсе не понимал смысла всего происходящего. Зачем смотреть так, будто хочешь остаться рядом навсегда, а потом молча сбегать? Только чтобы поиздеваться, не иначе. — Сбежала? В смысле, взяла и… ушла? — спросил брат, и я раздраженно кивнул. — И ты ей позволил? — Что мне оставалось делать? — фыркнул я. — Кинуться за ней и умолять остаться? Кристофер посмотрел на меня снисходительно, словно пытался объяснить несмышленному ребенку элементарные вещи. — Ну, как минимум, да, — развёл он руками. — Ты должен был узнать, что её напугало. — Ага, — криво усмехнулся я. — И напугать её этим ещё больше. Устало хмыкнув, Крис вновь откинулся на кресле. Он лениво покрутил в руках вилку, не торопясь с ответом. Мелкий засранец делал так всегда, когда был уверен, что разгадал ситуацию быстрее меня. Он специально тянул паузу, будто наслаждаясь моим тупиком и одновременно давая мне возможность самому дойти до мысли, которая для него уже была очевидной. — Mon cher frère, — произнёс он с неподдельным пафосом, явно довольствуясь тем, что ему выдался шанс раздавать советы, — меня не перестают удивлять размеры твоего эго. По его интонации было понятно, что он уже успел возомнить себя великим мудрецом, и обычно в такие моменты мне хотелось его прибить. Но я заставил себя сидеть на месте и слушать дальше, потому что Крис умеет докапываться до сути, как никто другой. Годы путешествий подарили ему такой высокий уровень эмпатии, каким я похвастаться не мог. — Ты серьёзно считаешь, что причиной её испуга был ты? — спросил он с усмешкой. — А кто? — фыркнул я. — Колонны у здания администрации? Крис, конечно, не купился на мой сарказм. Хотя колонны, к слову, и правда были ужасными. Архитектора, что ими занимался, непременно нужно посадить. — Попробуй хоть на секунду представить, что мир не крутится вокруг тебя, — он закатил глаза. — У неё же есть дочь, да? Может, дело как раз в этом? Чёрт. Причина была до того очевидной, что я не понимал, как, блядь, не додумался до этого раньше. Вивьен. Конечно, чёрт возьми, она переживает за дочь. Достаточно один раз взглянуть на её ублюдка-бывшего, чтобы понять, через что ей пришлось пройти. Я резко выдохнул, отводя взгляд в сторону. Никогда в жизни не чувствовал себя бóльшим идиотом, нежели сейчас. Челюсть сжалась с такой силой, что заскрипели зубы. — О, — усмехнулся Кристофер. — Я вижу, до тебя дошло. — И что мне теперь делать? — спросил я слишком резко, потому что ответа правда не было. Крис замолчал, будто пытался подобрать самые подходящие слова из своего обширного запаса. — Если ты настроён серьезно — а судя по тому, какой ты сейчас нервный, это так — то просто не дави на неё. Дай ей время. — А если она решит, что мне плевать? Теперь я ощущал себя так, словно сижу на сеансе у психолога, и это раздражало ещё сильнее. Но этих «если» было слишком много, чтобы думать над ними самостоятельно. Кристофер склонил голову на бок, глядя на меня так понимающе, что я не знал чего мне хотелось больше — врезать или поблагодарить его за поддержку. — Ты вообще не ищешь лёгких путей, да? — хмыкнул он. — Тогда покажи ей свои намерения. Дай понять, что ты рядом, но не дави, как делаешь это обычно. — Ладно, — сдался я. — Возможно, ты прав. — ¡Dios! Неужели ты наконец это признал? — воскликнул Крис и поднял руку, подзывая официанта. — Такое нужно отметить! Я уже собирался съязвить, когда моего плеча коснулась женская ладонь. Надежда на то, что Вики всё же решила прийти на ужин, погасла, как