Новый рассвет? Нет вечная тьма

Новости о смерти Дениса обрушились на Илью как удар молнии. Он сидел в своей комнате, уставившись в экран телефона, где мигал заголовок: "Популярный стример MZLFF погиб в автокатастрофе". Мир вокруг замер, звуки города за окном стали приглушенными, словно под водой. Илья не верил, не мог поверить. "Это шутка, фейк, как те фото", - шептал он себе, но руки дрожали, когда он набирал номер Дениса. Гудки, бесконечные гудки, и затем - голос автоответчика, такой знакомый, такой живой. Слезы хлынули, горячие и неостановимые, заливая лицо. Он упал на колени, сжимая телефон, как будто это могло вернуть Дениса. Воспоминания нахлынули волной, унося его в прошлое. Их первая ночь, когда тела сплелись в страсти, и Денис шептал: "Ты сводишь меня с ума". Их ссоры, полные гнева, переходящие в грубый секс, где каждый толчок был криком о любви. И последние слова: "Я меняюсь, для нас". Теперь все это - прах. Илья встал, шатаясь, подошел к зеркалу. Его отражение было бледным, глаза красными, как у призрака. "Без тебя я никто", - прошептал он, касаясь стекла, словно оно могло передать прикосновение Денису. Похороны прошли в тумане. Илья стоял у гроба, где лежал Денис - спокойный, красивый, но холодный. Фанаты шептались, слали соболезнования в чатах, но для Ильи это было пустым. Он положил руку на крышку гроба, чувствуя холод дерева. "Почему ты ушел? Мы только начали..." Слезы капали на пол, смешиваясь с дождем, который лил за окном. После церемонии он ушел один, не отвечая на звонки друзей. Дома он лег на кровать, где они столько раз любили друг друга, и уставился в потолок. Воспоминания о сексе мучили: губы Дениса на его коже, руки, сжимающие бедра, стоны в темноте. Но теперь - только пустота. Ночи стали кошмарами. Илья просыпался в поту, зовя Дениса, но отвечала тишина. Он пытался жить: включал стрим, улыбался камере, но голос дрожал, глаза выдавали боль. Фанаты заметили: "Мазейк forever", - писали они, но это только усугубляло. "Мазейк мертв, как и Денис", - думал Илья. Он бродил по городу ночами, заходил в бары, где они встречались, сидел в такси, вспоминая поцелуи. Ревность к прошлому Дениса сменилась ревностью к смерти - она забрала его навсегда. Постепенно идея самоубийства закралась в разум, как яд. "Зачем жить без него? Он ждет меня там". Илья исследовал способы: таблетки, веревка, прыжок. Он выбрал таблетки - тихо, без шума, как их тайная любовь. В аптеке купил упаковку, не моргнув глазом. Дома он написал записку: "Денис, я иду к тебе. Мазейк навсегда". Но порвал ее - никто не поймет. В последнем стриме он улыбнулся: "Ребята, спасибо за все. Это был крутой путь". Чат взорвался вопросами, но Илья выключил камеру, чувствуя облегчение. "Скоро, Денис, скоро". Он лег в постель, проглотил горсть таблеток, запив водой. Мир начал плыть, воспоминания вспыхивали ярко: их тела в экстазе, поцелуи под дождем, обещания в темноте. "Люблю тебя", - прошептал он, закрывая глаза. Сердце замедлилось, дыхание стало редким. Последняя мысль: "Наконец вместе". Но смерть всё-таки не торопилась. Илья открыл глаза под холодным светом ламп реанимации. Запах дезинфекции бил в ноздри, будто кто-то выжег им всё живое. Трубка в горле не давала кричать, только хрипеть. Монитор отсчитывал удары сердца, которое он сам хотел остановить.Врач, молодой, с усталыми глазами, позже сказал: «Ещё минута-две — и всё. Вас спасли подписчики. Они увидели, что вы не шевелитесь, вызвали полицию». Илья смотрел в потолок и думал: «Зачем вы меня вернули?» Денис лежал в земле, а его вытащили обратно в эту пустую квартиру, в этот город без цвета, в тело, которое теперь казалось чужим.