Часть 40

Операция по замене тазобедренного сустава шла планово. Обычно на это сложное хирургическое вмешательство Яков тратил от полутора до двух часов. В этот раз случай был не из простых. Пациент грузный, психоэмоционально не стабилен и по ряду причин от спинальной анастезии пришлось отказаться. Анестезиолог с оперируемым, как птица с птенчиком все два часа провозился, колдовал, чтобы наркоз действовал так, как нужно. Яков одобрял работу коллеги. Анестезиолог был под стать ему самому - образованный, очень серьезный. В их операционной атмосфера была очень продуктивная. Никаких посторонних разговоров, болтовни за жизнь, просмотра телевизора и даже музыки, все внимание на больного. Особенно раздражала музыка. Как то средний медицинский персонал попросил поставить колонку с радио, на что девочки получили категорический отказ. Музыка мешала и отвлекала, поэтому в его хирургии никаких колонок и прочего безобразия. В следствие такого строгого подхода, в операционной царили хороший темп, дисциплина. Результат - минимум ошибок. Предыдущего анестезиолога, строящего глазки медсестре и напартачившего с препаратами, Штольман без сожалений уволил. Был крайне неприятный инциндент, который, после жалобы пациента куда только можно, столь подробно разбирали, что сам Яков чуть не поседел. Разбор операции выявил грубейшие нарушения в работе анестезиолога. Занятый флиртом доктор ввел препарат-релаксант, а с вот с применением следующих препаратов вышла роковая заминка. В результате пациент не уснул. Начавший операцию Яков обратил внимание на пульс-давление и шикнул на анестезиолога, тот спохватился и ситуацию выровнял. В последствии оказалось, что пациент оставался в сознании и чувствовал боль. В последствии он инцидент не забыл, активно жаловался во все инстанции и вообще хотел крови. Дай ему волю и разработанный коленный сустав, он бы с двустволкой в "Академию Здоровья" заявился, но обошлось. Клинике пришлось идти на мировое и платить большую компенсацию... Сегодня, несмотря на идеальный ход операции и рабочую атмосферу, Штольман был раздражен. Караваева, стерва такая, или дура, Яков еще с выводами не определился, как и ожидалось, победно вернулась в "Академию Здоровья". На планерку доктор заявилась довольная, как слон, и уселась, по обыкновению, в первый ряд, не забывая строить глазки, только уже в более агрессивной манере. Судя по всему, Елизавета Романовна так и не поняла причин своего восстановления на работе. А тут все было просто. "Академии здоровья" не нужны скандалы. Доктор же поняла все по-своему. Яков не хотел, чтобы Анна углядела эту женщину и ее откровенный интерес. Как он уже понял, девушка ревнива и ранима, зачем давать ей повод для огорчений? Но как усмирить бестию в красной блузе, Штольман пока не знал. Елизавета Романовна одевалась вызывающе и вела себя самоуверенно. Накануне Аня буквально пытала его, выспрашивая о предыдущих отношениях. Девушку очень интересовало, все ли миновало у него с бывшими, и никто не покусится ли на ее мужчину. - Никого у меня нет и быть не может, - немного раздражаясь, в очередной раз ответил Штольман. Он никак не мог взять в толк, откуда такая ревность. Кто ей и что наговорил?! - Тебе хорошо, - бурчала Аня, - у меня других поклонников нет, и ревновать меня не к кому. Она не обратила на его раздражение ровно никакого внимания. Девушка расслабленно водила пальцем по его груди. - А у тебя никогда не будет повода для ревности, - утешил ее Штольман. - Я слишком дорожу тобой. И вообще, другие, они не ты. - А что я? - наивно спросила Анна. - Ты - самая прекрасная девушка на земле. Яков умолчал о том как он сам ревнив, и что он думает по поводу успеха ненаглядной у противоположного пола. Аня просто была очень скромна, самодостаточна и не замечала очевидного. Где бы она не появлялась, взгляды мужчин сосредотачивались на ней. Это было очевидным фактом, и