Часть 44

После семинара у Штольмана беременная Таня Кичигина, студентка 403 группы, стояла в коридоре и шепталась со своим мужем, студентом-шестикурстником Вадимом. - Ты что, не знаешь, что он - чертов псих! - в сердцах сказал парень и сердито покосился в аудиторию, куда заходила уже другая группа. Штольман был еще там. Похоже, он и у них что-то вел. Естественно, и речи быть не могло, чтобы старшекурсник попросил за супругу. Штольман разозлится еще больше. Он и шестой курс гонял как сидоровых коз. А если попасть под горячую руку, еще и нотации прочитает. Выходя из аудитории, Аня еще раз мельком взглянула на одногруппницу. Таня была заплаканная. Еще бы, у нее и без Штольмана огромная академическая задолженность, а Яков лютует у них в группе все больше. Ей, Ане, то хорошо. Яков завалил ее учебниками, опросниками и настойчиво напоминал о том, что любовь любовью, но надо учиться. Аня рисовала схемы, делала краткие конспекты, подходила к подготовке достаточно творчески. Результат не заставил себя ждать. То ли от внимания Якова к ее успеваемости, то ли от того, что ночами она стала спать, но информация стала усваиваться просто превосходно. Не хотелось осрамиться, получить неуд и уйти с группой на отработку. Пришел какой-то азарт. Аня пошла на принцип, вгрызлась в предмет и все вопросы преподавателя она теперь как орешки щелкала. Но это она! Тане же до родов оставалось меньше месяца. 39 недель - это не вам не шутки! Аня чувствовала, как тяжело беременной одногруппнице. В этом Таня была похожа на маму, когда та носила Тонечку. Мама тоже тогда была капризна, рассеянна, и у нее все время болела спина. И это Тонечку еще родили на стыке шестого и седьмого месяца. Что было бы на девятом, страшно представить. Глядя на всхлипывающую Таню и утешающего ее Вадима, Аня нахмурилась. Яков перегибал палку. Он что, совсем не чувствует, как ей тяжело, или, что еще хуже, ему все равно?! Обижать беременных - это как избивать младенцев. К Анне подошел староста и сунул ей тетрадку. В последнее время, после проверки преподавателем, он забирал их "оптом". Полистав тетрадь, девушка машинально открыла последнюю страницу, чтобы убедиться, что штампик Яков поставить не забыл. А вдруг? Нащупав в тетради что-то твердое, Аня радостно заулыбалась - в кармашек обложки мужчина засунул малюсенькую шоколадку. Вот может же Яков быть милым и внимательным! Ему не все равно, успела ли она попить чай в буфете, или выспалась ли, выучила ли. Недавно перед парой он, проходя мимо, не просто задорно кивнул, а остановился и вручил ей на глазах изумленных студентов десяток чУдных, изумительно пишущих гелиевых ручек. И вообще Яков - очень добрый человек. Зачем же он отправил на очередную отработку беременную девушку? Таня была очень милой, доброй и симпатичной, с огромным круглым животом и кротким выражением лица. Она ничего не просила, не требовала и вообще держалась очень сдержанно. А Яков, после третьего неотвеченного вопроса, коротко бросил: "отработка!" и даже лицом не повел. Анне было так жалко одногруппницу... После пар нужно было заехать в травму, забрать наконец трудовую книжку, пока ее совсем не потеряли. Аня и так не заходила за документами больше недели. Увидев проходную, девушка ностальгически улыбнулась. Она немного скучала, вспоминала место работы с неизменной теплотой, но, как ни странно, возвращаться не желала. Наконец-то ее жизнь приобрела более менее размеренный темп! Не нужно, выпучив глаза, после пар спешить на смену, а после смены - на пару. И потом, вечный недосып. Просыпаться после двухчасового сна на жесткой кушетке было достаточно мучительно. Сидеть после этого на парах еще сложней. А как она выглядела в институте, вспомнить стыдно. Помятая, с красными глазами. Как