Глава 2

От лица Сени Сознание постепенно приходило в норму. Все тело ломило. Приоткрыв глаза, я обомлела. Я была в совершенно другом лесу. Величественный лес, словно древний страж природы, раскинулся на многие километры, окутывая землю своей зелёной мантией. Его могучие деревья, словно великаны, возвышаются над лесной подстилкой, создавая таинственный и чарующий мир, где каждый уголок хранит свою загадку. Под ногами мягко пружинит мох, укрывающий землю мягким ковром, а в воздухе витает аромат хвои и лесных трав. Здесь, в глубине леса, можно услышать тихий шёпот ручьёв и увидеть, как солнечные зайчики танцуют на поверхности лесного озера. Привстав, я заметила Юлю. Свою лисичку. Она лежала без сознания, я мгновенно бросилась к ней. Я бы не пережила, если бы с ней что-то случилось. Я сидела коленями на влажном мхе, благо он был мягким и не травмировал колени, и трясла лису, пытаясь привести в чувство. Когда ее глаза приоткрылись, у меня скрутило живот от облегчения. Я просто села рядом, пытаясь отдышаться и осмотреться. В кармане пропал телефон, а в сумке был лишь мой любимый складной нож и потёртая пачка сигарет с зажигалкой. Вытащив пачку и закурив, я устремила свой взгляд на Юлю. Улыбка моментально появилась на моем лице. Юля пошарила по карманам, пытаясь найти телефон. Она замерла. – Где мой телефон? – голос ее подрагивал от напряжения. – Ммм, без понятия. Мой тоже пропал. Давай покурим и потом уже решим, что делать. Надо искать выход, но сначала покурить. Садись давай, ток кури свои, у меня мало осталось. – Я подвинулась, освобождая место для своей любви, так закатила глаза, но села и достала сигареты. Мы долго сидели в тишине. Юля первая подала свой голос, высказывая свои переживания. – Я же понимаю, что мы потерялись, а если мы не успеем до дома дойти или мы вообще не найдём, где он? Нас родители ждут дома, если мы не придем вовремя, то меня накажут, и мы вообще видеться не сможем, а если... – Юля могла бесконечно переживать и говорить самые ужасные варианты событий. Ксюша потянулась, обняв ее. Она хотела успокоить и показать, что все будет хорошо. – Ну не переживай ты так, все хорошо будет. Мы сейчас пойдем походим и найдем выход и успеем вовремя. Докурив, мы встали и пошли бродить по лесу. Ножом я делала засечки на деревьях, чтобы не потеряться еще больше. Мы аккуратно пробирались сквозь деревья. Я оживленно болтала с лисой, чтобы подбодрить ту. Вдруг раздался грохот. Я присела, потащив за собой лису. Это было очень похоже на выстрелы. После смерти отца и после оружейного салюта на его похоронах я бы везде отличила эти пугающие звуки. Подав знак, что лучше закрыть уши, я начала прислушиваться, чтобы понять, как далеко эти выстрелы находятся. Умом я понимала, что, скорее всего, это кто-то охотится и ему нет дела до нас, а возможно, он бы и помог, но сердце отказывалось верить. У меня было плохое предчувствие. Вдруг совсем рядом прогремел выстрел. Юля вжалась в меня, а я, приобняв ее, пыталась стать меньше и незаметнее. В правой руке я сжимала любимый нож. Щас я радовалась как никогда, что наточила его, а не оставила, как обычно, на потом. Вдруг мы услышали шаги, под которыми ломались ветки. Я заметила камень, лежащий на земле. Я действовала больше на рефлексах, чем обдумано. Взяв камень, я кинула его подальше от нас. Прозвучал выстрел. Этот некто выстрелил в то место, куда упал камень. Стало страшно. Лиса уже во всю дрожала, сжимая мою футболку. Меня тоже чуть-чуть потряхивало, но я пыталась быстро придумать план действий. Вдруг раздался грубый басистый голос, от которого я вздрогнула: – Тебе некуда бежать, немчура, выходи, может жив останешься. И тут меня осенило. Если он ищет немцев, то нам спокойно можно выходить, так как мы обычные русские дети. Мой дедушка был немцем, но на внешности это не сильно и сказывалось, я просто знала немецкий и изучала его. – Mein jüdischer fuchs, сиди здесь. Я выйду, осмотрюсь, ни в коем случае не выходи без моего знака. Я люблю тебя. Не став слушать возмущение, я вышла с поднятыми руками. На меня направили оружие. – Простите, я просто гуляла и потерялась в лесу. Мужчина был одет в военную форму. Меня это очень насторожило. Я рассматривала его и не понимала, что мне делать. Он был грязный и повидавший многое, это было видно по глазам. Солдат тяжело вздохнул и опустил оружие. Я сделала знак рукой, после чего моя лиса вышла на опушку. Я посмотрела на лису. Наклонившись к ее уху, я прошептала на немецком: – Wir müssen gehen, ich traue diesem Soldaten nicht. Солдат замер и посмотрел на нас. Видимо, он услышал. Я замерла, натянуто улыбнувшись: – Вы извините нас, нам пора. Развернувшись, мы быстрым шагом ушли, постепенно ускоряясь, к концу мы уже бежали. Мы вышли к какой-то деревне. Походя мимо домов, мы обратили внимание на то, что только в одном окне горел свет, остальные дома были как будто заброшенные. Я решила постучать, чтобы поговорить с хозяйкой дома и спросить по поводу солдат. Дверь открыла миловидная женщина лет 40. Она была одета в домашний тонкий халат. Волосы были убраны небрежным пучком. Она значительно удивилась, когда увидела нас. Она выглядела как будто увидела призрака. Я сжала край футболки: – Извините, а вы можете сказать, что здесь происходит? И как добраться до города? – Дети, вы чего, заходите, вы все чумазые и, наверное, голодные. Заходите, я вас накормлю, и мы с вами поговорим. Я настороженно посмотрела на Юлю, будто бы спрашивая, пойдем или нет? Та еле заметно кивнула, и мы зашли в дом. Он выглядел очень старым, но атмосферным. На стене висел календарь. Я в шоке замерла. На календаре был 1941 год. Я одёрнула лису, показывая ей. В тот момент в моей голове сложился пазл. Тот солдат в лесу, заброшенная деревня, выстрелы. Я еле слышно произнесла: – Великая Отечественная война... Мы переместились во времени. Мой голос дрожал. Я не понимала, как это вообще возможно. Мой взгляд устремился на ту женщину. От стресса меня начало тошнить. Лиса, заметив это, подбежала ко мне и обняла меня, пытаясь успокоить. Через минут 5 я начала успокаиваться. Мне все равно было страшно, но уже не так сильно. Теперь хотелось лишь ответы на вопросы