.5.

      Из теней выбирались фигуры чужаков — диких и опасных. Внешне они почти полностью походили на моего знакомого, что не так давно ушёл с нашей территории. Серые, местами с тёмными или светлыми пятнами, исхудавшие, но не потерявшие силу лап и челюстей. Их колючие глаза не сводили с меня взглядов.       Хоть я и понимала, что у меня нет и шансов против них, я не могла дать им так просто от меня избавиться. Шерсть у меня на загривке поднялась, словно трава от сильного ветра, я обнажила клыки и громко зарычала, предупреждая, что я буду защищаться.       Они немного помедлили, но не остановились, а стали обходить меня со всех сторон. Так я стану в самом уязвимом положении — что бы я не сделала, за спиной у меня обязательно будет враг. Что они хотят? Просто убить из-за того, что я зашла на из территорию? Или ещё и съесть? Тётушка говорила, что когда животные из леса становятся совсем голодными, они могут сожрать и себе подобных. А я по сравнению с чужаками выглядела как щенок с их-то размерами. От этой мысли у меня пробежал холод по телу.       Может, мне бы действительно пришлось сражаться, не жалея себя и проиграть в этом бою, больше никогда не увидя моей семьи. Но рядом я почувствовала отдалённо знакомый запах.       «Погодите».       Один из чужаков, что оказался сбоку от меня, приблизился и начал меня обнюхивать. Остальные чужаки действительно помедлили, доверяя своему собрату. А я струхнула — даже двинуться не смогла. И каждое мгновение ожидала того, что он вгрызётся клыками мне в горло. Но он не делал этого, в его глазах промелькнуло удивление.       «Пастушка?»       Это слово заставило моё сердце замереть на несколько мгновений. Так... меня называл только один пёс... Точнее, даже не пёс, а...       «Ч-чужак?» — я дрожала всем телом. Он был так близко, и всё также пугал меня. Что я могла ожидать от него? Да, он узнал меня, а я — его, но что это меняло?       Я напуганно бросила взгляд на остальных чужаков рядом. Это и была его семья? И что они сделают со мной? Что меняло то, что он меня знает?       «Так это и есть та странная Пастушка, о которой ты рассказывал?» — один из дикарей поднял уши и заинтересованно посмотрел на меня. А я опять сжалась. Зачем он говорил им обо мне?       «Думаю, мы пугаем её», — мой знакомый махнул хвостом и отошёл на пару шагов от меня, помня, как прошла наша последняя встреча ночью на поле.       «Коль это та добрая знакомая, то ей нечего бояться», — самый крупный из них величественно поднял голову и осмотрел меня с ног до головы. — «Мы помним добро, что нам было оказано».       «Ч-что?» — самой стало стыдно от того, что это всё, что я смогла из себя выдавить.       Остальные члены семьи Чужака один за другим выбирались на свет — их было немного, но друг другу они ни в чём не уступали. Большие, серые, и во многом пугающие. Но на меня они смотрели без капли угрозы, скорее, с интересом. Протягивали ко мне свои большие носы и пытались уловить мой странный для них запах. Я попятилась в сторону моего знакомого. В его компании, пусть он и один из них, я всё равно чувствовала себя хотя бы на каплю безопаснее.       Рядом с ним я уже заметила различия: мой друг был словно крепче остальных, сильнее. Другие же его родственники, что так хотели обо мне узнать выглядели поменьше, послабее и тоньше. То, видимо, были его младшие братья и сёстры, кого не пускали на наше поле из-за опасности быть пойманным или убитым... Точно, Чужак говорил, что одного из них... мой папа... убил.       Как бы я не понимала, что на самом деле мы — враги, я не могла им не сопереживать. Они потеряли члена своей семьи и охрана облаков была тому виной. Я... никак не могла изменить эти понятные обоим сторонам правила, но и понимала, что иначе никак — чужакам по-другому не найти себе еды для всех в семье. А моего друга пускали на поле, чтобы он мог иметь возможность что-то да принести, даже когда его жизнь была на кону. Тот день, когда мы впервые встретились, когда тётушка с громким лаем бежала к нам, теперь совсем по-другому заиграла красками. В тот момент он мог погибнуть, если бы не успел скрыться. И тогда, наверное, я была бы в этом виновата.       