Здравствуй дом.

После завтрака пили чай в тишине. Ваня лениво массировал шею и затылок Гали, запуская пальцы в её густые волосы. Она расслаблено сидела подперев голову руками. О чём-то думала. — Хочешь, папин дом покажу? — В деревне? Очень хочу. Оживился почему-то Ваня. — Тогда…собираемся? — Галя, а где твой папа? Как-то по-детски спросил Иван. Она вздохнула: — В санатории. Я завтра собираюсь туда. Думала, сегодня с тобой встретимся, поздороваемся и я сразу к нему домой. А ты мне ТАКОЙ сюрприз устроил. Пока меня не было, отца и соседка его навещала, и Валя, и Коля. Но я очень за него переживаю, Вань. Очень. У меня, в общем-то, только он остался. Мамы нет давно…Надо дом в порядок привести, а со временем катастрофа. Ваня подошёл к уже выходящей из кухни женщине и обнял со спины. — Когда ты всё успеваешь, Галя? — Там интернет имеется, Тихонов. Тихо сказала, погладив его руку. Вопрос остался без ответа… Ехали на электричке. Людей в дневное время было на удивление немного. Ваня сидел обняв Галю, уткнувшись носом в её распущенные волосы. Она смотрела в окно, за которым проносились подмосковные осенние пейзажи. Отец сильно сдал после ампутации стоп. С протезами непросто. Рогозин был деятельным самостоятельным человеком. Трагедия его подкосила, но он держался. Не сдавался. Не показывал дочери слабости. Настаивал, чтобы она не приезжала часто и занималась собой. Приказывал не жалеть. Сблизился с соседкой. Галя чувствовала уколы ревности и корила себя. Радоваться нужно, у отца появился близкий человек через стольких лет одиночества, а она испытывает такие недостойные эмоции. Галя, ты как ребёнок. Порадуйся за отцами. — Галь, ты о чём так задумалась? Тихо шепнул ей на ухо Ваня. Улыбнулась. — О том..,что я ревнивая дочь… — Ты хорошая, Галя…Не надо. Оба снова погрузились в свои мысли. Сидели обнявшись, Ваня тихо включил музыку. Только для них. — Следующая станция наша. Когда-то Галя шла по этим дорожкам одна. Шла за советом к отцу. Они сидели у костра и обсуждали создание новой структуры —ФЭС. Она не хотела и, признаться, боялась… Отец убедил согласиться на новую должность. Теперь идёт с Ваней— первым сотрудником ФЭС. С любимым дорогим человеком, с которым все эти годы работала вместе.

***

В саду ещё не полностью облетела листва. Рогозина оставляет вещи и идёт к розам. Тут и Славина роза. Та самая—красная. Галя сгребает листву, подметает дорожки. — Хорошо тут, Галь. Как в детстве. Как у деда и бабушки на даче. — Я думала, ты мальчишка городской-столичный. Смеётся. Ваня хватает метлу. —Да, я такой. Я вырос с коМПУКтером. Но… Это потом. Я их помню, Галь. А родителей уже нет. Она пронзительно смотрит в глаза. — Как нет, Вань, а..? — У меня есть только… Только ты у меня есть, Галь. И двоюродный вредный дед. Говорит просто. Как будто буднично. Она понимает, что не знает почти ничего, кроме того, что было в "деле". И того, что было в ФЭС. — Роз столько, ничего себе! Да у Вас тут ботанический сад, Галина Николавна! Галя решается: — Ваня, это Славина роза. Она тут самая … дорогая. Ей уже очень много лет. — Понятно, Галина Николавна. Он смотрит на куст и уходит в дом. Обиделся? Через несколько минут буквально подлетает к ней: — Галина Николавна! Будет дальше жить твоя любимая роза. Сколько хочешь. Мы её укореним, сейчас самое время, Галина Николавна! Где у Вас тут секатор? Не зря же я на биолога учился. Должна же быть польза… Галя отставляет метлу. Подходит к Ивану… По взгляду ничего не понять. Обнимает его так крепко как только возможно и целует… Губы, скулы, глаза… Шепчет его имя и благодарит, так как никогда раньше. Кажется они сейчас стали ещё ближе друг другу. Просто тут… Просто так… На дорожке старого сада. Сажают черенки вместе. Кто-то мог такое представить? Кажется нет. — Галь, надо будет с собой забрать. Поставим на окно. Весной вернём сюда, посадим. — Вот так. Уже планы на совместное будущее, Иван Фёдорович? Довольно улыбается. Уже практически стемнело. Убирают инструменты и идут домой. — Тихонов-ощущение, что сегодня я испытала ВСЁ. — В каком смысле? — В самом-САМОМ. — Ого, Галина Николавна…Какое признание. Только у нас опять странно. Обычно наоборот, да? —Что? — Н-нуу, Галина Николавна! У нас утро с ночью поменялось, похоже. Галя хохочет, вспомнив Ваню, безумно кричащего утром ей в ухо слова песни Носкова. Хотя… Он ей кричал свои признания. Несомненно. Но я тебя люблю, люблю, люблю. С тобой одной хочу, с тобой хочу. — Иван, я не имела ввиду… Точнее… Не только это… Мне хорошо с тобой, Ваня. Так хорошо…Как тогда, как очень давно. Мне тепло с тобой. Легко…Просто… — Я люблю тебя, Галя. ОЧЕНЬ люблю. Галя, ты мне снилась знаешь как? — Судя по тому, что ты устроил, Иван… —Не! Он хватает оступившуюся Галю и помогает стянуть ботинок. Обнимает её, хаотично хватает за куртку, пытаясь снять. — Во-о-от… Ты мне снилась- ФЕМИДА. Греческая. Настоящая. Ты мне разная снилась. Как если бы мы всю жизнь знакомы были. А ещё чаще… Ты угадала. Хитро смотрит на Галю своими огромными глазами. Она включает свет. Проходит в комнату, заглядывает в кухню. — Вань, заходи. Будь как дома. Тут бывают только самые близкие люди. Тут скромно, но уютно. Ваня видит огромное количество книг. Как у деда… Сколько он пересмотрел в детстве. — Вань, тут полный холодильник. Нам так не жить… Что хочешь? Иди смотри, выбирай. Решили ограничиться легким ужином. Ваня с удивлением смотрел, что Рогозина пьёт домашнее молоко. Почему-то это было неожиданно. — Я люблю такое. И хлеб из печи люблю, но стараюсь не есть. Заметила взгляд…