Сотапанна 1.02

Была за морем страна и называлась она Аолайго. Страна эта прилегала к великому морю, посреди которого возвышалась Гора Цветов и Плодов… На вершине Горы Цветов и Плодов стоял волшебный камень, высотой в три чжана, шесть чи и пять цуней и окружностью в два чжана и четыре чи… и вот небо и благоухания земли, животворная энергия солнечных лучей и сияние луны словно вдохнули жизнь в скалу, и она зачала чудесный плод… это яйцо постепенно развивалось и наконец превратилось в каменную обезьяну, наделенную всеми пятью органами чувств и четырьмя конечностями. Обезьяна сразу же выучилась карабкаться и бегать. Прежде всего она поклонилась на все четыре стороны и, совершая поклоны, устремила свой взор вдаль. Сверкавшие золотом лучи ее глаз достигли дворца созвездия Полярной звезды… «Путешествие на Запад», глава 1 Пэйчжи лениво размышлял, не сыпанул ли он чего лишнего в свой соус. Гораздо приятнее было бы думать, что всё это ему мерещится. К сожалению, благодаря лёгкому щипку за бедро он окончательно очнулся и теперь наблюдал, как… незваный гость… уплетает жареную говядину. Пэйчжи поставил свою тарелку, которая с каждой минутой становилась всё холоднее, опустил руки и ни на секунду не сводил глаз с незваного гостя. Лишь изредка он бросал взгляд на развевающийся хвост, чтобы убедиться, что да, говорящая обезьяна ввалилась в его дом, казалось бы, из ниоткуда, и ест его еду. Пока обезьяна продолжала есть из вока, Пэйчжи внимательно вглядывался в её черты, хотя бы для того, чтобы унять панику, грозившую разорвать его сердце. Он видел обезьян разных видов в интернете и, конечно, в книгах, даже парочку в старом зоопарке Броктона, пока он не был разрушен Визг ворвавшейся туда во время очередной погони. Эта обезьяна не была похожа ни на одну из них: у неё был узкий заострённый подбородок, обрамлённый и покрытый гривой тёмного меха. У него был тонкий и приплюснутый нос, а передняя часть лица слегка выпирала, напоминая короткую морду. Казалось, что он пытается подражать человеческому лицу, но у него мало что выходило. Судя по тому, как он держал миску, его руки были больше, чем у Пэйчжи, а когти выглядели совсем не декоративными. Наконец обезьяна поставила миску и облизнулась. — Ах, горячее мясо и дымящийся белый рис! Как же давно я вас не ел! — Он повернулся к Пэйчжи, оскалив клыки, и поклонился. — Ещё раз благодарю тебя, добрый купец. Несомненно, твои предки улыбаются тебе за то, что ты приготовил такое прекрасное блюдо! — Эм… спасибо? — И то, как он говорил, несмотря на хрипотцу в голосе… это был безупречный мандаринский диалект, без сомнений, но он звучал… старомодно. Даже официально. Он слышал, как несколько пожилых китайцев по соседству говорили так же. — Я… не слышал, как вы вошли. — Хм? Ах, прости мою грубость; твоя стряпня так меня очаровала, что я забыл представиться, — он широко улыбнулся Пэйчжи. — Но когда я проснулся, то увидел столько всего! Всё изменилось! Скажи мне, в какой мы провинции? Пэйчжи моргнул, всё больше смущаясь. — Провинции? — А, так у смертных теперь новый император? Значит, он называет это место своим королевством. Тогда, уважаемый торговец, можешь ли назвать мне имя этого королевства. Должен же быть предел тому, насколько растерянным может сделаться человек за день - да что там, за час, - потому что Пейджи продолжала моргать, глядя на обезьяну. — Это королевство...? Э-э... Соединенные Штаты Америки? Обезьяна склонила голову набок. — Мэйго? Хм… Не могу сказать, что я слышал о сей земле. Должно быть, император из простых, раз не называет своё королевство своим именем. С каким краем Поднебесной оно граничит? У Пэйчжи отвисла челюсть: он не знал, что такое США? Это было… неслыханно! Даже самые бедные иммигранты знали, что такое Америка! И почему он решил, что она граничит с