только я обернулся и увидел её — человека, которого с радостью не видел бы до конца жизни. Остилия, мать её, Вейн. — Мальчики, это правда вы? — приторно пропела она. — Как неожиданно вас здесь встретить! — Oh oui! — рассмеялся брат. — Очень неожиданно встретить нас в нашем же ресторане. — Что ты здесь делаешь? — хмуро спросил я. Ости сладко улыбнулась. — Меня пригласили на день рождения, — она махнула рукой в сторону бара, где сидела большая компания. — Ты что, совсем не рад меня видеть, дорогой? Она вдруг потянулась к моей щеке, оставив на ней поцелуй, и прошептала: — Я думала, ты скучал. Её губы едва коснулись кожи, оставляя после себя лёгкое, почти невесомое тепло, которое должно было быть знакомым. Но теперь оно казалось чужим, не вызывающим никаких эмоций. Я не удостоил её ответом. Игры Остилии для меня закончились в тот самый момент, когда мы разорвали помолвку. Она ещё раз прошлась по мне взглядом, будто напоследок оценивая настроение, а затем попрощалась, всё с той же улыбкой на лице. — Что ж, рада была повидаться! — на её губах заиграла странная ухмылка. — Надеюсь, мы ещё пересечёмся. И, не дожидаясь нашего ответа, она развернулась и отправилась к своему столу той самой модельной походкой, от которой многие теряли голову. Ушла так же эффектно, как и всегда, заставляя прохожих оборачиваться вслед.

━━━━➳༻🍁🍂🍁༺➳━━━━

17 ноября 2025

Холодный воздух ударил в лицо, едва я вышел из машины, и это оказалось даже кстати. Мысли, которые не давали покоя последние несколько дней, наконец немного притихли, уступая место привычной сосредоточенности. Работа всегда была единственным местом, где всё поддаётся контролю. Захлопнув дверь автомобиля, я оглядел территорию. Теперь она не была пуста — рабочие вовсю подготавливали землю для скорой стройки. Экскаваторы рыли траншеи, грузовики подвозили песок и гравий, десятки людей в оранжевых жилетах сновали по участку, и этот привычный строительный хаос действовал успокаивающе. Здесь всё было предсказуемо. Я направился к бытовке, которую поставили сегодня утром. Внутри, склонившись над чертежами, уже сидели два инженера, но я быстро отпустил их, намереваясь работать в тишине и в гордом одиночестве. Я разложил план фундамента клубного дома, пододвинул ближе настольную лампу. Пальцы скользили по линиям чертежа, выверяя расстояния, перепроверяя отметки глубин. Это была привычная, знакомая работа, которая не требовала эмоций. Только эмоции всё равно вырвались наружу, стоило дверям раскрыться и впустить на порог Вики. Я думал о ней все выходные, не в силах сосредоточиться на чём-либо ещё. Чертовка не отпускала меня даже во сне. Каждое утро я просыпался с новой порцией злости на самого себя, эту ситуацию и даже Тревора. Вики замерла и посмотрела на меня как-то неловко, словно не ожидала застать меня здесь. Я же сверлил её взглядом, уже потеряв линию реальности и смирившись с тем, что поработать не удастся. Секунда растянулась. Потом ещё одна. Этого оказалось достаточно, чтобы привычная собранность треснула где-то внутри, оставляя после себя напряжение, от которого уже невозможно было избавиться. Её пальцы едва заметно сжали ткань чёрных брюк, и я вспомнил, как мы встретились на этом участке впервые. Тогда он была одета в какую-то клетчатую юбку и высокие сапоги, вводя меня в заблуждение. Я действительно решил, будто передо мной стоит дилетант, припёршийся на объект в непригодном для него виде. Но стоило ей только открыть свой колкий рот, как