только Яков на нее внимание обратил... Словом, после увольнения, ей стало проще в разы. Но отделение травматологии Аня все равно любила. Здесь все было знакомо. Люди, распорядок, звуки.. Вон, даже один из плакатов в коридоре нарисован ее рукой, еще на первом курсе. "Ушибы и вывихи". Заведующему он тогда очень понравился, яркий, красочный. Аня рисовала его с большой самоотдачей - на просто горела своей первой в жизни работой, хотя работала тогда просто санитаркой и после мытья палат валилась с ног. Но вот захотела и нарисовала... Знакомый охранник, увидев ее, пропустил, не задавая вопросов. Дойдя до кабинета старшей медсестры, Аня постучалась. - Войдите! - прозвучало за дверью. - Надежда Васильевна, здравствуйте, я за трудовой, - заглянула она. Ее бывшей начальницей была женщина лет сорока пяти, рано состарившаяся, усталая, немного дерганная, с красными натруженными руками и тусклым лицом. Аня знала, что Надежда Васильевна всю жизнь воспитывала одна теперь уже взрослую дочь. Старшей медсестрой она стала лишь пару лет назад. - А, Миронова... Заходи, Анюта, - пригласила ее старшая медсестра и выдвинула ящик письменного стола. - Вот твоя трудовая. Бывшая начальница протянула ей документы. - Спасибо, - кивнула Аня и собралась уходить. - Подожди, хотела с тобой поговорить, - кивнула Надежда Васильевна. - Да, конечно, - со всем вниманием отнеслась к просьбе Аня. Она не спешила. Старшая медсестра была человеком внимательным и слов на ветер не бросала. Зря не придиралась и вообще была человеком неплохим. - Сбежала от нас, значит, - резюмировала женщина. - Сбежала, - потупилась Анна. - Я троек в институте нахватала... - Знаем мы твои тройки, - махнула рукой медсестра, - не двойки же. Любовь у тебя, потому и сбежала. Аня несмело кивнула. У нее правда любовь, и такая, что голову снесло от счастья. - Вот что, девонька, - вздохнула бывшая начальница. - Не того ты себе воздыхателя выбрала. - Почему? - настороженно спросила Аня и нахмурилась. - Потому что, дорогая моя, касты, они не только в Индии, в нашей профессии они тоже есть. Меня врачи за человека почитать стали, когда я на должность старшей сестры заступила, а так и не здоровались особо, и нос воротили. Также и твой Штольман. Где ты, студенточка, еще выучишься, не выучишься, не понятно. И где он, успешный хирург, ему поди полклиники докторов женского пола проходу не дают! - выдала женщина. Аня попятилась к выходу, но старшая медсестра покровительственно взяла ее под руку, решив проводить до проходной и заодно вправить молоденькой девочке мозги. - Вот смотри, у нас, хоть раз праздники врачи вместе с медсестрами отмечали? - привела новый аргумент женщина. - Нет, - пораженно ответила Аня. Она то думала, что они ходили в кафе женской компанией, потому как сдружились, работали бок о бок. И вообще, это зависит от коллектива! - Вот то-то же, они отдельно празднуют, потому что мы им не ровня, субординацию никто не отменял. Мы для них как низший сорт. Замечала, что с друг другом доктора по имени-отчеству, а нам часто тыкают? - Я думала мне из-за возраста тыкают? - пожала плечами Аня. Ей тыкали, но не часто и не все. - Нет, просто пока корочки врача нет, мы для них никто. Так что осторожнее, Миронова. Спать то он, Штольман этот, с тобой с удовольствием будет, девка ты видная, но замуж никогда, он если и женится, то на какой-нибудь докторше соответствующего статуса, - припечатала медсестра. - И неправда, - фыркнул проходивший мимо врач-методист, услышавший часть разговора. - Вот я женат на медсестре! - Вы один и женаты, - махнула рукой старшая сестра. Анна выйдя из травматологии предпочла выбросить из головы разговор, слишком он был тревожным. А ей еще работать! Все настроение испортили! Сегоде