Китаем!? — Э-э... нет. — Обезьяна моргнула, и Пэйчжи продолжил, хотя бы для того, чтобы неловкость не вернулась. — Мы вообще не в Китае. Обезьяна перестала есть, и её глаза на мгновение расширились. Из её рта, донеслось хриплое мычание. — Чужая земля… что ж, это объясняет странные здания и необычных людей. Те, что в масках, были мне знакомы, но души, к которым они обращались, — такие круглые глаза и длинные носы! Я бы посмеялся и подумал, что они невезучие гуай, если бы не их запах! Он хихикнул и схватился за живот, подпрыгивая, как мячик. — Ах, но я в замешательстве. Если мы не в Поднебесной, то где же это Мэйго? Пэйчжи прикусил губу, пытаясь придумать ответ. Ситуация выходила из-под контроля, и ему нужно было как-то с этим справиться. — У меня… у меня есть карта внизу. Если вы позволите мне сходить за ней… — Карта? О, радость! Да, это было бы очень кстати. Владелец магазина кивнул, поднялся со своего места и медленно направился к двери. Выходя из комнаты, он краем глаза заметил, как обезьяна снова улыбнулась ему, продолжая осматривать скромную комнату. Когда Пэйчжи наконец спустился по лестнице, он со стоном прислонился к стене. — Какого хрена?! Это было уже слишком! Слишком!  В его комнате была одетая говорящая обезьяна!!! Почему? Это карма за то, что он завысил цену на те статуэтки Александрии? За тот неоплаченный напиток в баре? Как это происходило, почему это происходило и почему именно с ним!? Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Нет, он не может позволить себе сорваться, ведь неизвестно, что сделает обезьяна. Может, вызвать полицию? Это было бы логично… но одна мысль остановила Пэйчжи, прежде чем он решился действовать. Что он им скажет? Что говорящая обезьяна вломилась в его дом и ест его еду? В лучшем случае они поднимут его на смех. В худшем случае вызовут СКП. — Да…Я слишком много об этом думаю. Это не может быть настоящая обезьяна. Это должен быть один из тех… как же они там назывались… Дела 53? Кейпы, которые превратились в монстров и потеряли память? Должно быть, это один из них. Но теперь я точно знаю, что копы не вариант. Если бы обезьяна действительно была кейпом, в дело вмешалась бы СКП, а обезьяна не была похожа на того, кто будет спокойно сотрудничать с властями. Нет, будет драка, а потом появятся еще кейпы, как и АПП ... может быть, даже Лун. Об этом не может быть и речи. Он не стремился к смерти, будь то от сопутствующего ущерба или личного визита представителей высшего руководства АПП. Так что пока ему придётся подчиниться своему незваному гостю. Через несколько минут поисков Пэйчжи вернулся в комнату со свернутой картой под мышкой. Обезьяна улыбнулась ему и с интересом посмотрела на карту, которую Пэйчжи развернул и положил на стол. — Это Китай, — сказал Пэйчжи, указывая на страну. Затем он провёл пальцем по карте в сторону Броктона. — А это Соединённые Штаты. Теперь настала очередь обезьяны сделать паузу. В течение следующей минуты или двух он разглядывал карту, и его ухмылка сменилась задумчивым выражением лица.  Пэйчжи видел, как губы обезьяны беззвучно двигаются, словно он проговаривает про себя названия, напечатанные на карте на китайском языке. Незваный гость вздохнул, и из его пасти донеслось скрежещущее рычание. — Понятно… Должно быть, я довольно долго медитировал, раз не узнаю эти места. — Он запрокинул голову и рассмеялся. — Ха! Видел бы меня сейчас Учитель! После всех наших путешествий я — заблудился! Он снова посмотрел на карту. — Но, судя по увиденному, возможно, Будда втайне благословил меня. Хотя никто при дворе с этим не согласится, эти своенравные глупцы… подумать только, Срединное царство, так называемый центр мира, настолько мало… Пока обезьяна продолжала болтать, у Пэйчжи возникло странное ощущение. Бессвязная болтовня обезьяны задела его за живое, словно