Часть 13

Поздний вечер. В кабинете адвоката Миронова, выходящего окнами на большой проспект, были плотно задернуты шторы. Пока неестественно бледная Аня по настоянию отца делала себе кофе в кофемашине, Виктор Иванович за каких-то 10 минут решил все финансовые проблемы дочери. Ликвидировал смешную, по его меркам, задолженность по кредитной карте, а ознакомившись со счетом от Клюева, тут же перевел деньги и для юриста. Выслушав Анну, адвокат Миронов, по большей части одобрил действия Андрея Петровича и решил завтра непременно зайти к нему, чтобы ознакомиться с собранными по делу дочери документами. Виктор Иванович подобные схемы мошенничества со страховыми выплатами естественно знал, только не думал, что жертвой автоюристов станет его, и водительских прав то не имеющий ребенок! Искоса он смотрел, как старшая дочь, сняв туфли, забралась на диван и, совершенно по-детски поджав под себя ноги, осторожно пила из стакана горячий кофе. Виктор Иванович прекрасно видел, что Анна расстроена. - Значит, 2 месяца пыталась самостоятельно собрать деньги на выплату и для этого устроилась на вторую работу? Похвально, конечно, но глупо! Я ведь заметил, что ты почти перестала появляться дома. Думал, влюбилась! Мы несколько недель виделись лишь изредка. А ведь у тебя время сейчас - один из самых важных ресурсов! Дочь по-прежнему молчала, не пытаясь оправдываться. Виктор Иванович дрогнул и сел рядом. - А вот что грустно, что ты, Анюта, скрыла от нас это происшествие. Поверь, для нас, родителей, главное, что вы с Тоней остались целы и невредимы. А что касается того, что тебе не стоит садиться за руль, то ты и так все поняла, наглядно, так сказать, все вышло. Еще и сама себя упорно наказывала два месяца. А теперь что?! Повинную голову меч не сечет. Виктор Иванович заключил дочь в объятия и просто растаял от отцовской нежности к своей уже взрослой малышке. - Скажи мне, дочь, для чего нужны близкие? Ну, к примеру, родители? - Чтобы любить? - грустно, но нежно улыбнулась отцу Аня. - Чтобы помогать, если нужно. Для меня закрыть твой долг - это просто нажать несколько кнопок в приложении банка! Аня была необычайно бледна, только ее глаза горели странным лихорадочным огнем. Слушая отца, она, в основном, помалкивала, мыслями все время возвращаясь к недавней сцене в кабинете Штольмана. Господи, она сегодня в первый раз была так зацелована мужчиной. Вот, как это бывает, как это могло бы быть с ним ...сладко, словно ты в раю. И сразу под ледяной душ. Папа ее жалел, но ему о разбитом сердце не расскажешь. Аня потупилась. - Расскажи мне теперь про собаку, - потребовал отец. - Машина Яков... второго участника аварии зацепила шестимесячного щенка, довольно крупного. Не знаю, как уж Малыш там оказался. Наверное, он потерялся. Я не могла его там оставить. Мне помогли, и собака два месяца пробыла в ветеринарной клинике. Ей сделали операцию, но пока, к сожалению, задние конечности просто повисли. Серьезная потеря чувствительности. Щенок словно забыл о их существовании! - Где он сейчас? - В семье второго участника ДТП. Эти люди были так добры, что забрали его себе. Есть большая надежда, что Малыш восстановится. - Анюта, ну ты же знаешь нашу маму. Если она видит грязь, то становится невменяемой... нам нельзя его домой. - Да, знаю, - грустно кивнула дочь. Ехать домой ни Анне, ни ее отцу не хотелось. Виктор Иванович надеялся еще немного побыть со старшей дочерью вдвоем. - Анюта, ты мороженое будешь? Поедем в кафе? - предложил он. - Мороженое... Ну, пожалуй, можно. Но тогда с ликером! - поддержала его дочь. - С ликером, так с ликером! - усмехнулся отец. В маленьком кафе в центре было малолюдно. Виктор Иванович с дочерью сели за широкий стол у окна. Сделав заказ, Анна задумчиво теребила бахрому у красного абажура настольной лампы и молчала. Мыслями она была далеко. Виктор Иванович задумчиво смотрел на дочь. Ситуация, в целом, понятна. Но она не объясняет все странности поведения Анны. Заболела? Переутомилась? На