я понял, как сильно ошибался. — Я… я думала, здесь никого нет, — сказала она, пытаясь держать голос ровным. Помимо растерянности, которая была на её лице, когда она уезжала после презентации, теперь было нечто, напоминающее злость. Понятия не имею, в чём её причина, но так только хуже. Что, мать вашу, опять случилось? — Джонсон сказал, что ты работаешь над правками по лесному массиву, — ответил я, не двигаясь с места. — Закончила, — она вошла внутрь, но оставила дверь открытой, будто хотела оставить дорогу к отступлению. — Приехала проверить отметки на местности. Нужно сверить границы охранной зоны с тем, что заложено в документах. Холодный воздух тут же потянулся внутрь, цепляясь за края бумаги и заставляя чертёж слегка дрогнуть. Я кивнул и, наверное, впервые в жизни не знал, как себя вести. В голове звучали слова Кристофера, но не поднимать эту тему совсем — тоже не вариант. — Я как раз проверял фундамент для клубного дома. Хотел убедиться, что расчёты совпадают с рельефом. — И как? — она подошла к столу, взяла край чертежа, но смотрела куда-то сквозь него. — Сходится, — ответил я. — Если не считать, что северный склон даёт чуть больше просадки, чем мы ожидали. Но это в пределах погрешности. Теперь кивнула уже она, и тишина, повисшая между нами, давила сильнее, чем если бы на меня сейчас опрокинули грузовой автомобиль. Снаружи кто-то громко крикнул, послышался гул техники, но внутри строительного помещения всё это звучало приглушённо, будто мы оказались в отдельном пространстве, где существовали только двое. В голове внезапно стало пусто, как будто все мысли просто синхронно решили покинуть меня. Осталось только это тянущее ощущение под рёбрами и чёткое понимание, что если я сейчас не скажу, то потом будет только хуже. — Вики, — произнёс я тихо, решив разбавить эту чёртову тишину хоть как-то. — Люцифер, не надо, — перебила она, и в её голосе появилось то, от чего у меня внутри всё сжалось. Её интонация была наполнена отчаянной, но при этом твёрдой просьбой. Она даже не дала мне договорить. Словно заранее знала, к чему всё идёт, и пыталась остановить это прежде, чем станет поздно. Я вновь стал прокручивать диалог с братом, убеждая себя, что замолчать сейчас — лучший выход. Просто не дави на неё. Дай ей время. Чёрт бы побрал эту женщину за то, что она так на меня влияет. — Ладно, — выдохнул я. — Но не думай, что мы не вернёмся к этому разговору. Она посмотрела на меня со смесью благодарности и удивления. Наверное, ждала, что я начну спорить, давить и требовать ответов. — Я просто хочу убедиться, что мы можем работать дальше, — сказала она, и в её тоне появилась деловая нотка. Слова о работе звучали, как попытка спрятаться. Это было в ее духе — переводить разговор в это русло, когда хотелось избежать неприятной темы. И как бы мне не хотелось подняться с этого неудобного стула, подойти к ней и нормально поговорить, я заставил себя отступить. — Можем, — ответил я сквозь зубы. — Тогда я пойду, — бросила она рессеянно. — Проконтролирую процесс. Я смотрел, как её силуэт исчезает в сером ноябрьском свете, и чувствовал, как внутри медленно закипает что-то, чему я не давал выхода. Рука сама собой сжалась в кулак, и я с усилием разжал пальцы, будто это могло помочь удержать всё остальное под контролем. Рано или поздно нам всё же придется это обсудить. Вики стоит того, чтобы научиться держать себя в руках. Мне хватит терпения подождать и не испортить всё окончательно. Надеюсь.