Яков очень беспокоился по этому поводу. Лекции у 403 группы он теперь предпочитал теперь вести сухо, потому что иначе позорнейшим образом сбивался. На любое лирическое отступление Аня поднимала на него свои сияющие глаза, полные обожания, и он в них тонул, забывая обо всем. Казалось, всего за несколько дней после их первой близости, его любимая еще более похорошела. Невозможная. Вчера он напросился с ней в ванную, мотивируя тем, что ему срочно нужно побриться, а на деле он просто таращился на ее мокрое обнаженное тело как мальчишка. Это же просто наслаждение для глаз. Боже, какая она красивая! Молоденькая, в меру подкачанная. Интересно, но раньше на всех студентов он смотрел как на детей, зачастую не очень умных. Частенько они его раздражали. И только Аня привлекла его внимание как женщина... Наверное потому, что они познакомились не в вузе. Да и вообще, он не мог на нее посмотреть иначе. Такую девушку не возможно не заметить. Ее тело нежное и безумно возбуждающее. Он забыл про бритье, и, пока она намыливалась и мурлыкала песню, просто сидел и пускал слюни на персиковую кожу, мокрые волосы, эту круглую попу и не знавшую кормления ребенка грудь. - Ага! - крикнула Аня, выдергивая мужчину из оцепенения. - Так и знала, что ты будешь подглядывать! Иди скорее сюда, будем вместе принимать душ... --- После успешной операции грузного пациента с новеньким тазобедренным суставом увезли отдыхать и восстанавливаться. Он зайдет к нему позже. До приема пациентов еще было время. Просмотрев текущие бумаги, Яков решил набрать номер Нины. Он все еще помнил его наизусть, злился, но помнил. - Даааа? - весьма довольным тоном взяла трубку бывшая жена. - Здравствуй, - поздоровался Штольман. - Якоб, я не сплю? Ты мне звонишь? - восторженно заворковала Нина. Не похоже на несчастную беременную. - Я звоню поинтересоваться твоим самочувствием и дальнейшими планами, - вздохнул Яков. - Я могу обо всем рассказать только лично, это не телефонный разговор, - пошла на хитрость Нина. - Ты знаешь, где меня найти, - спокойно ответил Яков. - Скоро буду, - фыркнула Нина. - Завтра. - Медицинские документы захвати, - приказал Яков. - Ты всегда был очень заботлив, Штольман, - победно отчеканила женщина и отключилась. --- В садике воспитательница Тони отдала Анне бумажку - направление к офтальмологу. - Вот, Аня, передайте Марии Тимофеевне. Сегодня детей осматривали, Тоню направили к стоматологу и к окулисту. Потом принесете справку. - Хорошо, - кивнула Анна. Зная, что мама, как всегда, занята, девушка сама тут же записала сестру к врачу. В "Академии здоровья" был чудесный детский офтальмолог. Прием длился долго, минут сорок. Сначала Тоню уговаривали посмотреть в приборчик, потом закапывали глазки, чтобы проверить глазное дно, и, наконец, прием был закончен. Вердикт - миопия средней степени, и это в неполных четыре года! Один глаз -3, другой - 4. - В компьютер играешь, Тонечка? - коварно сощурилась специалист. Аня похолодела. - Я играю в супербиарадвенчур! - гордо сказала Тоня. - А ты знаешь, что у пчел бывает фиолетовый мед и супермишка боится таких пчел? Их нужно оглушить! Бах! Бах! Девочка вошла в раж и начала оглядываться а поисках гаджета. - Вот почему без мамы пришли? - расстроилась доктор, протягивая девушке назначения. Капли, гимнастика для глаз, рецепт на очки. - Мама очень занята, я все передам, - дружелюбно ответила Аня. - Никаких планшетов и телефонов. У детей врожденная дальнозоркость, у Тони должно быть где-то +0.5, а у нее такая серьезная прогрессирующая миопия. Обязательно идите к ортопеду, сосуды глазного дна спазмированы, подозреваю из-за осанки... - Вы дадите игрушку? - строго спросила девочка у доктора. Тоня уже знала, что после приема все врачи дают детям монетки от автомата с игрушками. - Конечно, вот, держи, - любезно улыбнулась доктор и дала девочке большую круглую монету. Уже в коридоре, покрутив