Часть 1

      Заняться было совершенно нечем. Хемунд несколько раз моргнул в специальной последовательности, и перед его глазами открылось вирт-окно. Программа документооборота, почта (черт, восемь непрочитанных!), планер, ссылка на выгрузку из кадров и бухгалтерии… О, видеохостинг с котиками и фудблогерами! Он просмотрел пару видео и бросил, потому что после асмр-поедания корейских фруктов в карамели чуть не захлебнулся слюной. Есть и правда хотелось. В этом благословенном средневековье не то, чтобы существовал прямо дефицит продовольствия, но по легенде Хемунд был фанатичным священником, а военные действия с данами выпали прямиком на великий пост. Сейчас бы стрипсов или хотя бы рамён с карбонарой… Ладно, можно и просто морковки — даны за последние сутки его вообще не кормили, и желудок уже прилипал к спине.        Почта мигнула еще разок, и непрочитанных входящих стало девять. Хемунд вздохнул и открыл.        «Майерс! Доложить о статусе! Немедленно! Еб! Твою! Мать! Я вижу, что ты в сети!»        «Евгения Андреевна я жив не орите»        Проставлять запятые глазами было лениво.        " СТАТУС! 1», — тут же прилетело в ответ. В последней единичке сквозило облегчение.        «Захвачен в плен Иваром Бескостным при попытке штурмовать Йорк сижу на цепи»        В переписке повисла гнетущая тишина. Джонни, надо сказать, в чем-то понимал свою кураторшу. Он в свое время проходил собеседование на роль приходского священника (возможно, с карьерным ростом до епископа), а не это вот всё. Его кураторше предстояло готовить ему справки по католическому праву, следить за геолокацией, чтобы он не потерялся в местном бездорожье, да иногда подкидывать материальное обеспечение — антибиотики, еду, мыльно-рыльное и технику. Но епископ Хемунд, не смотри, что поддельный, построил головокружительную карьеру, и теперь на кучерявую кураторскую голову валились, как из рога изобилия, задачи совсем другого масштаба.        «Я цел», — решил подсластить пилюлю Джонни.        «Не сомневаюсь»        Она уже не раз ему говорила, что говно не тонет.        «Эвакуацию не запрашиваю»        «Они тебя обменяют?»        «Пока не понятно»        «А если подвесят вверх ногами? Как в Нортумбрии короля» Эту невинную забаву датских военачальников засняли дроном. Блевали потом всем отделом. Вот же зверята…        «Подхватите меня тогда транспортным лучом. Я очень эффектно вознесусь. В лучших традициях христианских мучеников», — написал Джонни и не смог сдержать улыбку. Знали бы местные, что его святейшество Хемунд до командировки к ним поклялся совсем другой троице — светлому, темному и нефильтрованному.        Какое-то время Евгения Андреевна раздумывала над идеей, и потом ответила:        «Если что, хоть малейшая лажа, жми на передатчик. Серьезно. Лучше мы выговор за Первую директиву отхватим»        В планы Хемунда на самом деле не входило нарушать анонимность конторы перед аборигенами, но такая самоотверженность от Жени Андреевны ему малость польстила.        «Запросите информацию из Скандинавского отдела, пожалуйста, — попросил он. — Биографические справки по этим Рагнарсонам. И в целом характеристику региона. Наши там есть?»        «Есть…», — начала отвечать кураторша, но тут Хемунда хорошенько приложили по башке.        Он на автомате выругался, но так же на автомате — на нужном языке.        Вирт-экран погас.        — Прекрати.        Хемунд открыл глаза и увидел перед собой подростка-калеку. Ивара Бескостного.        — И что, по-твоему, я делаю? — он демонстративно тряхнул цепями.        — Молишься своему богу, конечно, — оскалился тот.        — Хорошо, — Хемунд слегка улыбнулся. — Больше не буду. Молиться.        Парнишка понял, что над ним поиздевались, но не понял, где, и обозлился. Потянулся, подхватил с земли еще один камень и бросил Хемунду в живот.        Если бы в голову, Хемунд бы увернулся, а так пришлось потерпеть.        — Мой брат в десять лет кидал сильнее. Видимо, ты пришел не подраться, а поговорить.        На подвижном лице застыло неприятное, хищное выражение.        — И о чем, по-твоему, я мог бы хотеть с тобой разговаривать?        — Откуда же мне знать? — усмехнулся Хемунд. — Сам мне расскажи. Не пришел же ты злорадствовать, словно мне было бы до этого дело. Я ведь понравился тебе, а? Там, на стене.        — Драться ты умеешь. Не в пример тем мягким и ленивым жрецам, которые рядятся в золото и дорогие ткани, а сами только и могут, что вопить.        — Да, драться я умею, — согласился Хемунд. И тут же добавил, чтобы Иван Бескостный не подумал, что может издеваться над истинной верой: — Мне ты тоже понравился. Ты смазливый, как девчонка.        Парнишка, каким бы умным и хитрым ни был, вспыхнул, как порох. В Хемунда опять прилетел камень, и он опять не стал уворачиваться. Пошла кровь. Картина, наверное, была достойна Святого Августина.        — Ты сидишь на цепи. В моем городе. Под взглядами сотен моих людей! И смеешь говорить мне такое?        — Что, нечасто тебе говорят, что ты красивый? — насмешливо протянул Хемунд. И уже под чужое надсадное рычание продолжил: — У тебя правильные черты лица, выразительные глаза, литые мускулы. Ты и правда хорош собой. Даже жаль, что всевышний отдал тебе столько даров разом.- Он заметил проблеск любопытства и поспешил закрепить успех: — Кому многое дано, многое и отобрано.        Ивару не понравилось напоминание об, прости господи, ограниченных возможностях здоровья. Огонек любопытства спрятался в самую глубину глаз, но не канул насовсем.        — Ты совсем не боишься умереть?        — Как я могу? — Хемунд возвел очи к небу. — За мной ведь приглядывают.        Он, конечно же, имел в виду исследовательскую станцию, болтавшуюся над Террой на низкой орбите, но Ивар этого знать не мог и только с досадой дернул своими нечесанными патлами.        — Он тебе не поможет. Он слаб предо мной.        — Поглядим, — улыбнулся Хемунд. — Приходи ко мне завтра, Ивар Бескостный. И не забудь прихватить еды.