Пролог. Начало

      Мрак был для него вторым домом, но впервые Северус Снейп ощутил его не как страх, а как союзника в двенадцать лет.       Он, маленький и худой, вжался в тесное нутро платяного шкафа в крохотном доме на Паучьем Тупике. Взгляд его матери источал дикий испуг; она затолкала его туда, дав наказ не выходить, что бы ни случилось. Пальцы мальчика до боли сжимали деревянную волшебную палочку, которую он успел прихватить.       Этот кошмар повторялся из раза в раз, но сегодня его отец превзошёл сам себя. Тобиас Снейп частенько выпивал и не видел в этом ничего предосудительного, оправдывая это сложной жизненной ситуацией, в которой он оказался. Обвинял он в этом и Эйлин, и самого Северуса, считая, что именно из-за них вся его жизнь пошла под откос. Свою злость он чаще всего вымещал на жене, ведь та не давала ему тронуть сына и пальцем.       Обычно после побоев и ссор Тобиас наутро извинялся, но в этот раз в ударах звучала особая жестокость, словно сам факт причинения боли ведьме доставлял ему извращённое удовольствие.       Северус, обняв колени, уткнулся головой в шершавую ткань своих штанов, повторяя как мантру: Это сон. Это сон. Завтра я проснусь в своей кровати, и всё это забудется. Но это не помогало.       Крики из соседней комнаты пробивались сквозь тонкую дверцу шкафа:       — Да кто ты такая?! — Рявкнул Тобиас. — Тоже мне, волшебница! И этот упырь такой же! Такой же странный! Такой же ненормальный!       А затем послышался глухой удар. И крики стихли.       Стены крошечного мира маленького Северуса Снейпа пошатнулись. Всё замерло. Удушающая, пронзительная тишина навалилась на комнату.       Северус осторожно, едва дыша, выбрался из своего убежища. Он так сильно сжимал палочку в руке, что костяшки побелели. Дверь в гостиную приоткрылась, открывая ужасающую картину.       Эйлин Принц лежала неподвижно на холодном полу. Северус сглотнул ком страха и тошноты. Он не знал, жива она или уже нет.       Его глаза нашли отца. Тобиас сидел в кресле, сгорбившись над телом жены, опустив голову на руки. До ушей Северуса доносились тихие, судорожные всхлипы. Но это были не слёзы печали, а скорее осознание непоправимого.       — Что же я наделал? — Полушёпотом произнёс Тобиас. — Эйлин... моя прекрасная Эйлин.       Рука Северуса дрогнула, но он всё же поднял её, направляя палочку прямо на отца. В школе он был известен тем, что интересовался тёмными искусствами больше, чем любой другой ученик его возраста, а когда только поступил на первый курс знал больше заклинаний, чем добрая половина семикурсников.       — Что с мамой? — выдавил он из себя, его голос был странно сиплым.       Тобиас резко поднял голову. В тусклом свете настольной лампы его глаза источали то ли ярость, то ли мнимое, пьяное раскаяние.       — Северус! — Мужчина вскочил с кресла и бросился к сыну, пытаясь обнять.       Мальчик быстро отпрянул, не опуская палочки. Взгляд его был настороженным, полным панического страха.       — Что с мамой?! — уже требовательнее повторил Северус. — Что ты с ней сделал?!       — Северус, мальчик мой, я не хотел, — оправдывался Тобиас, его голос дрожал. — Это вышло случайно... Случайно... Я не хотел этого...       Северус до боли закусил нижнюю губу, краем глаза глядя на неподвижное тело матери.       Он не простил отца, но и не произнёс заклинания. Вместо этого он просто убежал, бросив на отца единственный взгляд, в котором смешались ужас, ненависть и глубокое, холодное презрение.       Эйлин Принц выжила, но травма нанесла непоправимый урон их семье.       Снейп и сам не знал, какой момент стал в его жизни переломным. Возможно этот, возможно тот, когда он влюбился в юную маглорожденную Лили Эванс, а возможно и тот, когда он потерял её.       