смена в Академии Здоровья выпала не сложная. Аня легко отвечала на звонки, консультировала, записывала. Вредных, сумасшедших ей сегодня не досталось. К концу смена она даже говорить не устала, что странно. Во время работы к ней подошел коллега - записать Анну на новогодний корпоратив. - А кто идет? - подозрительно спросила девушка, припомнив разговор в травматологии. Так вот администраторы, другие служащие и средний медицинский персонал, кто желает. Не Штольману же с нами гулять! - развеселился паренек. Вечером после смены Яков, как всегда, ждал ее на парковке клиники. Увидев, что Аня идет к машине, он вышел и открыл для дверь. - Привет, - растерянно сказала Аня. Яков поцеловал ее в щеку, поправил косу. Уже в машине он настороженно посмотрел на нее. - Какая то ты хмурая, - заметил Штольман. - Устала? - Немного, - кивнула Аня. - Я тоже, - признался Яков, - но не мог отказать себе в удовольствии довезти тебя до дома. - Редко тебя вижу. Скорее бы ты уже переезжала.Я ищу нам гнездышко попросторнее... с огромной спальней. Тут Ане позвонили. - Извини, - кивнула девушка. - Это дядя. Яков ревниво посмотрел на телефон, но ничего не ответил, лишь немного раздраженно кивнул. - Да, дядя, - улыбнулась Анна. - Аннет, ты дома? - затараторил мужчина. - Нет, но скоро буду. А что? - поинтересовалась девушка. - Нет, ничего. Просто спросил, - не признался родственник. - У тебя какое-то дело? - спросила Анна. - Я хотел пригласить тебя завтра пообедать, - заявил Петр. Аня помолчала. - Что молчишь? Ресторан "Счастье в провинции". Придешь? Могу я угостить племянницу обедом, тем более, место хорошее! Аня покосилось на Якова. Она бы не хотела говорить при нем на столь щекотливую тему. - Я то приду, если ты придешь один, - сказала наконец правду Аня. Штольман пораженно посмотрел на нее - Что значит "один" ? - возмутился Петр Иванович. - Потому что последние несколько раз я видела тебя в сопровождении твоего начальника! - категорически ответила Аня. - Его общество мне не по душе. - Это просто случайность. Жду тебя завтра. Мы давно не сидели вместе. Нужно много обсудить. Например новогодние каникулы... - Ну хорошо, давай тогда после пар я приеду. Нет, подвозить меня не нужно, тут один квартал, - согласилась племянница. - Аня, - настороженно посмотрел на нее Штольман. - Разумовский оказывает тебе знаки внимания? Девушка смутилась. - Да... нет... не знаю! Он - скользкий тип, его не поймешь. Пару раз Кирилл Владимирович приезжал с дядей. Честно сказать, беспокоит меня вся эта ситуация, особенно то, что мой родственник работает у такого человека. Дядя никого не слушает. - Ты ему приглянулась, будь осторожна. И пожалуйста, старайся не пересекаться с ним, - попросил Штольман. - Я и не собиралась, - покачала головой Аня. - Мне никто не нужен, кроме тебя. - Я не только о ревности. Он - преступник. Им занимается следственный комитет. Чем мы ближе, тем больше вероятность, что нас может задеть. - Да, папа мне говорил, что он не чист на руку... Они подъезжали к дому. Больше о Разумовском они не говорили. - Яша, у меня к тебе просьба, - потупилась Аня. - Какая, - улыбнулся Яков. - Для тебя что хочешь. - Пожалуйста, прости отработки Тане Кичигиной, и вообще ей все прости, если можно, у нее срок на начало января. Она в очень затруднительном положении. Аня молитвенно сложила ладошки. - Это она тебя попросила?! - возмутился Штольман. - Конечно же нет! - отвергла его подозрения Аня. - Нет, так дело не пойдет, - покачал головой Штольман. Он с чувством поцеловал ей обе руки, убирая их и давая понять, что просьбу не выполнит. - Она эти темы потом сама добровольно не пройдет, не изучит, - пояснил свое решение Яков. - Таня не в состоянии, - нахмурилась Аня. - Что совсем силы