отголосок смутного сна, но он никак не мог понять почему. — Купец! — Пэйчжи оторвался от своих праздных мыслей и посмотрел на обезьяну, которая смотрела прямо на него. — То место на карте, на которое ты указываешь, — это, случайно, не сей ли город? — Д-да, это Броктон-Бей. – Бу ло кэ дунь вань… — повторила обезьяна. — Ещё одно странное имя. И чувствую я, не последнее. Ну что ж! Такова дхарма! — закончил он на более весёлой ноте. Пока Пэйчжи приходил в себя после ментального удара и выпуская пар из ушей, в окно влетел ветерок и погладил его по щеке. Обезьяна повернулась к окну и глубоко вздохнула, довольно улыбаясь. Её крошечный нос сморщился, и на лице появилось что-то вроде гримасы, но тут же исчезло. Он снова повернулся к Пэйчжи и уже собирался что-то сказать, как вдруг его глаза расширились от внезапной догадки. Затем он резко вскочил, напугав беднягу, и слегка поклонился. — Добрый купец! Кажется, я не знаю твоего имени! Прости мою грубость, но ты был хорошим хозяином, и я хотел бы узнать твоё имя! Пэйчжи сглотнул, не обращая внимания на пот, стекающий по его носу. — Меня зовут Пэйчжи. Ло Пэйчжи, — ответил он, используя восточный порядок имён. Обезьяна кивнула, словно довольная. — Хорошее имя, Пэйчжи-сяньшэн. И раз уж ты был так любезен, что назвал мне свое имя, я дам тебе своё. Он отвесил изящный поклон и выпрямился, сложив руки. — У меня много титулов, заработанных великими деяниями за многие жизни. Однажды сам Шакьямуни короновал меня как Всепобеждающего Будду, прежде чем я вернулся на свою гору. Моё буддийское имя — Сунь, а имя, данное мне моим старым учителем, — Укун. Я прекрасный царь обезьян горы Цветов и Плодов, и мне приятно познакомиться с тобой, Пэйчжи-сяньшэн. … Их окутала густая тишина. Обезьяна стояла, выпрямившись и улыбаясь, а у хозяина лавки отвисла челюсть и вот-вот должны были выкатиться глаза. Если бы кто-то мог заглянуть в разум Пэйчжи, он бы увидел, как шестерёнки в его голове остановились. — Сунь… Укун? — спросил Пэйчжи тихим голосом, почти шёпотом. — Тебя… тебя зовут Сунь Укун? — Так и есть. Ах! Ты видно знаешь обо мне? Пэйчжи нервно усмехнулся. — Я… слышал о нем… раньше… Конечно, он слышал о Сунь Укуне! Какой азиатский ребёнок не слышал? Бессмертный Царь Обезьян!? Из «Путешествия на Запад»? В детстве отец бесчисленное количество раз читал ему эту историю. Половина детей надевала маску обезьяны с двумя перьями на вечеринках в честь Хэллоуина в их районе! А эта обезьяна утверждает, что она Сунь Укун!? Абсурд. Должно быть, это был кейп-подражатель. Обезьяна — самопровозглашённый Укун — фыркнул и весело улыбнулся. — Я знаю, что я потрясающий, и такая реакция вполне объяснима. — Он повернулся к окну и промурлыкал: — Мне бы хотелось остаться и поговорить с тобой, но я хочу увидеть больше этого сказочного города, особенно сейчас, когда светит солнце и мой аппетит удовлетворён. Прежде чем Пэйчжи успел ответить, Укун выпрыгнул из окна на улицу. Испугавшись его внезапного поступка, Пэйчжи бросился к окну и увидел, как обезьяна лениво оглядывает улицу, ни о чём не беспокоясь. Каким-то чудом вокруг не было ни одного человека, который мог бы увидеть примата в мантии или его самого. Наконец-то маленькое чудо. Укун обернулся и помахал Пэйчжи с улицы. — Надеюсь увидеть тебя снова, Пэйчжи-сяньшэн! Пусть карма подарит тебе счастливое будущее! — С этими словами он согнул колени… ...и взмыл в воздух. … … …  Пэйчжи рухнул на подоконник и застонал, у него перед глазами всё плыло. Обезьяна только что подпрыгнула в воздух, как блоха. Обезьяна в одежде, которая, съев его еду, назвалась Сунь Укуном. В голове бедного Пэйчжи хаотично метались миллионы мыслей, но только одна пробилась сквозь туман: — Думаю, сегодня я не буду открываться... может, просто сяду и почитаю. Или напьюсь в стельку. Или и то, и другое.