Я попыталась перешагнуть с лапы на лапу, но боль опять прострелила мне конечность. Как же я успела о ней забыть?       Наверное, Чужак заметил это, и опустил свою большую голову на уровень с моей.       «Что ты тут делаешь? Разве ты не живёшь далеко отсюда в конуре из деревьев?» — когда он это сказал, я внезапно в полной мере осознала своё положение.       Я очень далеко от дома. То есть... действительно далеко. Последний раз, когда я видела Чужака был... много дней назад. Если даже подумать о том, как они всей стаей двигались по лесам, избегая дороги из твёрдой земли и добывая пропитание для каждого... То я всё равно была настолько далеко, что даже представить не могла. Ведь тележки больших собак так быстро летают, унося их на огромное множество шагов вперёд. И что же мне теперь делать? Как мне вернуться назад?       Я опустила уши и подняла взгляд. Друг всё ещё ждал ответа, но понимал, что случилось что-то плохое, потому и не торопил меня. Я вдруг поняла, что ему, как никому другому, понятно как я могла себя сейчас чувствовать — для него и его семьи каждый день мог стать последним.       Попытавшись собрать силы, и не заскулить при этом, я рассказала ему что случилось в последнее время и почему я тут оказалась, посреди леса, одна. Я не была уверена, что он в полной мере понимал некоторые мои слова — всё же мы жили в разных мирах, но основная мысль ему была понятна.       Мне нужно было вернуться домой. И я надеялась, что он как-то может мне помочь. Хотя бы указать направление — что угодно.       «Отец», — мой друг повернулся к самому крупному из них. Видимо, это была глава семьи. Неудивительно — он источал величественность и силу. — «Позволь мне довести её до её дома».       Я удивлённо подняла уши. Он хочет сам меня провести? Но...       «Ты хочешь повернуть назад, снова пройти весь этот изнуряющий путь?» — нахмурился тот. — «Только чтобы провести хромую собаку к её норе?»       Я сжалась. Да, он был прав. Как бы они ни были мне благодарны за какой-то добрый поступок, но нужно оставаться реалистами. Они не должны делать такой жертвы за один кусок мяса в прошлом, когда теперь сами могут охотиться на новой территории.       «Я считаю жест соответственным», — Чужак всё равно не сдавал назад и уверенно стоял перед отцом. — «Если бы Пастушка в тот день не помогла, то мы лишились бы и моей сестры, и её щенков».       Так вот... для кого он унёс то мясо. Вот, почему не съел его сам и был так благодарен. Взгляд мой упал на чужачку, что лежала в тени больших кустов. Я заметила её совсем случайно — видны были только её острые глаза, смотрящие на меня. Наверное, о ней и шла речь. Думаю, я не могу жалеть о том поступке, если это спасло кому-то жизнь от голодной смерти.       Глава семьи всё ещё молча переводил взгляд с меня на своего сына. Он был недоволен. Не хотел, чтобы из-за меня — домашней собаки, что не давала им ловить облачка — один из его сильных сыновей-охотников покидал их на долгое время. Теперь, когда от тётушки и остальных собак я начала больше узнавать о мире за пределами забора, я понимала многое. Именно то, что это действительно такая себе идея. Всё же Чужаку придётся возвращаться в одиночку, если мы и дойдём.       «Я пускаю тебя только потому что знаю, что ты справишься», — грозно прижал уши главный чужак. Он смирился с идеей сына, отступив. — «Каждый раз, когда белый камень будет подниматься в ночи, мы будем звать тебя лишь раз. Возвращайся и ищи нас. Уходите сейчас — я не позволю вам медлить».       Мой друг не сказал ничего в ответ — он только дал мне знак идти за ним и ушёл в ту сторону, откуда они всё выходили какое-то время назад. Мне ничего не оставалось, как, пусть и сквозь боль, но поспешить за ним — мне было страшно ещё больше злить отца друга.       Когда я прошмыгнула мимо тех кустов, в которых, как мне казалось, пряталась сестра Чужака, я услышала тихий нерешительный голос.       «Спасибо».