оставили? Сидела бы дома, взяла академ. Я учу будущих врачей, а не будущих мам. Она учиться пришла. Темы важные! - стоял на своем Яков. - Таня на лекциях еще кое-как сидит, и все равно отработки получает, - жалобно сказала Аня, надеясь уговорить Якова. - Она беременна, не больна, - фыркнул Штольман. - Но когнитивные способности же страдают, - насупилась девушка. - С какой стати они страдают? Я что-то не помню, чтобы дам в положении как-то ограничивали в правоспособности. Например, право управления автомобилем или еще что-то. Ей положен декрет, могла бы взять справку с 30 недели и не посещать занятия. Но ходит же! А просто так ставить зачеты ей, уволь. - Но ты же гуманист? Ей тяжело, Таня не может прочитать за два дня те книги, что ты ей даешь. - Вот пусть в декрете читает, полноценно готовится, а потом пересдаст, я считаю это справедливо, - сказал свое мнение Штольман. - Это не справедливо! - вспыхнула Аня. - Я бы так не поступила. Я бы вообще им всем самые лучшие условия создавала... - Преподаватель вроде я, а не ты. Имею я право на собственное мнение?! - насупился Штольман. Аня насупилась тоже. Она думала, Якову свойственно сострадание... - Беременные считают, что им все все должны. И нередко спекулируют своими слабостями. Все, Аня, давай закончим этот разговор, я не хочу ссориться, - довольно мягко попросил Штольман. - А если бы я была в ее положении? Сессия на носу, а я не могу полноценно усвоить информацию? Ты бы не хотел чтобы мне пошли навстречу? - вдруг спросила Анна. Яков разозлился. - Ты? А причем тут ты?! Я тебя заверяю, ты в таком положении никогда не окажешься. Можешь быть спокойна! - категорически сказал мужчина. Аня вспыхнула и начала хватать ртом воздух. Яков этого не заметил, отчего-то очень сердитый. - Посреди семестра... раньше нужно было им думать. Взрослые люди, на врачей учатся и прощать им такой серьезный материал... - ворчал Яков. - Значит я не окажусь... Никаких беременностей, да?! А что?! - вдруг возмутилась Аня. Яков изумленно посмотрел на нее. Для него это было важно, сказать ей, что он имеет голову на плечах и никогда не поставит ее в такое дурацкое, зависимое от других положение. Он не успел ничего еще сказать, потому как Анна выскочила из припаркованной машины и убежала. Яков бросился за ней, поймав у самой двери. - Стоять сейчас же! - сердито сказал он, отрывая ее от железной двери и прижимая к себе. Помолчал. Аня пыхтела и тоже молчала. За кого он ее держит? За красивую куклу? Рожать она не будет... по его словам. Не грозит. Не достойна, видимо. А кто достоин? Какая-нибудь докторша?! - Аня, почему ты плачешь?! Из-за девушки, которая не удосуживается выучить элементарное? Господи! - поразился мужчина. - Это твое дело. Все Яков, мне нужен перерыв. До завтра! - вздохнула Аня. Сердце ее налилась тяжестью. - Отпусти меня, пожалуйста, - попросила девушка. Яков нехотя разомкнул руки. Вот теперь он в ее глазах выглядит бездушной сволочью! А он горюет по тем бестолковкам, которые могут выпуститься из рук сердобольных преподавателей! Аж побледнела девочка его. - Ты себя нормально чувствуешь? - с подозрением спросил Штольман. - Да-да, все в порядке! - ответила Аня и ушла. У двери она вытерла слезы. Не хватало еще, чтобы мама разводила панику. Не нужно, она сама во всем разберется. Дома пахло лимонным пирогом. Довольная Тоня встретила сестру и показала ей расскраску с фиолетовым зайцем. - Пришла дочь наша старшая! - усмехнулся папа и поцеловал ее в темечко. "Как хорошо дома!" - подумала Аня. - "Может и не нужно никуда переезжать?!" От мысли об этом стало совсем плохо. Нет.... Она очень скучает и уже не представляет жизни без Якова. Без его ласкового внимательного взгляда. Переедет, и будет жить с ним, заботиться о нем. А