рычажок автомата, Тоня вытащила шар с маленькой куколкой. - Какая хорошая! - восхитилась младшая сестра. - Хочу сюда всегда ходить. - Тонечка, зайдем к Якову? - улыбнулась Анна. - Он нам обрадуется. Яков просил заходить при любой возможности, а сегодня еще не звонил, только утром сообщение отправил с пожеланием доброго утра. Аня соскучилась. Может быть, Якову удастся уделить им минутку? - А покушать? - засомневалась девочка. - После зайдем в буфет, я закажу тебе пюре с котлеткой, - пообещала Анна. После обеда к Штольману постучалась секретарша. - К вам посетительница, Яков Платонович. - Кто? - устало спросил Яков. Приближался конец года, а это пора отчетов перед всеми, от налоговой до собственников. - Караваева, Елизавета Романовна, - громко сказала помощница. Штольман потер глаза. - Зачем, не сказала? - Нет, поджала губы секретарь. Ирине Витальевне показалось, что у Штольмана с доктором роман, уж больно по-хозяйски вела себя женщина. - Пригласите, - вздохнул Яков. - Только дверь не закрывайте. Караваева вошла в кабинет немного настороженно, однако потом, увидев, что никого, кроме Якова нет, вытащила из пакета большой контейнер. - Что это у вас, Елизавета Романовна? - спросил Штольман. Он был готов к любой каверзе. - Яков Платонович, я решила зайти с другой стороны. Это салат, с креветками. Сама готовила. Я же знаю, что вы только обедаете, и то не всегда, - ничуть не смущаясь ответила женщина. Под ошарашенный взгляд Штольмана Елизавета Романовна достала белоснежную тканевую салфетку и постелила ему на рабочий стол. - Да вы с ума сошли, - возмутился Штольман, вскакивая со своего рабочего места. У меня посетители ждут... - Подождут, - фыркнула Караваева. - Все равно пока никого нет. Когда Аня с сестренкой подошли к приемной Якова, оказалось, что секретарши нет на месте. Дверь в кабинет главного врача была открыта, а из самого кабинета доносились энергичные всхлипывания. Анне стало страшно. - Конечно, куда мне до восемнадцатилетней... Но вы мне давно симпатизировали, я не могла ошибиться, - говорил женский голос. - А я вам в который раз говорю, ни тогда, ни тем более сейчас..., - раздражаясь, отвечал Штрльман. - Пойдем, Тонечка, - смутилась Анна. - Мы не вовремя. Яков ей потом расскажет. А может и не нужно ничего рассказывать. Но Тоня не была бы Тоней, если бы не вырвалась и не помчалась к кабинету. Штольман уже не знал, как выставить посетительницу без грубостей. Все уже Елизавете Романовне сказал твердо. Ничего между ними быть не может, и он любит другую. Даже фото Анечкино на столе показал. Караваева сидела и рыдала, прижимая к себе контейнер с невостребованным креветочным салатом. - Конечно, куда мне до восемнадцатилетней, - опять запричитала Караваева, покосившись в сторону фото девушки, но тут из-за двери выглянула любопытная мордашка Антонины. - Яков! - крикнула девочка, - А мы тут! - Тонечка, ты с кем? - удивился Штольман. Он вскочил со своего места и быстро вышел в приемную. - Привет, - смущенно сказала ему Аня. Мы зайдем к тебе попозже, были у офтальмолога и вот, хотели навестить. Ирина Витальевна не на месте, мы не знали, что у тебя... - Не уходи, - испугался Яков. - Я не ухожу, - с досадой мотнула головой девушка, отводя глаза. Она ужасно ревновала и хотела скрыть это. На самом деле коллеги ей уже все уши прожужжали про эту даму. - Аня, я сейчас закончу здесь и хочу быть уверенным, что через полчаса твой телефон будет доступен, а я не в черном списке, - сердито сказал ей Штольман, упреждая капризы. - Яков, я же с Тоней. Все нормально, - выдохнула Аня. - Вы не уходите? - допытывался мужчина. - Нет, не уходим, - согласилась девушка. Наконец прибежала помощница с каплями успокоительного. Оставив зареванную Караваеву на попечение Ирины Витальевны, Яков бросился разыскивать Анну. Любимая обнаружилась в буфете, мирно ковыряющей котлету. Сидящая рядом сестра уже