работе проблемы? Улыбчивый официант принес целых 5 шариков сливочного мороженого и торжественно поставил перед девушкой. Виктор Иванович искоса смотрел на дочь, собираясь с мыслями. - Анюта, ты прости мою настойчивость, но у тебя еще чего-нибудь не случилось? Ты сама не своя. Анна растерянно тронула ложечкой порядком подтаявшие шарики мороженого. В ответ на вопрос отца она пожала плечами. - Случилось, наверное. Знаешь, как оно бывает. Я влюбилась, а чувства оказались не взаимны... Мы просто друг друга не поняли. Виктор Иванович смотрел, как нежное лицо дочери, и без того грустное, стало откровенно мрачным. Уголки ее губ опустились. - Я не знаю, что это за идиот... - в сердцах вспылил отец и сел поближе к дочери. - Папа! - предостерегающе подняла глаза Анна. - Я не ругаюсь, не ругаюсь.. Виктор Иванович крепко обнял дочь за плечи. - Аня, ты обязательно встретишь того, кто полюбит тебя всем сердцем. Поверь, тебя невозможно не полюбить. - Каждый отец говорит дочери подобное, - усмехнулась Анна. - Может быть, я немножко не объективен, но глаза то и душа у меня на месте. Ты - красавица, заканчиваешь медицинский, редких душевных качеств человек. Поверь, дочь, я же знаю людей, сколько в адвокатуре работаю, всего навидался достаточно. Ты - сокровище, а кто обидел тебя и не понял своего счастья - просто идиот. - А вдруг я больше не полюблю? - Полюбишь. Ты создана для любви! - убежденно ответил отец. ----- Полночи у Штольмана прошло в полудреме, вернее полубреду. Сказывался общий стресс и интоксикация. Иногда Яков забывался и невозможно было понять, где сон, а где реальность. Всюду была Анна. Тот первый поцелуй был настолько сладок, что не отпускал его. Если одна-единственная женщина столь желанна, то может, стоило быть с ней поделикатнее? Он видел себя и ее обнаженными. Они лежали на белых простынях. Огромная кровать гостиничного номера. Его сухие теплые губы и ее нежная кожа. Ее длинные мягкие волосы струились по его пальцам. Ее руки обнимали его за шею, гладили его затылок. Она шептала его имя, а он целовал ее узкие ладони, руки, плечи, шею. Проснулся Яков на удивление нормально, никакого абстинентного синдрома. Так ли пьян он был вчера? Хотелось хоть как-то оправдаться перед собой за ту отвратительную сцену, но нет. Память услужливо подсказывала подробности произошедшего: Его рука, попытавшаяся резво ощупать ее притягательные бедра, ее распахнутые от удивления глаза, его циничные слова и ее горькая отповедь. Анна обиделась. Да какое там обиделась, она оскорбилась. Это он, лихо так, с ходу оскорбил ее. Штольман застонал от сожаления и уткнулся в подушку. Эмоциональное похмелье мучило почище физического. Анна нужна была ему, как глоток воды умирающему от жажды. Яков понял, что именно он нуждался в ней, в ее теле, в ее тепле, а не она в нем и его деньгах. Что, черт возьми, он вообще знает об этой девушке?! Вчера он перегнул палку, самонадеянно решив, что понял ее, что знает ее. Додумал так, как себе удобнее. Что в его предложении все рационально и разумно, от такого не отказываются. Исправить? Да это только вчера все было легко и просто. Сегодня девушке и в глаза посмотреть будет стыдно. Еще бы, такую ересь понес. И возможности такой объясниться уже не будет. Да и что он скажет?! В обед к Штольману заглянула секретарша. - Яков Платонович, к вам тут мужчина, говорит что юрист. Просит принять его. - Сначала в юридический отдел! - отрезал Штольман. Секретарь решилась поспорить. - Но он говорит, что по другому делу. Касательно аварии, произошедшей в начале сентября. - Пусть войдет! - сразу передумал отправлять посетителя в юридический отдел Яков. Он уже почти забыл об аварии, а юристы, посмотрите-ка, все еще работают. В кабинет вошел респектабельный молодой человек с чуть высокомерной, но дружелюбной улыбкой. - Добрый день, господин Штольман. Меня зовут Андрей Петрович Клюев, я представляю интересы Анны Викторовны Мироновой, это с ее автомобилем Лада-Ларгус вы