━━━━➳༻🍁🍂🍁༺➳━━━━

Виктория Уокер

6 декабря 2025

Квартира была наполнена непривычным шумом. Вивьен сегодня и так была чересчур активной, а приход Ади и Мими только усилил её и без того хорошее настроение. Друзья сидели на полу, увлечённо слушая детскую болтовню. Виви с большим энтузиазмом рассказывала им, какую замечательную поделку они сделали в садике, а ребята внимали каждому её слову. Ади сидел скрестив ноги, подперев голову руками, и смотрел на девочку так, будто она рассказывала ему величайшую тайну мира, а Мими глядела на неё с нежностью. Такая обстановка должна была меня расслабить. Я надеялась на это всю неделю. Думала, что выходные в близком кругу помогут мне наконец забыться. Что мысли перестанут бегать от крыльца к ресторану, но… не вышло. Я слушала разговоры дочери, пыталась присоединиться к вопросам, что Ади ей задавал, но всё бестолку. Перед глазами продолжал всплывать образ Остилии, что целует Люцифера и… Боже, это было невыносимо. Три недели я всячески его избегала, пыталась не пересекаться с ним на объекте и не приезжать лишний раз в офис. Как там говорят? «С глаз долой — из сердца вон»? Это всё бред. Абсолютно наглая ложь. Он не выходил из головы ни на минуту. Я видела его лицо, когда закрывала глаза. Слышала его голос, когда засыпала. Чувствовала его запах на своей одежде, которую стирала уже трижды, но он, казалось, въелся в ткань навсегда. Я резко выдохнула, отводя взгляд в сторону, будто это могло помочь избавиться от навязчивых мыслей. Не помогло. — Мам, ты слушаешь? — Вивьен потянула меня за рукав, возвращая в реальность. Я моргнула и заставила себя улыбнуться. Заставила мышцы лица подчиниться, хотя внутри всё было сковано льдом, который никак не хотел таять. Три недели я играла роль заботливой матери и сосредоточенного архитектора. Врала самой себе, что всё в порядке, но… ничего в порядке не было. Я чувствовала себя самой настоящей идиоткой. Наивной дурой, что позволила себе такую неосторжность. Как я могла подумать, что для него этот поцелуй имел хоть какое-то значение? — Конечно, слушаю, — соврала я, мягко касаясь её волос. — Ты говорила про домик, который вы делали? — Да! — оживилась она. — Там ещё была розовая крыша, и воспитательница сказала, что это красиво. — Очень красиво, — кивнул Ади с таким серьёзным видом, будто речь шла о настоящем архитектурном проекте. Он подмигнул Вивьен, и та радостно рассмеялась, принимаясь рассказывать про окна, которые они клеили из цветной бумаги, и про заборчик, который получился кривым. Мими же резко перевела взгляд на меня, внимательно изучая выражение лица. Она всегда умела читать меня, как открытую книгу, и сейчас я видела, как в её глазах сменяют друг друга вопросы, которые она не задавала при ребёнке. Поднявшись, она потрепала Вивьен по голове, а затем обратилась ко мне: — Пошли, подруга, поможешь мне убрать посуду. Нехотя встав с дивана, я собрала со стола тарелки и отнесла их к раковине. Мими, прихватив бокалы, отправилась следом. Её рука мягко взяла мою, поглаживая по ладони, а глаза наполнились сочувствием. Я рефлекторно выдернула руку и включила воду. Может, хоть уборка поможет отвлечься. — Вы что, до сих пор не поговорили? — тихо спросила она, её голос был таким осторожным, будто она боялась, что я разобьюсь. Я покачала головой, чувствуя, как внутри снова поднимается та самая тяжесть, которую я носила в себе все эти дни. Она жила под рёбрами, мешала дышать, заставляла сердце биться в неравномерном ритме. Я уже забыла, когда в последний раз просыпалась с ощущением, что день будет лёгким. — Три недели, Ви, — Мими взяла полотенце и начала вытирать тарелки, которые я машинально ополаскивала под водой. — Ты три недели бегаешь от него, как от чумы. Это не похоже на тебя. — А что я должна делать, Мими? Устроить ему скандал? Заявить, что он не имеет права так со мной поступать? — не выдержала я, выдав все терзающие мысли. — Я ведь первая его поцеловала. Он