6. Посланник Этерниуса

Фаби долго петлял переулками, чтобы отойти как можно дальше от центра города. У городских стражников перстней не было, но рисковать понапрасну не хотелось. Вот у Эризиуса перстень наверняка есть. Но в этом и смысл. После самосожжения оракула воздух в Талмаре словно сгустился. Город был напряжён, и это ощущалось во всём: в темпе уличного движения, в гуле улиц, даже в том, как одевались теперь горожане. Так, словно в любой момент им придётся бежать… Заговаривая кронпринцу зубы городскими сплетнями, Фаби как бы невзначай потёр шею. Защёлка открылась, и цепочка скользнула по груди под заправленную в штаны рубаху. Фаби осторожно поправил пояс штанов, прижимая им цепочку. Она холодила кожу и слегка натирала, но Фаби это не беспокоило. Так он хотя бы будет знать, что она не потерялась. Наконец они нырнули в подворотню недалеко от храма, в котором Фаби встречался с Клеменсом. В этом районе он был по крайней мере более-менее уверен. Фаби мысленно собрался, набрал в грудь побольше воздуха и выпалил, глядя Эру в глаза: — Я видел тебя на площади, когда оракул совершил самосожжение, Эр. Кронпринц едва заметно вскинул брови, но больше никакой реакции не выдал. Будто не поверил, что кто-то мог его узнать. — Хочу тебе кое-что показать. Фаби сконцентрировался, представляя себе, как резкий порыв ветра треплет каштановые пряди Эра и хлопает полами его дорожного плаща. По утоптанной грунтовой дороге потянуло сквозняком, ветер действительно взлохматил кронпринцу волосы и поиграл с одеждой, но самое главное — Эриз схватился за указательный палец правой руки, на котором краснел простой и изящный перстень. — Ты что творишь?! Прекрати. — Он ошарашенно уставился на Фаби. Фаби пожал плечами и невинно улыбнулся. — Я хочу знать, на чьей вы стороне, Ваше Высочество. Эризиус поджал губы и отрывисто кивнул, покручивая на пальце немного остывший перстень. На обычное присутствие оракулов этот редкий сплав зенориума реагировал нагреванием. Если оракул не чаровал — перстень едва теплел, но стоило сотворить самые слабые чары — и зенориум становился горячим. Как только Фаби расстегнул цепочку, перстень кронпринца начал теплеть. Но то ли кронпринц не заметил этого сразу, то ли не придал значения по какой-то причине. — Во-первых, не называй меня так. В городе я просто Эр или, если хочешь, Эриз. Во-вторых… — Кронпринц посмотрел на Фабиана угрюмо и будто бы с упрёком. — Я и сам не знаю, на чьей я стороне. Но то, что сейчас происходит в Зенории, мне не нравится. Фабиан удовлетворённо кивнул. Сердце забилось чаще: не ошибся. Угадал. — А Его Величество знает, что тебе это не нравится? Эр тихо и как-то горько хмыкнул. — Не знает. И ему не стоит знать. А тебе зачем это всё? — Он вдруг сжал кулаки, тон его стал резким. — Думаешь, если я тебя один раз от глупостей остановил, то теперь по твоей просьбе за оракулов перед королём впишусь?! Фаби примирительно поднял руки. — Успокойся. Просто… У меня — твоя тайна, у тебя — моя. Чтобы было честно. Эр отвернулся, заскользил взглядом по старым жилым домикам. Многие окна были закрыты ставнями навсегда. — Что мне только с твоей тайной теперь делать? — тихо и зло спросил он. — Если о моих вылазках в город узнают, меня ждёт разве что нагоняй от Наставника. А ты понимаешь, что ждёт тебя? Фаби был с ним согласен. Да, неравноценный обмен. Кронпринца если и запрут в четырёх стенах за такие вольности — это наверняка будут не тюремные стены. Но интуиция подсказывала, что он сделал правильный выбор. Она редко его подводила. — Эриз, меня ничего хорошего не ждёт в любом случае, — в тон кронпринцу ответил Фаби. — Ни при твоём отце, ни при Стиге. — Почему тогда ты не уехал на Терранос? — голос кронпринца стал каким-то блеклым, с оттенком отчаяния. — Потому что не могу и не хочу, — огрызнулся Фаби. Не объяснять же ему, в самом деле, что дедушка и бабушка уже просто не приживутся на новом месте, не начнут всё с нуля в другой стране. Да и здесь их не оставишь одних… — Я сказал всё, что хотел. — Фаби небрежно пожал плечами и спрятал руки в карманы куртки. — Разве что… Ты мог бы проведать Бертрама? Эр дёрнул плечом, опустил глаза. — Его отпустят после суда. Но я