***

— Хм… мои слова задели Пэйчжи-сяньшэна? Он выглядел довольно расстроенным, когда говорил, — подумал Сунь Укун, семь раз бессмертный, и усмехнулся. — Ах, но многие теряли дар речи при виде меня. Не то чтобы я их винил; смертные приходят в восторг от малейших вещей, не говоря уж об великолепном мне. Он перевёл взгляд на горизонт, окутанный утренним туманом. — Что за странные здания. Высокие, как пагоды, построенные из прочного камня, который не крошится, с причудливыми металлическими предметами, торчащими, как ветви деревьев. Ни единого намёка на дерево, ни одной черепичной крыши. — Он провёл рукой по поверхности крыши, на которой стоял, чувствуя, как грубая текстура камня царапает его ладонь. — В отличие от любого другого камня, который я видел раньше, этот очень прочный. Но довольно… уродливый. Дом из такого прочного камня должен быть соответствующим образом отделан! Он глубоко вдохнул и поморщился, почувствовав запах пепла и грязи.  — Гах! Такое ощущение, что я снова у подножия Пылающих гор! Вонь не столь сильна, но воздух наполнен сажей и грязью! Неужели у этих смертных настолько притупились чувства, что они не чувствуют этого запаха? — Не говоря уже о крови… если бы концентрация была ещё сильнее, кровь бы дождем лилась из облаков. — Он спрыгнул с крыши и полетел вниз. Приземлившись, он быстро огляделся и понял, что находится в переулке со странными фресками на стенах и выцветшими пятнами крови, которые напоминали не о битве, а о чём-то более зловещем. — Здесь не было ни славы, ни почёта... ничего, кроме греха и низменных инстинктов. — Он вышел из переулка на новую улицу. Слева от него из густого скопления каменных зданий выходила дорога. Справа от него мостовая сменялась деревянным настилом, а виднеющийся вдалеке пляж скрывала слабая завеса тумана. Он видел, как мимо него проходили другие странные смертные, сгорбленные, с круглыми, как тарелки, глазами. — Люди западных земель имели схожие черты лица, но их кожа была цвета бронзы или охры. Пэйчжи-сяньшэн и его род родом из моих земель, готов поклясться. Ха, если бы только эта свинья могла видеть меня сейчас, дивящимся всему, как глупая девица! Он несколько мгновений вглядывался в горизонт и чувствовал, как его мысли становятся всё мрачнее. — Сколько времени прошло… — пробормотал он. — Как я оказался так далеко от родных берегов? И как я вообще покинул гору? Я уверен, что моя медитация не была столь глубока. Когда он попытался воскресить в памяти события последних дней, его разум окутал туман, и перед мысленным взором замелькали лишь обрывки образов. Крик. Гром. Руки. Камень. Царь обезьян покачал головой и зашипел. Что с ним случилось? Морской бриз нежно ласкал его лицо, отвлекая от раздумий.  Укун оглянулся и посмотрел вверх, на горизонт, где виднелись высокие здания. Он раздумывал, не прыгнуть ли ему снова, чтобы полюбоваться видом, как вдруг его ноздри защекотал сильный запах масла и мяса. Не обращая внимания на слюну, стекающую по его подбородку, Укун повернулся в сторону источника аромата. — Что это за необычный, но притягательный аромат? Там, в углу, был магазин с зелёным навесом, выступающим над мостовой. Вывеска над ним была написана на языке этого… Мэйго… которого он не понимал. Его острый слух уловил доносившиеся из магазина тихие голоса, говорившие на том же языке, что и двое смертных, которых он спас прошлой ночью. — Они были в ужасе, это точно. И я не понял ни слова из того, что они бормотали. — Он задумчиво потёр подбородок. — Хотя сейчас было бы забавно поиздеваться над людьми… Я лучше посмотрю, что