В тот год вернулся Северус в школу уже другим. Следующие годы были посвящены ненависти, учёбе и культивированию своего гения. Он больше не был тихим и сдержанным. Он расправлялся со своими обидчиками тихо, осторожно; не важно, своими руками или чужими, но каждый, кто посмел хотя бы косо посмотреть на него, получал по заслугам. Даже этот гнусный Поттер и его шайка, что не давали ему жизни в школе.       Второй раз мрак принял его в свои объятия гораздо позже. Он окончил Хогвартс с блестящими оценками и почти сразу облачился в мантию Пожирателей Смерти, представ перед Тёмным Лордом.       Освобождение из Хогвартса не принесло ему ни покоя, ни радости. Шрамы прошлого, казалось, лишь углубились, выжигая на его душе метки ненависти и одиночества, гораздо более стойкие, чем любая Тёмная Метка на руке. Он был одним из лучших учеников школы, но его социальное клеймо — бедняк, полукровка, вечный объект насмешек Мародёров — перекрывало все академические достижения. Только он, Тёмный Лорд, видел в Северусе нечто большее: инструмент, ум, потенциал.       Даже Лили, которую Снейп так трепетно любил и возносил до небес, больше не была ему рада. Она вышла замуж за Поттера, того самого, кто годами ломал ему жизнь, и теперь отворачивалась от Северуса с презрением, которое жгло хуже любого Круциатуса. Эта потеря окончательно толкнула его к Тёмному Лорду.       Днём он работал в неприметной, стерильной лаборатории, доводя до совершенства зелья, которые могли как спасти, так и мгновенно уничтожить. Он стал незаменимым. Ночью же он был среди элитных Пожирателей Смерти, на собраниях, где воздух был пропитан страхом и почти религиозным поклонением.       Он был превосходен в своей роли. Холодный, невозмутимый, дотошный. Ему поручались самые щепетильные и требующие интеллекта задания. Он не был маньяком, жаждущим крови, но дисциплинированно выполнял приказы, позволяя Тёмному Лорду полностью полагаться на его скрытность и дар манипуляции.       Иногда, в самые тихие ночные часы, он позволял себе вспомнить её: Лили. Он знал, что она родила сына — Гарри. Эта мысль вызывала жгучую смесь ревности, обиды и невыносимой тоски, но она была спрятана так глубоко, что ни один легилимент, даже сам Лорд, не смог бы её обнаружить.       А затем пришёл день, когда Тёмный Лорд, опьянённый пророчеством, решил совершить самую страшную ошибку: нацелиться на семью Поттеров.       Снейп узнал о цели Лорда случайно, будучи вхож в его ближайшее окружение. Но его единственная забота была о Лили. Немедленно он бросился к Альбусу Дамблдору, рискуя всем, умоляя защитить её. Он предложил свою душу в обмен на её жизнь.       — Я прошу не о спасении Ордена, Северус, а о том, чтобы ты принёс клятву защищать Лили, — ответил Дамблдор, прищурив свои голубые глаза. — Клятву, которую ты не посмеешь нарушить.       Снейп дал клятву. Он стал шпионом Ордена Феникса, двойным агентом, который рисковал всем, лишь бы Лили Поттер осталась в живых. Но она всё равно погибла, вместе с гнусным Поттером, оставив после себя только своего сына.       Через несколько часов в мире волшебников взорвалась новость о падении Тёмного Лорда. Альбус был уверен, Северус был бы первым, кто захотел бы отпраздновать победу в этой Магической Войне. Если бы он только знал, чего ему стоила эта победа.       В ту ночь Дамблдор первым прибыл в руины дома Поттеров. Он нашёл Гарри в колыбели, его лоб горел, а вокруг царила тишина. Он забрал младенца, завернул его в одеяло и вышел из развалин.       На улице Дамблдор увидел то, что заставило его сердце сжаться. Вокруг мужчины, который выглядел как его бывший ученик, была толпа мракоборцев.       — Сириус Блэк! Ты арестован за убийство Питера Петтигрю и убийство двенадцати маглов! — прозвучал чей-то голос.       