с остальным они со временем разберутся. Где-то через полчаса курьер принес цветы. Огромный букет кроваво-красных роз на длинной ножке. "Анне Мироновой" значилось на открытке. Аня посмотрела на цветы. Букет был вычурным и очень дорогим. Мама аж мурлыкала, разглядывая его. - Будешь смотреть, Анечка? - спросила Мария Тимофеевна. - Попозже, - ответила девушка. - Голова что-то болит. Дурацкий жест. Не нужно покупать ее! Ей более по душе были те милые ажурные букеты из миниатюрных роз, что Яков ей дарил до этого. "Спасибо за цветы, очень красивые" - написала она ему в мессенджер. Ответ ее поразил. "Я не присылал цветов" - написал Яков. Он был оскорблен и ужасно расстроен. Сама неизвестно что надумала и сама обиделась. Еще и цветы ей приперли! Яков взял ключи от машины и сорвался обратно к дому Мироновых. У дома любимой он увидел, как Аня, в одной футболке, с огромным букетом топает к мусорному ящику. Решительно размахнувшись, она забросила букет в контейнер. Сердито посмотрев на навязанные цветы, девушка захлопнула крышку. Тут она заметила машину Якова и бросилась к нему. - Замерзла, - констатировал Штольман. - Кто бегает зимой в футболке? Посадив Анну в машину, он включил печку на максимум. Яков достал антисептические салфетки и тщательно протер любимой руки. - Поставлю я ей экзамен, - раздраженно бросил он. - Все, что угодно, только не нужно на меня так смотреть! - добавил он иронично. - Как? - грустно спросила Анна. - Как на врага. Что с тобой происходит? Мне жутко не приятно, - признался Яков. - Это все несерьезно, да?! - вдруг с отчаянием спросила Аня. - Ты и я? - Я дал так повод думать? - мгновенно напрягся Штольман. - Ты не хочешь..., - заикнулась Аня и замолчала. - Что я не хочу, Аня? До экзамена недоучек допускать?! Имею же я право делать, как считаю нужным... - Детей! - выдохнула несчастная девушка. - Я все чувствую. - Кого? - удивился Яков. - Детей! - Аня, - выдохнул Штольман. - Вот дурочка маленькая. Я не так сказал. Я не хочу, чтобы ты была в положении, пока учишься. Это сложно и морально, и физически. Это безответственно. Ребенок должен быть запланированным, а желание его иметь обдуманным, вот и все. Ты не уверена в том, что я хочу детей?! Девушка молчала, не поднимая головы. - Посмотри на меня! - потребовал Штольман. Аня подняла глаза. Наивные, печальные, но уже озаренные огоньком надежды. - Я очень хочу детей. Мне скоро сорок лет, я влюблен в тебя, и я до смерти хочу забрать тебя от родителей... Тебе мама что-то наговорила?! - ослепило его пониманием. - Нет, нет, - замотала головой Аня. "Не делать же предложение прямо в машине" - закрыв глаза от облегчения, подумал Штольман. Еще полтора часа назад у него было полное ощущение, что она решила отказаться от него. - Аня! - выскочила из дома Мария Тимофеевна. В руках женщины была теплая куртка. - Здравствуйте, Мария Тимофеевна. Аня сейчас выйдет, - вежливо сказал Штольман. - Здравствуйте, - напряженно ответила женщина. - Иди, - шепнул Штольман, поцеловав на прощание в губы. - Завтра ночуем у нас. Я тебя похищаю. Сомневается она, что будет носить мою фамилию... Я все сделаю, как нужно, ты можешь быть во мне уверена. - До завтра, - смущенно улыбнулась Анна. - Ну вот, теперь буду спать спокойно. А то напридумывала, а мне каково... не поступай со мной так, - попросил Яков. - Не буду, - еще более смутилась Анна. Мария Тимофеевна постучала в в боковое стекло, требуя, чтобы дочь шла домой. Яков встрепенулся, вышел из машины и еще раз поздоровался. - Мама! - укоряюще пискнула Аня, но домой пошла. Обернувшись у самой двери, она подарила Якову сияющий взгляд, полный вновь обретенной радости. - Вот ведь суматохи навела, прелестная малышка, - подумал Штольман, помахал ей и поехал домой.