ничего мне не должен и не факт, что вообще хотел этого поцелуя. Мими замолчала, и это молчание было красноречивее любых слов. Она не торопила, не давила, просто стояла рядом и ждала, пока я сама соберусь с мыслями. Я смотрела на воду, которая текла из крана, на мыльную пену, обволакивающую тарелки, и думала о том, что всё могло быть иначе. Если бы я не сбежала тогда. Если бы не увидела ту женщину. Если бы не решила, что он не будет ждать. — Вы всё равно должны поговорить, — настояла подруга. — Вдруг ты неправильно всё поняла или… — Или что? — Не знаю, — прошептала она. — В любом случае, так дальше нельзя. Мими вздохнула, и в этом вздохе было столько всего, что я не могла разобрать. Она отложила полотенце и повернулась ко мне, прижимаясь спиной к столешнице. — Знаешь, что я думаю? — спросила она, и её голос был ещё мягче, чем обычно. — Что? — Что ты влюбилась. Ты можешь бояться, можешь продолжить его избегать и внушать себе, что это ничего не значит, — перечисляла она, — но это не поможет. Хватит себя мучить, Вики. Ты выбрала молчание не из-за Люцифера или его бывшей. А потому что ты не хочешь позволять себе чувствовать. Я хотела возразить. Хотела сказать, что это не так, что я не боюсь, что я просто не готова, что мне нужно время. Но слова застряли в горле, потому что она была права. Я действительно влюбилась, как самая настоящая дура. В его упрямство, в его способность спорить со мной часами, в его голос, когда он говорил с Вивьен, в его глаза, когда он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в мире. И я действительно боюсь окунуться в это состояние ещё глубже. — И что мне делать? — спросила я тихо, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но не давая им прорваться. — Не знаю, — Мими пожала плечами, и в этом жесте было столько жизни, столько её самой, что я почти улыбнулась. — Но, наверное, стоит хотя бы спросить. Потому что бегать всю жизнь не получится. Рано или поздно ноги устанут. — А если он скажет, что я ему не нужна? Она посмотрела на меня с тем выражением, которое бывает у людей, которые знают тебя дольше, чем ты сама себя помнишь. — Тогда ты хотя бы будешь знать это наверняка и сможешь двигаться дальше. А сейчас ты не живёшь, Ви. Ты просто ждёшь, сама не понимая чего, а от этого только хуже. Я молчала, переваривая её слова. Внутри что-то сдвинулось. Я смотрела на свои руки, всё ещё мокрые после мытья посуды, и думала о том, что Мими права. Бегать бесконечно не получится. Рано или поздно придётся остановиться и посмотреть правде в глаза. — Ты права, — сказала я наконец, и эти слова дались легче, чем я ожидала. — Я всегда права, — усмехнулась она, и в её глазах снова зажглись те самые чертята, которые делали её самой собой. Я тихо фыркнула, качнув головой, и выдохнула, чтобы вкусить эту внезапную лёгкость, которая на секунду появилась внутри. — Не зазнавайся, — пробормотала я. — Уже поздно, — отозвалась Мими, легко толкнув меня плечом. На кухне снова стало спокойно. Вода тихо стекала в раковину, за окном лениво тянулся серый вечер, а из комнаты доносился голос Вивьен, вперемешку со смехом Ади. Этот звук вдруг оказался якорем, который возвращал меня обратно, в реальность, где всё было не так уж и разрушено, как казалось пару минут назад. Я вытерла руки и на секунду задержала взгляд на окне. В отражении на меня смотрела всё та же я, только уставшая чуть больше, чем обычно. Я не знала, чем закончится этот разговор, когда он всё же случится. Не знала, готова ли услышать ответ, который может мне не понравиться. Не знала, хватит ли у меня сил не сбежать снова. Но наконец понимала, что прятаться и дальше бессмысленно. Это не помогает, не делает ситуацию проще. Только растягивает это ужасное состояние, превращая его в бесконечное ожидание. Нам определённо нужно всё обсудить, и я благодарна Мими за это осознание. Только вот жалко, что подруга не рассказала, откуда взять силы на этот разговор.