Часть 1

Я не успел вмешаться. Он произнёс приговор: Нам всем придётся расстаться. Баста, а не анкор.       — Князь, ну не пей ты столько. Он просто пошутил.       — Яша, он за Анфису — и свалил. Дай мне закончить этот день побыстрее.       — Тоже можешь за кого-нибудь и…       — Шура, свои советы оставь при себе.       — Маш, ты его не трогай хотя бы, пока он не налакается. А то нечаянно и тебе перепадёт.       — Пор, выпустите меня из гримёрки, и никто не пострадает.       — Нам хотя бы одного солиста сохранить.       — Он сказал, что мы не будем петь. И я согласен. Больше не хочу. Пойду по специальности работать — маляром. У нас в городе строек завались.       — Князь, хватит уже, правда. Напишешь ещё песни, Леонтьева можем опять позвать.       — Если он тебе очень дорог, Яша, то вали в Кукрыниксы. Я уже всё сказал.       — Ну если так разговор вести, то там и Горшенёв есть. А в таком состоянии, как сейчас, ты их и не отличишь.       — Яша, мы вообще-то Андрея не выгонять пытаемся.       — Да его пора уже родителям сдать. Иначе он тоже дел наворотит.       — Здрасьте, Тамара Ивановна!       — Здрасьте!       — Здравствуйте!       — Здрасьте!       — Добрый вечер!       — Доброй ночи! Уже и дружков своих в нашу парадную привёл, Князев? Ну эти хоть на обычных студентов смахивают, а не на сатанистов.       — Князь, ты когда успеваешь ещё с кем-то тусоваться? Или тут Лёшка случайно пробегал?       — Я ни с кем не тусуюсь. Я либо песни пишу, либо рисую что-нибудь целыми днями. Хотя да, появилась…       — Андрюха, это мне очень интересно. Но лучше не надо. Потом пожалеешь, что разболтал.       — То, что ты, Князев, токсикоман уже все соседи знают. Вместе с тобой этой вонью дышим. Как твои родители выдерживают? Ты когда на работу устроишься?       — А мы как раз его коллеги с работы. Вы нас пустите наконец?       — Тоже наркоманы? Или где-то с шапкой побираетесь под гитару толпой?       — Князь, ты не рассказывал, что халтуришь на стороне.       — Яша, только эта ведьма…       — Милая барышня, не соизволите ли уступить единственную тропку в дремучем лесу, дабы наша побитая карета могла привезти благородного господина к его скромному дворцу? Мы были бы вам чрезвычайно признательны, поскольку в нас нет и толики недостойного желания перебудить весь честной народ.       — Откуда вы взялись, шуты гороховые?       — Премного благодарны, прекрасная леди, и за вашу неизмеримую доброту, и за искреннее восхищение нашей группой.       — В дверь звони, дипломат. Если хочешь сам сегодня домой добраться. Надо было с Маши начать развоз. И ближе, и логичнее.       — Я бы и сама добралась, Яша.       — То, что у нас все сами с усами, мы уже сегодня поняли. Князь, как родителей твоих зовут?       — Анфиса? Это Яша. Да мне тоже по х.., кто ты. Или дай Мишу, или мы все скоро будем у вас. Князев исчез.       -…       — А вот так. Мы его доставили в Купчино после концерта. Он на следующий день собрал сумку, сказал, что на гастроли, и ушёл из дома. Как ты уже догадалась, на репточке его никто не видел.       -…       — Его девушку Шура хорошо припугнул, она точно не в курсе. Если вдруг явится, она позвонит.       -…       — Привет, Миш. Ну ты решил, все слышали. Но мог бы хотя бы в гримёрке объявить, а не со сцены.       -…       — А мы против, да. Я ни в армию, ни бухгалтером не хочу.       -…       — Пор и Машка нормально держатся. От Шуры толку мало, он дуется на вас обоих. Я, лично, думаю, что вы — дебилы.       -…       — Ровно неделю.       -…       — Послали нас в милиции. И Юрий Михайлович тоже. Лёша пытался с ним говорить.       -…       — Да, так и сказали: нагуляется — вернётся.       -…       — Из больниц бы за это время родителям сообщили.       -…       — Но он при мне ни разу туда не ездил.       -…       — Понял, через час на автостанции.       — И куда теперь, Миш?       — Надо поспрашивать у его знакомых, не появлялся ли он.       — И так видно, что деревня полумёртвая. Дачный сезон не начался. Здесь только старушки. Судя по тому, как на нас уставились, никто моложе семидесяти в ближайший месяц не бродил по округе.       — Куда тогда, Шура? К комарам в лес или на рыбалку?       — Машенька, какие комары зимой? А кто-нибудь вообще в лесу ориентируется?       — Там сейчас только грязь месить. И если относительно местный здесь потерялся, то нам и лезть не стоит.       — Хорошо, Пор. Но озеро тут огромное, если он в нём…       — Не пугайте Машу. Если бы собрался утопиться, то в Неве надёжнее. Здесь ещё лунку пробить надо будет. А порыбачить было бы неплохо.       — Яша, мы Князя приехали искать, а не на дружеский пикник. Потом развлекаться будешь. Нужно сохранившиеся следы изучить.       — Балунов, я неделю пытаюсь разобраться во всём, что наворотили эти двое за сутки. Маша и Пор идеями не фонтанируют, а ты сегодня решил включиться с наезда на меня?       — Заткнитесь оба. Нет здесь никаких следов. Снег шёл, грузовики ездили, собаки бегали. И мы стадом потоптались.       — Тогда в церковь зайди, свечку поставь, Миша. За новые начинания. Она как раз восстановленная по виду.       — После реставрации?       — Нет, Маша, её заново строили в начале века. Там где-то и табличка висит.       — Подожди, Миш. Мышь, ты намекаешь на то, что Князь сказал нам, а не родителям?       — А почему нет, Яша, если где он никто не знает? Про другую группу мгновенно бы слухи поползли. Сане сразу кличку дали.       — Вы, б…., намёками не говорите. О чём он там с вами трепался?       — О вашем среднем образовании, Гаврила. Как он хочет, наконец, поработать, а не болтать рядом с включённым магнитофоном.       — Да он за двадцать шесть лет ни разу никуда сам не устраивался. А ты, Шура, считаешь, что за неделю он себе нормальную шабашку и жильё нашёл?       — Может, он, как ты, по сквотам шатается? Или на хате у кого-то завис.       — Пор, зачем ты напомнил? Версия Маши мне больше нравилась. Хотя, конечно, с учётом сказанного Мишей, твоя правдоподобнее.       — Не будет он второй раз пробовать.       — Успокаивай себя, Гаврила. Мы же сейчас своей музыкой мир к лучшему меняем, так?       — Балунов, одного ты точно прямо в притон и направишь. Нам ещё в этой истории дилеров не хватает.       — Так куда дальше двигаемся? Я уже подмерзать стала.       — Обратно в Питер, Маха. Здесь мы сами быстрее потеряемся.       — Если кто-то успеет до закрытия киосков, купите газеты с объявлениями о работе. Завтра начнём искать в городе.       — Я, Миша, могу в Интернете посмотреть.       — Яша, Андрюха в этом точно не разбирается. Будем сами ходить.       — И ты с нами, Гаврила?       — Ну мне уже интересно, на какие гастроли он уехал без группы.       — Гаврил, ты чего с бомжами решил сцепиться? Нам, может, теперь всем надо ехать от столбняка прививаться. Ещё чуть-чуть, и Маша бы сообщала всем о бесславной кончине нашего коллектива.       — На них, Шура, его вещи.       — Он один в городе джинсы носит?       — Косуха, рубашка, ботинки. Они напали на него.       — Угу, и сожрали вместе с костями. Вернее, просто обглодали кости.       — А откуда тогда шмотки на них? Я их точно узнал.       — Все, Миша, узнали. Не очень и много у нас концертных вещей. Может, Шура имеет в виду, что Андрей мог сам их выкинуть?       — Они же дорогие, и достать не прямо уж легко. Ему бы жалко было.       — Расписанные рубашки, судя по бомжам, всё ещё у него дома. Если их не растащили фанаты или сама Тамара Ивановна.       — Ведьма эта, которая из-под земли всегда выскакивает? Она скорее Князя инквизиции на опыты сдаст, чем оценит его художества.       — А вы, я смотрю, Гаврила, неплохо знакомы.       — Виделись пару раз.       — Ну если ты ей лучезарно не улыбался, то таинственного сатаниста, с которым тусуется Князев, мы нашли.       — Про безбожников мы как-то зацепились, Шур. Я ей про жизнь Христа рассказывать пытался, а она всё на мою майку с черепом косилась.       — Как она, Гаврила, ужасного наркомана в тебе не пронзила? И даже не ошиблась бы.       — Всё, Балунов, завязывай с гаданием по физиономии. Вы пока здесь гляньте, не валяются ли где-то действительно обрывки тетрадей или альбомов. А я пойду к его маме. Может, удастся прикинуться, что я болел, а вы в Минске сейчас черёмухой дышите.       — Миша, ты, как Маша, в биологии. Там такая же холодина, как здесь, ничего ещё не распустилось. Или ты про ту самую, фирменную?       — Да, Яша, цветы для поклонников. Ладно, я выдвигаюсь. Если его отец с работы вернётся, будет тяжелее обманывать.       — Держим за тебя сжатые кулачки, Гаврила. Удачи тебе, ни пуха ни пера, скатертью до…       — Иди к чёрту, Шура. Нам теперь все бытовки по городу обшаривать. А вам ещё и на базу потом, репетировать.       — Репетировать? Что мы должны репетировать без авторов? И самое главное — для чего?       — С тех пор, как он ушёл, я думаю не стоит. И Со скалы тоже, а остальное можно.       — Пор, пошли лучше по помойке шариться. А то шутка пока так себе вышла.       — Проголодалась, Мышь? Сходи себе в соседнем ларьке чего-нибудь купи погрызть. Если в здешней мусорке что ценное и оставалось, то за неделю это точно вывезли.       — И ты, Шура, туда же. Он же и гитару мог выбросить.       — Не первая в его жизни. А если повезёт, то и не последняя. Всё соберём заново, но точно не с помойки.       — Именно, Яша. Просто стоим и ждём разведчика. Надеюсь, Маша, ты учла вчерашние ошибки и оделась потеплее.       — Я газеты захватила, но там, судя по объявлениям, больше продавцы требуются и грузчики.       — А они с Мишей где-то на разгрузке занимались. Нужно расширить круг поиска до большинства неквалифицированных профессий.       — Ну в таком случае, Яша, Маша максимально охватила все занятия, я у неё в пакете и Спид-инфо заметил. Или это ты, Машенька, для души жёлтую прессу читаешь?       — Шура, это мы придурки, а Маша — молодец. У Князя не самая яркая внешность, но узнать его по фотографии можно.       — Что, Пор, предлагаешь дать объявление в газету о пропаже тридцатилетнего мальчика?       — Ты, Яша, как банкир, округляешь, а ему на вид и меньше паспортных можно предположить. Нет, нам надо или знак Гавриле подать, чтобы у Андрея фотку захватил, или мне домой смотаться.       — На фига, если можно в компьютерном клубе найти какую-нибудь фотографию в Интернете и распечатать?       — Народ, вы бы или газету сами открыли или на меня внимание обратили. Я вам знаки подаю, как могу, вас же не перекричать.       — Прости, Маша, что ты хотела?       — Нет, без Миши явно группа закончится. Фото Андрея у него ещё в Голубково было. Он его на станции кассирше показывал. А по дороге из деревни попросил меня, если замечу, и афишу сорвать где-нибудь, чтобы захватить с собой. Она в старой газете, уж какая первая под руку попалась. А свежие я покупала только про поиски работы. Но почему это сделала только я, если просили всех, у меня версии закончились.       — Потому что они придурки, Маша. Они тебе сами сказали. Шура, ты что наплёл Алёне? А ты, Яша, его родителям? Надежда Васильевна меня разве что раскалённым утюгом не пытала. И в такой момент следы от сами знаете чего за след от капельницы было не выдать.       — И ты спасся бегством? Как-то долговато задержался. Что удалось выяснить?       — Гитару он, похоже, реально выкинул с одеждой. С ней из дома уходил. В комнату меня не пустили, но, наверное, его поведение, в отличие от вашего, подозрения не вызвало.       — Ну ритуально не спалил свои черновики, и то хорошо.       — Миша это не может подтвердить.       — И опровергнуть, Маша, тоже. Будем надеяться на лучшее.       — Идите на точку, толку от вас ноль.       — Гаврила, а зачем нам…       — Кто не хочет, может не приходить. Будем тогда искать замену. Валите сейчас, чтобы Маша хоть иногда не за полночь домой являлась.       — Я уже взрослая женщина.       — Заведёшь детей, будешь взрослая. Для своих родителей ты всегда ребёнок. И мы с Князем обещали, что с тобой ничего не случится.       — И где же он сам тогда?       — Не знаю, Маша. Но ещё и твоим близким врать я точно не готов.       — А ты как? Один пойдёшь по городу мотаться?       — Анфису захвачу, и пару мест проверю.       — Миша, те места, которые вы будете инспектировать, Андрея найти не помогут.       — Зае…, Шура. Иногда ты сам, как он, разговариваешь.       — Тогда можем и не искать никого, Гаврила, поехали сразу на точку.       — Через два часа буду. Я хотя бы здесь ближайшие объекты обойду.       — И как его слова понимать? То есть при всём народе ляпнуть о распаде и уходе на самом пике, для него это шутка?       — Пор, ты к его выбрыкам за четырнадцать лет ещё не привык? Это Андрюха уже в группу пришёл, а до этого мы чем только не занимались.       — Шура, я не понимаю.       — Машенька, если Миша сказал, что группе конец, «Короля и шута» больше нет, то он имел в виду только это. Никогда ему не приходило в голову разгонять людей, находящихся рядом с ним.       — Я тоже, Балунов, перестал врубаться в твои пояснения. Какое развитие ты видишь после его прощального монолога?       — Например, бродячий театр, цирк, ещё какие-нибудь шоу. А может сменить музыкальное направление. Или просто название группы. Ему нужно было время, чтобы отдохнуть и включить богатое воображение. Пары недель как раз должно было хватить. Ну или месяца максимум.       — И чего же он нам ещё не предъявил свою идею?       — А до него, Поручик, внезапно дошло, что активный фантазёр он в группе не один. И второй среагировал не совсем так, как ожидалось. Не просто услышал и пожал плечами в ожидании указаний, а достроил свои умозаключения и стал действовать сам.       — Ну, а если теперь Андрей не захочет возвращаться. Назло или потому, что и правда так поступать было эгоистично прежде всего по отношению к нему?       — Вот, Маша, и увидим, насколько хорошо Миша умеет делать работу над ошибками.       — А если сам Князь огребёт проблем за это время? Даже элементарно от того, что не продумал зимний гардероб.       — Надеюсь, Яш, он помнит не только о своём дипломе, но и о службе в армии. Минимальные навыки выживания в экстремальных условиях должен был обрести. Я верю, что он сможет никуда не влипнуть, пока мы его не найдём. Давайте, и правда, порепетируем, а то, когда понадобится, включиться не сможем.       — Миша, не загоняйся так. Ты только его район проверил, и то не весь.       — Если он параллельно не искал подработку, уйти было глупостью. Денег у него не особо много, Шура.       — На первое время точно хватит. Уже что-то зарабатываем иногда.       — Ну три-четыре недели и без еды можно протянуть. А ещё только вторая началась.       — Яша, прекрати. Миша, завтра с утра пересмотрим мои газеты.       — А вас же до этого какой-то знакомый пристраивал. Может, у него спросить?       — Точно, Поручик. Не подумал, понимаешь, я зайду к нему сейчас. До завтра тогда, встретимся здесь часов в десять.       — Думать надо было раньше.       — Яша!       — Что, Маша? А если этот поэт реально додумался без стратегического запаса в дорогу выдвинуться? Это только в романтических произведениях художник должен быть голодный.       — Яша, ты гений. Они же с Гаврилой в Эрмитаже работали.       — Не особо по твоим словам, Шура.       — И тем не менее. Там ему рекомендацию могли дать, как раз по его специальности. Тогда если нам повезло, то он сейчас в каком-нибудь музее работает. По лицу не видно, что пьющий, а с красками он возиться умеет.       — С жильём непонятно всё равно.       — Он не бегемот, каморку под его размеры найти можно.       — Гаврила, что с тобой? Мы ошиблись? Ты чего такой задумчивый?       — Кадровичка у меня автограф попросила. Сказала, что её сын — наш фанат. Постоянно только про меня и говорит. Был в клубе на концерте, но в Юбилейный не попал. Но в следующий раз придёт обязательно.       — А про Андрея что сказала?       — Что лучше бы он со мной вместе выступал, а не перебивался случайными работами. В Царском Селе он. В Лицей Пушкина его определили.       — Подожди, как это лучше бы?       — Вот так. Есть группа, и есть её представитель Горшок. А остальных в лицо никто и не помнит.       — Ну, Миша, солистов поклонники всегда лучше узнают.       — Я уже понял, Маша. И про поклонников, и про себя.       — Что-то ещё, Гаврила?       — Она ещё сказала: как странно жизнь сложилась. Дружили не разлей вода, а теперь только через старых знакомых случайно и встретимся. Просила, чтобы передал, что ему курить нельзя. Голоса почти нет.       — Так у него, как всегда, севший после концерта. К вечеру всё нормально было бы.       — Да, Яша, как всегда. Поехали на Витебский. Мне нужно совет передать. От старых знакомых.       — У меня есть другая идея, Гаврил. Но придётся перенести встречу с Андреем на завтра, а тебе подключить своё обаяние снова. Ну и отрепетировать бы не мешало тоже.       — То никого не дозовёшься, то пачками присылают. Только одного обучил, теперь вас ещё пригнали.       — Мы не надолго. И ваш новичок тоже не задержится.       — Яша, прекрати.       — Да он вроде серьёзный парень. Хорошо себя проявил, хоть и перерыв был большой. Пока нареканий не было.       — И не будет. Но на основном месте он нужен больше.       — Он говорил, что после армии хотелось вольной жизни, а сейчас пора остепениться. Отпрыгал своё. Теперь станет муравьём. Я, правда, не сильно понял, о чём он.       — Вы нам покажите наш участок работ, пожалуйста. А уж с вашей стрекозой-оборотнем мы сами поговорим.       — Так любишь Пушкина, что решил пойти по его стопам, Андрюха?       — Мих? Маша, Яша, Шура, Пор. Вы как все здесь очутились?       — Тоже решили сменить поле деятельности. Реставрировать, так вместе. Вшестером быстрее управимся.       — А Анфиса как? И твоя жена, Шура?       — Мы на гастролях, Андрей. Выкинули инструменты, переоделись и поехали с концертами.       — Откуда знаете про одежду?       — Купчинские районные скитальцы подсказали. А что, нормально, прямо в тему. Нам ДК заманчивые своды не заменят никогда свободы… Не отлынивай, Князев, а то расслабился совсем. До конца недели мы должны сдать свою часть. ---------------------------------------------------       — Гаврила, если хочешь Машке горло перерезать, то я тебе не советую. А в остальном, пьеса не для нас.       — Да нормальная она, Балунов. Фильм мне понравился. И вообще, не лезь, я почти согласился уже.       — Это вершина нашей карьеры. Нужно уходить вовремя.       — Не понимаю о чём ты, Яша.       — Царское село, Горшенёв. Дашь мне автограф?       — Перегибаю, Шура?       — Есть немного. Решай вместе с Андреем.