Выписали через неделю. Он шёл по коридору больницы, волоча ноги, будто тащил за собой гроб. В подъезде пахло кошачьей мочой и старым мусором, всё как всегда. Ключ в замке повернулся с тем же скрипом, что и раньше, когда они с Денисом вваливались пьяные в три ночи, целовались у двери, не успевая раздеться.Внутри — музей боли. На диване лежала толстовка Дениса, чёрная, с выцветшим принтом «Slipknot». Илья уткнулся в неё лицом: всё ещё пахло им. Стиральный порошок, сигареты, кожа. Он надел толстовку на голое тело и сидел так часами, обнимая себя руками, будто это были руки Дениса.Телефон взрывался сообщениями. «Мазейка, вернись» «Мы любим вас обоих» «Не оставляй нас» Он читал и плакал без звука, слёзы падали на экран. Они любили не его. Они любили их двоих вместе. А вместе уже никогда.Ночами снилось одно и то же. Тёплая комната, свет от монитора, Денис стоит сзади, обнимает за талию, шепчет в ухо: «Илюха, ты мой». Руки скользят ниже, губы на шее, внутри — жарко и тесно. Он стонет во сне, просыпается в поту, с мокрыми простынями и пустотой в груди. Рука сама тянется вниз, но стоит закрыть глаза — снова Денис, и кончает он с его именем на губах, а потом рыдает, потому что рядом никого.Он перестал есть. Щёки ввалились, глаза вечно красные. В зеркале — призрак. «Ты бы меня не узнал», — шептал он отражению.Вторую попытку он готовил медленно, почти нежно. Купил верёвку в строительном — толстую, джутовую, чтобы не порвалась. Проверил балку в ванной: держит. Написал записку настоящую, не для стримов. Три страницы. О том, как впервые поцеловал Дениса в гримёрке после концерта. Как тот дрожал, хоть и делал вид, что всё по приколу. Как потом, в гостинице, Денис плакал ему в плечо и говорил: «Я боюсь, что это сон». Как они трахались до крови на простынях, потому что не умели быть нежными — только до конца, до костей.В последнюю ночь он включил их старый плейлист. Громко. Чтобы соседи слышали. Чтобы знали. Песня «Я тебя никогда не отпущу» — та самая, под которую они впервые сказали «люблю».Он надел ту самую толстовку. Поставил на полку фотографию: они вдвоём, обнимаются, улыбаются в камеру, глаза счастливые. Поцеловал стекло. «Прости, что так долго. Я иду».Встал на табурет. Петля легла на шею мягко, почти ласково. Он закрыл глаза.И увидел его. Денис стоял в двух шагах, в той же чёрной футболке, в которой умер. Улыбался той самой улыбкой — лукавой, тёплой. Протянул руку. «Илюха… наконец-то. Я устал ждать».Илья шагнул.Хруст. Тело упало вниз, верёвка натянулась, шея хрукнула, как сухая ветка. Последнее, что он почувствовал — не боль. Тепло. Будто кто-то обнял сзади, прижал к себе, поцеловал в висок. «Мой мальчик. Домой».Утром соседка снизу постучала — музыка играла всю ночь. Дверь была не заперта. Она зашла и закричала так, что стекла задрожали.Потом были новости. «Известный стример Илья «mazellovvv» покончил с собой через месяц после смерти коллеги и возлюбленного Дениса». Фанаты выкладывали чёрно-белые арты: двое парней обнимаются на краю крыши, под ними — город, над ними — звёзды. Писали: «Они снова вместе». Кто-то принёс цветы к подъезду. Кто-то повесил на дверь табличку: «Мазейк forever».А в квартире всё так же играла их песня на повторе. Никто не выключил ноутбук. И в тишине, если прислушаться, можно было услышать два голоса — тихо, почти шёпотом:«…я тебя никогда не отпущу». «И я тебя».Навсегда.