столкнулись в сентябре! - Что же вы хотите? - Для начала задать несколько вопросов, если вы позволите? - Задавайте, - кивнул Яков. - Простите мое любопытство... В прошлом году вы оперировали мне разорванный мениск. Не помните?! Вопрос юриста был совершенно не к месту. Штольман его помнил, но совершенно по другому поводу. Это этот пижон увозил Анну из Меда. - Как правило, я запоминаю сам факт операции, особенности восстановления, но не лица, - немного раздраженно сказал Штольман. Не смог сдержаться. - Понимаю, это профессиональное... ну, что же, ближе к делу! - не стал заострять внимание Клюев. - Да, пожалуйста, - нетерпеливо сказал Яков. Ему совершенно нечего было скрывать, тем более от Анны. - Какую сумму вы получили по страховке? - 315... Нет, 320 тысяч рублей. - Когда вы получили их? - Довольно быстро, как только заключил с юридической конторой договор уступки права требования. Признаюсь, я был слишком раздражен ситуацией с аварией и не хотел более пересекаться с ее виновницей или возиться с документами. - Понимаю ваши чувства на тот момент, - понятливо кивнул Клюев. - Так делают многие потерпевшие. Но заключив договор цессии, вы развязали руки нечистоплотным оценщикам и автоюристам. По итогам их действий страховая компания предъявила моей клиентке претензию на 1 миллион 200 тысяч рублей. - На сколько?! - Да, вы не ослышались. Вот копия претензии, - любезно передал документ Клюев. Яков в состоянии возмущения и нарастающего гнева читал бумаги. Все верно. Вот почему этот нелепый кудрявый цыган пришел к нему домой разбираться! Вот только ничего объяснить нормально не сумел. А самому Якову гордыня не позволила поговорить спокойно. Штольман вспомнил безобразную драку и поморщился. - Кстати, господин Штольман, хочу предупредить вас, что через несколько месяцев налоговая неминуемо пришлет вам требование об уплате налога с дохода. Это тоже выйдет сумма приличная - около 150 тысяч рублей. - Я пока не знаю, что сказать. Я в шоке, - признался Штольман. - Если вы готовы пойти нам навстречу, предлагаю поучаствовать в судебном разбирательстве в качестве третьего лица. Я хотел ограничиться только гражданским иском, но семья моей доверительницы настаивает о том, чтобы заявить на действия автоюристов в полицию. Соответственно, вас могут привлечь как свидетеля, а то и как потерпевшего, потому что вы тоже по итогу понесете имущественный ущерб. - Да, конечно, я окажу любую помощь следствию, - согласился Штольман. - Я о таком даже подумать не мог! - Очень рад, что вы все понимаете и готовы идти нам на встречу, - искренне обрадовался Клюев. - Я могу что-то еще сделать для Анны... Викторовны? - Не переживайте. Ваше согласие уже поможет. По моим прогнозам сумму выплаты удастся уменьшить наполовину. Я сегодня утром имел обстоятельный разговор с отцом девушки. Он полностью оплатил расходы, но полон решимости наказать нечистых на руку дельцов. Кстати, известный в нашем городе адвокат, Виктор Иванович Миронов. Слышали о таком? - Нет, не приходилось, - растерялся Штольман. Слишком много новостей за один день. - Очень хороший специалист, профессионал своего дела. Зная его, уверен, что он вцепится в обидчиков дочери похлеще бультерьера. Жаль, что Анна Викторовна сразу к нему не обратилась. Сэкономила бы много нервных клеток! Вот такая самостоятельная молодая леди. Сама въехала в чужую машину, сама хотела все решить. Не вышло! Ну, господин Штольман, всего доброго. Я буду держать вас в курсе дела! - Клюев деловито подал Якову руку, дождался ответного рукопожатия и был таков. Неловкость - было самым мягким словом. Чувствовал Штольман что-то поболее. Ни одно из слов или выражений не отражало реальной гаммы чувств. Растерянность? Гнев? Стыд? Он же так нелепо подставил хорошую девушку. А потом очень "благородно" предложил решить все ее проблемы. Какой же он вообще мужчина после этого... Яков взял со стола записку с извинениями. Он писал ее утром. Штольман перечитал записку, смял и бросил в урну.