является источником этого восхитительного аромата, без того чтобы местные гнали меня прочь. Кивнув самому себе, Укун хрустнул костяшками пальцев и крутанулся на месте. Его окутал клуб дыма, и из него вылетела золотая цикада. — Ах, мастер Сюйпути, искусство перевоплощения было вашим величайшим подарком для меня! Обезьяна, превратившаяся в насекомое, незаметно пролетела в магазин и приземлилась на один из пустых столиков. За главной стойкой дородный небритый мужчина в испачканном фартуке что-то рубил длинным ножом. Взмахнув крошечными крылышками, замаскированный Укун подлетел к стойке и опустился на прилавок. К своему восторгу, он увидел, как мужчина кладёт измельчённое мясо с жиром между толстыми ломтиками хлеба, поливая все всевозможными соусами и посыпая овощами, в том числе круглыми ломтиками чего-то красного, незнакомого обезьяне. — О, какое сытное блюдо! Любой монах упал бы в обморок при виде такого количества мяса. Я сам нечасто ем мясо, но… должен сказать, что мои медитации пробудили во мне аппетит. Хех, мастер Тан упал бы в обморок, если бы был здесь. Громкий крик заставил Укуна вздрогнуть. Он поднял глаза и увидел, как толстяк ставит еду на прилавок. Подкравшись к краю стекла, он увидел, как молодая женщина с огненно-рыжими волосами, одетая так, что при любом дворе — или в любом другом месте, кроме борделя, — она вызвала бы возмущение и скандал, подошла и взяла блюдо, положив на прилавок зеленоватую бумажку. Повар взял бумажку и дал ей несколько монет в обмен. — Хм, я слышал, что в некоторых крупных городах начали использовать бумагу в качестве денег… должно быть, в этой стране так же. Женщина вернулась за свой столик, где сидели ещё две женщины, у одной из которых кожа была цвета тёмной земли. Они поздоровались с ней, и они начали болтать, время от времени хихикая, как и подобает девушкам, которыми они, несомненно, и были. Царя обезьян забавляло то, что он не понимал их слов. Не говоря уже о том, что он даже не знал, как называется это чудесное блюдо! — И что же мне делать, чтобы исправить это? — задумался он. Большую часть времени в их долгом путешествии говорил его учитель, и большинство людей и яогуай говорили на одном языке. — Но ведь ученики Будды приходят из разных стран и народов, так что, конечно же, должно быть...! Цикада вылетела из магазина и направилась к каменным зданиям. Добравшись до довольно высокого здания, он снова превратился в себя прежнего и сел на крышу в позе лотоса. Сделав глубокий вдох, он закрыла глаза и начал говорить. Слова лились из его уст, как мёд: — Ом Ами Дева Хри Ом Ами Дева Хри Ом Ами Дева Хри Ом Ами Дева Хри… Царь обезьян повторял мантру снова и снова, чувствуя, как энергия Вселенной струится по его ногам, от кончиков волос к ушам и лицу. В его голове мелькали голоса и образы, одни из которых были полотном веков, а другие — едва слышным шёпотом. Когда он повторил мантру в последний раз, он открыл глаза, и перед ним вспыхнуло золотое сияние. Выдохнув, Укун покачал головой и поднялся. Он выглянул за край крыши, и его зоркий глаз выхватил табличку с незнакомым шрифтом, прикреплённую к высокому металлическому столбу. На мгновение надпись на ней показалась ему такой же неразборчивой, как и всегда, но потом что-то прояснилось у него в голове, словно озеро очистилось от мутной воды. Это было имя. Укун ухмыльнулся, когда до него наконец дошло. Слово, выгравированное на металлической табличке, было именем! Он с любопытством склонил голову набок. С чего бы это имени и висеть на столбе? — Это имя правителя этого города? Нет, таких, табличек