расправилась со своей порцией. - Яков, дай телефон! - тут же потребовала Тоня. Штольман на автомате сунул девочке собственный гаджет. Он смотрел на Аню, гадая, что она думает о разыгравшейся в кабинете сцене. - У меня с ней ничего не было, - начал Штольман. - Тише, - шикнула Анна, прижав свой пальчик к его губам. - Не при Тоне же. - Аня, я... - начал Штольман. - Все в порядке... Я... про нее слышала, - вздохнула девушка. - От кого? - изумился Штольман. - От любителей сплетен. Яков, все нормально. Мне достаточно твоего слова, - покачала головой Аня. - Ну слава Богу, - поверил ей Штольман и расслабился. Он погладил ее руку. - Я очень хотел тебя увидеть... - Ей врач запретил телефон, - кивнула Анна на сестру, азартно изучающую гаджет Якова. - Давай посмотрю назначения, - предложил Штольман. Аня достала аккуратно сложенные бумаги. - Да, уж, Антонина Викторовна, - протянул Штольман, читая результаты осмотра. - Придется носить очки. - Мой водитель подвезет вас? - спросил на прощание Яков. Он знал, что Аня торопится, у нее сегодня дежурство. - Дядя звонил, он нас заберет, - нежно улыбнулась девушка. Она вновь смотрела на него своим влюбленным, преданным, любящим взглядом от которого Штольман чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Выйдя из второго корпуса "Академии", Аня с Тоней тут же увидели Петра Ивановича, а вместе с ним его теперешнего работодателя - Кирилла Владимировича Разумовского и его партнера Елагина. - Аннет, целую вечность тебя не видел, подбежал обниматься дядя.- А мы тут вот территорию осматриваем.Нам наконец выделили участок под застройку. Как раз напротив. Правда, сотня сосен под спил... Новый главный архитектор города оказался весьма сговорчивей старого. К слову сказать если бы тот не скоропостижно скончался, не видать нам участка в больничном кластере, как своих ушей... - Что ты говоришь, дядя, разве можно радоваться тому, что кто-то там скончался? - возмутилась Анна. - Я не радуюсь этому. Я радуюсь вновь открывшимся обстоятельствам. Тот старый, был упертым чинушей, душившим город! - парировал Петр Иванович. Пока дядя с племянницей разговаривали, Разумовский внимательно разглядывал Аню, и увиденное нравилось ему все больше и больше. Вовсе не провинциальная дурочка, вон как держит себя, еще и будущий врач! Петр согласился способствовать их встречам... - Добрый день, - вежливо кивнула Анна. - Привет, Анюта, - поздоровался Елагин. - Маме с папой привет! - Хорошо, передам, - кивнула девушка. - Ты когда у нас институт заканчиваешь? - Через три-четыре года, - улыбнулась Аня.- А потом дальше пойду. - Жду тебя на работу. Как раз "Медлюкс" достроим. Оплатим тебе ординатуру. Ты уже выбрала специализацию? - спрашивал, улыбаясь, друг семьи. - Пока нет, - смутилась девушка. - Но я надеюсь баллы для продолжения учебы сама набрать. - В поликлинику пойдешь работать на год? Это с красным то дипломом? - не поверил Елагин. - Ну это очень похвально для молодой девушки, все сама-сама, - встрял в разговор Разумовский. А в "Академии Здоровья" какими судьбами? - Ходили с сестрой к офтальмологу, - вежливо ответила Анна. - Мы, пожалуй, пойдем. До свидания. - А как же покататься на машине? - Петр Иванович быстро подхватил Тонечку на руки. - Ты не говорил, что будешь не один, - тихо шепнула дяде Анна. - А какая разница? - не понял Петр Иванович. - Я не пойду ножками! - заупрямилась Тонечка. - Садитесь, Анюта! - крикнул Елагин. - Я здесь останусь, зайду к Якову Платоновичу. Пришлось сесть в машину. Яков, выглянув в окно, увидел возмутительную картину, немало разозлившую его. Противный цыган Петр Миронов по недоразумению вселенной приходившейся родственником его возлюбленной, взял на руки младшую племянницу и быстро пошел к машине. За ним шла Анна. Здесь же был и Разумовский. Мужчина, хищно улыбаясь, открыл для девушки заднюю дверь, дождался, пока она сядет и сам сел рядом.