попробую. — Спасибо, Эр, — немного виновато улыбнулся Фаби. — Вывести тебя обратно в центр? — Буду признателен, — коротко кивнул кронпринц. *** Эриз следовал за Фаби в задумчивом молчании. Он был удивлён, увидев перед собой оракула, тем более так дерзко чарующего прямо перед носом — странно было думать о себе в таком ключе — у представителя государства. Он был восхищён смелостью Фаби. Но одна его фраза зацепила Эриза больше других. И никак не шла из головы. — Почему при Стиге тебя не ждёт ничего хорошего, Фабиан? — наконец спросил он. Фаби оглянулся, окинул Эриза оценивающим взглядом. — Потому что он — зло во плоти, Эр. Эриз опешил. Было странно слышать такое от оракула. Почти так же странно, как чувствовать на себе его чары. — Он же посланник Этерниуса, — неуверенно возразил Эриз. Фаби цокнул языком и закатил глаза. — Не думал, что даже там, — он ткнул пальцем вверх, видимо, имея в виду высшие слои общества, — верят в эту чушь. То, что Этерниус благословляет оракулов на любые чародейства и даёт силы только тем, кто чтит его и следует его воле, — чушь собачья. Сказка для тех, кто не наделён чарами, которую Стиг, будь он неладен, выгодно вывернул в свою пользу. Эриз нахмурился. С детства он знал, что оракулы ежедневно молятся и проводят в храмах службы, обращаясь к своему покровителю. Что только тем оракулам, которые чтут заповеди и искренне поклоняются, Этерниус даёт силы на поистине великие чародейства. С тех пор как Стиг узурпировал власть в родном государстве, Скалгарде, Эриз неоднократно слышал, с какой идеологией он шествует по материку. Сам Этерниус благословил его на этот поход. Стиг — мессия, глас божий. Именно поэтому он сильнейший оракул из всех ныне живущих. Именно поэтому его чарам никто не в силах противостоять. — Вы ведь молитесь Этерниусу по три раза на дню, — растерянно заметил Эриз. — Мы это так называем. Молитвами. На самом деле это скорее… транс? Мы берём силу для чар в… м-м-м, в «нигде», — подолгу подбирая слова, ответил Фаби. — Это даже тебе одному сложно понять… В общем, объяснять всё божьей милостью куда проще. Эриз фыркнул. Проще. Да государства капитулируют перед чёртовым Стигом без единого пушечного ядра просто потому, что он — мессия! Какого хаоса? — Это абсурд, — на большее ему просто не хватило слов. — Почему никто из оракулов его не остановил, если всем вам известно, что он лжец? — С чего ты взял, что никто не пытался, Эр? В одном Стиг не лжёт. Он чудовищно силён. Эриз промолчал. Он не слышал ничего об оракулах, которые пытались бы выступить против Стига. Может быть, потому, что их действительно не было. А может быть, потому, что отцу было выгодно, чтобы о них не знали. Он сделал ставку на изгнание оракулов из Зенории: ведь ты никак не убедишься наверняка, кто на чьей стороне. А значит, информация о том, что кто-то из оракулов противостоит Стигу, внесла бы смуту в общество. Но если всё действительно так, как говорит Фаби, если оракулы действительно пытались остановить Стига и не сумели… — Отец рассчитывает на дальний бой. Новые пушки зенорской армии стреляют дальше, чем долетают чары. Фаби покачал головой. — Пушки его не остановят, Эр. Задержат, может быть. Но не остановят. — Звучит так, словно ты заранее смирился с тем, что в любом случае мёртв. Фаби внезапно расхохотался, безмятежно болтая корзиной из стороны в сторону. — Нет. В любом случае мёртв ты, кронпринц. А у меня ещё есть призрачный шанс. — Стиг не казнит бывших правителей, — угрюмо парировал Эриз. — Если он возьмёт Зенорию, у меня есть шанс получить кресло наместника. — Ты серьёзно? Стиг не казнил бывших правителей в других королевствах. Там, где не изгоняли, не арестовывали и не казнили оракулов. Здесь всё будет иначе. — Ты будто бы одобряешь мою казнь, Фабиан. — Нет, просто немного злорадствую. Прости. Единственный шанс для Зенории выстоять — перестать гнать оракулов взашей и объединить усилия. Мы пришли, Ваше Высочество. — Фаби махнул корзиной в сторону лавки своего деда. — Мне пора. Эриз только кивнул. Его ответ на слова Фаби, скупое «это невозможно», так и остался неозвученным. Отец ни за что не отступится и не сменит тактику. Потому что Его Величество Лауридиус Овергард никогда не бывает не прав.