много, и на них разные имена. Хм… кажется, они обозначают улицы. — Он кивнул. — Да, простой указатель. Воистину, твой гений безграничен, Укун! Он насвистывал незатейливую мелодию, перепрыгивая с крыши на крышу и разглядывая людей внизу. Всё больше и больше людей покидали свои дома и сновали туда-сюда, и у некоторых из них были знакомые черты жителей Поднебесной. Но, продолжая наблюдать за ними, он заметил особенность, которая выделялась даже на фоне их одежды, лиц и даже волос: скрытое напряжение, миазмы, которые висели над городом, пропитанные той же кровью и грязью, которые он чувствовал раньше. — Для города с такими удивительными чудесами его жители кажутся полной противоположностью. Чего они могут так бояться? Связано ли это с бандитами, с которыми я сражался? Затем краем глаза он заметил движение. Укун перепрыгнул на край крыши и посмотрел вниз, в переулок между двумя зданиями. Там, в тени, пряталась группа мужчин, окруживших двух темнокожих людей — мальчика и девочку помладше. Судя по дубинкам и металлическим прутьям в их руках, он сомневался, что они настроены дружелюбно. Он снова превратился в цикаду и полетел вниз, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Подлетев ближе, Укун отчётливо услышал слова потенциальных разбойников. — ...ты же знаешь, что эта часть города — территория Империи. Что здесь делают ниггер и его шлюха? Мальчик встал так, чтобы заслонить собой девушку и не упускать мужчин из виду. — Просто шли мимо. Нам не нужны неприятности. — Да неужели? Тебе стоило подумать об этом, прежде чем приезжать в эти края и расхаживать здесь так, будто ты здесь хозяин. — Кайзер однажды доберётся до вас всех, включая китайцев и евреев, — усмехнулся другой мужчина, мускулистый, с татуировками в виде странных символов на руках. — Так что, если ты не раскошелишься, мы переломаем тебе все кости и, возможно, оставим тебя и девчонку копам. Мальчик сжал кулак и огляделся по сторонам. Его поза напоминала свернувшуюся в кольцо змею. Бандиты, казалось, почувствовали это и подошли на шаг ближе, поигрывая оружием. Укун мысленно хмыкнул. Несмотря на то, что их навыки оставляли желать лучшего, оружие у них было хорошее, и он сомневался, что мальчик сможет их одолеть. — Мастер и монах захотели бы спасти их, лошади было бы всё равно, а свинья захотела бы получить в награду еду или деньги… почему я думаю о том, что бы он сделал? — Ладно, время вышло! — сказал очевидный лидер. — Надеюсь, у тебя есть мелочь, потому что мне бы не хотелось уйти отсюда всего с парой поломанных ниггеров в качестве утешительного приза. Пока бандиты стучали оружием по кулакам, а подростки выглядели так, будто готовы были сбежать, Укун принял решение. — А почему бы и нет? Облако дыма заполнило переулок, и один из головорезов свалился кучей, заставив всех обернуться. Другие бандиты выругались и отступили, когда Укун поднялся во весь рост и посмотрел сверху вниз на человека, на которого приземлился. Лениво вытерев ноги о его спину, обезьяна не торопясь оглядела бандитов.  — У них такие огромные носы! А глаза размером с обеденные тарелки! Все ли жители Мейго являются потомками гуай? — Доброго дня! Надеюсь, я вас не побеспокоил! Язык, который звучал в его ушах, был странным, хотя его губы шевелились, произнося привычные слова. Такие мантры действовали необычным образом, но он не отрицал их эффективности. — Грейндж! — крикнул лидер, нервно, но с ненавистью глядя в насмешливые глаза Укуна. — Кто ты такой, чёрт возьми!? — Я? — спросил Укун и положил руку себе на грудь. — Я всего лишь скромный путник, который увидел, в каком бедственном положении оказались эти несчастные юные души. Признаюсь, я не понимаю, как вы их назвали, но вряд ли эти прозвища можно назвать дружелюбными, не так ли? — Как, черт возьми, ты сюда попал!? — спросил один из них, сжимая трубу. — А, я наблюдал за вами оттуда, — ответил Укун и указал наверх. Все посмотрели в ту же сторону, и глаза предводителя расширились. — Какого хрена? У китайцев появился новый плащ? При этих словах у всех, казалось, перехватило дыхание. Даже дети замерли. — Плащ? У меня был плащ, но я, кажется, его потерял. Мужчина с татуировками на руках придвинулся ближе к главарю. — Эй, босс, может, нам стоит уйти? Крюковолк и остальные могут сами с ним разобраться. Вместо того чтобы поступить разумно, главарь зарычал, как собака, и ударил дубинкой о стену здания. — К чёрту! Он не Лун и не Они Ли! Просто какой-то подражатель, похожий на шимпанзе, который нравится китайцам, потому что все они обезьяны! — Он злобно посмотрел на Укуна и двумя руками сжал своё оружие. — Когда я с тобой закончу, эти косоглазые больше никогда не будут связываться с Кайзером и Империей! — А, так у них есть император? Может, я скоро с ним встречусь! Несмотря на это, Укун склонил голову набок. — Прежде чем мы начнём, скажу, что нет ничего постыдного в том, чтобы сдаться. Более великие люди, чем ты, пытались меня одолеть. Если раньше бандиты нервничали, то теперь они были просто разъярены. — Ну ладно... — Укун поднял руку и приложил её к уху. — Сегодня мне не помешал бы добрый вызов. Сложив пальцы, он вытащил из-за уха иглу. Он покрутил её между пальцами, и в вспышке света игла превратилась в посох с золотыми навершиями. Покрутив посох и взявшись за него посередине, он отвёл его назад и поднял свободную руку. Мужчины замерли, и Укун рассмеялся. Сколько раз его враги замирали от этого маленького трюка? Это всегда его забавляло. — О? Где ваша бравада? Неужели этого достаточно, чтобы заставить вас замереть? — Услышав тишину, обезьяна постучала посохом по земле, издав отчётливый звон. — Нет? Что ж, как добрый хозяин я пойду гостям на встречу. Всё действо длилось три удара сердца. Каждый удар был подобен грому. Один был сбит с ног подсечкой. Другому врезали по голове. Татуированный мужчина, надо отдать ему должное, попытался приблизиться к Укуну, но Царь ударил его ногой в прыжке, сломав ему рёбра, заставив отлететь в сторону, как куклу. Наконец остался только главарь, окружённый изувеченными и стонущими телами своих поверженных товарищей. Гнев на его лице сменился ужасом и дрожью в теле. Укун просто снова взмахнул своим посохом и направил его на жалкого головореза. — Ну что? Ты тоже будешь танцевать? Вместо того чтобы ответить или напасть, мужчина развернулся и бросился... на детей. О, так не пойдёт. Хорошо, что у него было это. Лёгким движением посох устремился вперёд и вонзился мужчине в спину, отбросив его из переулка на другую сторону улицы, где он ударился головой о противоположное здание. Дети, вовремя увернувшись, переводили взгляд с него на бандитов и обратно, глядя на него так же, как Пэйчжи-сяньшэн сегодня утром. — Бегите к своим родителям, дети! Такие переулки — отличное место для размножения всякой нечисти. Прощайте! Укун подпрыгнул в воздух и превратился в воробья, вылетев из переулка и покинув город. Достигнув облаков, он снова принял прежний облик и зашагал по облакам. Он смотрел на город внизу, залитый кровью, и чувствовал, как его каменное сердце бешено колотится. — Кто бы мог подумать, Укун... похоже, это будет весёлое путешествие!