Сириус кричал, смеялся, а затем рухнул в истерике, когда его потащили прочь. Дамблдор, наблюдавший за этой сценой издалека, понял ужасающую правду: Хранитель Тайны, как ему казалось, был уничтожен, и теперь его главный подозреваемый в шпионаже и член Ордена Феникса арестован за предательство.       Традиционные убежища были недоступны, а Поттер-младший нуждался в немедленной защите от любого, кто мог попытаться его найти. Он не мог просто отдать его первым попавшимся маглам, зная, что Тёмные силы могут попытаться вернуться.       У Дамблдора, ошеломлённого произошедшим и держащего на руках спящего мальчика с пронзительным шрамом, не осталось другого выбора. Ему нужен был кто-то, глубоко интегрированный в ряды Тёмного Лорда. Кто-то, кто мог бы безоговорочно взять мальчика под своё крыло и вырастить его, пусть не в любви и ласке, но хотя бы с заботой о нём и его будущем.       В ту ночь Северус Снейп первый раз с такой тяжестью на сердце переступил порог кабинета Альбуса Дамблдора. Лицо зельевара было пепельным. Его Тёмная Метка на руке болела, но не пылала. Он не знал, что произошло, но в воздухе витала странная смесь триумфа и невыносимого ужаса.       Дамблдор стоял у стола, а на одном из стульев, закутанный в одеяло, тихо посапывал Гарри Поттер.       — Она мертва, Северус. — Голос директора был мягким, но резал, как стекло. — Джеймс тоже. Тёмный Лорд пал, но мальчик выжил.       Снейп замер. На мгновение он почувствовал злорадство от смерти Поттера, но оно тут же было затоплено холодной, всепоглощающей волной горя. Лили. Умерла. Он опустил голову, не в силах смотреть на директора.       — Я просил... Я умолял вас защитить её! — прошипел он, его голос был едва слышен. — Вы дали обещание! У нас был уговор!       — Она умерла, защищая своего сына. — Дамблдор подошёл и положил руку на плечо Снейпа. — А теперь её сын остался один. Его крестный арестован как предатель. Родные матери... не подходящий вариант. Нам нужен кто-то, кто сможет защитить его от мира, кто сможет научить его выживать в тени. Тот, кому Тёмные искусства не чужды. И тот, у кого ни одна живая душа не станет его искать.       Дамблдор посмотрел Снейпу прямо в глаза. Северус знал: мальчишку будут искать. Он нутром чувствовал, это был не конец. И если этот ребенок единственный, кто смог выжить после встречи с Тёмным Лордом, то, возможно, он станет ключом к окончательной победой над ним.       — Северус, — произнёс он. — Ты обещал мне свою душу в обмен на жизнь Лили. Теперь, в память о ней, я прошу тебя. Возьми этого мальчика к себе. Стань ему опекуном.       Снейп поднял голову. Он посмотрел на Гарри. Волосы цвета воронова крыла, маленький шрам-молния. И эти глаза... даже сквозь закрытые веки ему казалось, что он видит зелёный свет — цвет глаз Лили.       Взять Поттера? Воспитать сына своего врага?       Но это всё, что осталось от Лили. Единственная часть её, которую он ещё в силах был защитить.       Колебание было долгим, мучительным, словно борьба между двумя фундаментальными частями его души: ненавистью, уходящей корнями в страдания, и любовью, укоренённой в боли.       Наконец, Северус тяжело выдохнул.       — Я согласен, профессор, — произнёс он низким, прерывающимся голосом. — Я возьму Поттера.       Он не взял мальчика на руки сразу. Он лишь смотрел на него, и на лице Снейпа, человека, который, казалось, не знал иного чувства, кроме презрения, на мгновение промелькнуло нечто хрупкое и очень похожее на сострадание. Он испытывал жалость к этому ребенку, который в один момент лишился всех родных. Он знал, какая бы судьба не ждала юного Гарри, любой путь будет тернист и без потерь не обойдется. Ему ещё не раз в будущем придется кого-то потерять, и Дамблдор хотел, чтобы именно он, Северус Снейп, бывший слуга Тёмного Лорда, принял этот груз, этот нежеланный долг, во имя ушедшей возлюбленной.