Часть 1

      Больно. Больно настолько, что в груди появляется безумное желание закончить наконец все это так, чтобы уже никогда не чувствовать подобного. Боль съедает её,словно зверь свою жертву. Наполняет собой каждую клеточку тела, заставляет бится в истерике и ненавидеть, пылать от слепой ярости и отчаяния, что проникло абсолютно везде. Кажется, весь воздух, каждая молекула в этом мире — все пропитано ее болью. Лют падает на колени. Она кричит в собственном бессилии из-за того, что не может ничего изменить.       «Забей» — говорили ей. И так все знали, что они с Адамом вместе. Зачастую многие считали, этого достаточно. Действительно, ведь что может быть нужно, когда у тебя официальные, публично объявленные отношения с главой экзорцистов? Да многое, если честно.       «Лют, не накручивай. Он же любит тебя» — неизменно повторяет Лора. А Лют продолжает сомневаться.       Да, она ему нравится. Адам не упускал ни малейшей возможности, когда есть время кинуть нахальный комплимент, не важно подходило ли это в данной ситуации. Порой она даже терялась — свои фразы первый человек вкидывал настолько просто и неожиданно, словно факты. Факты, которые он признаёт и наслаждается ими. Но уж точно не любит.       «Сисястая». Прозвище прилилипло настолько сильно, что кажется, ещё миг и она перестанет откликается на имя. Хотя и своего имени она, честно говоря, уже давно не помнила. “Лют” и то, было дано Адамом, как удобное сокращение от “Лейтенант”. В её жизни не было ничего кроме Адама. Имя? Данное им. Положение? Так же, пусть и вполне заслуженно, но выдано первым человеком. Поведение? Она показывает себя так, как Ему нравится. Характер? Характер такой, чтобы полностью удовлетворять Адама. Да, она может спорить с ним, кричать на него, порой что-то кинуть или разбить, но Лют прекрасно знает, что Ему это нравится. Адаму нужна такая женщина. Пусть и выглядит как ангел, что безумно ценит свободу и никому не подчинится, но при том верная и преданная, как дворовая псина, которую от жалости подобрал человек.       Зачастую Лют с ней и сравнивали, хотя она и сама признавала очевидное. Она — псина. Ангел понимает насколько неправильно и греховно то, что творит первый человек, но остаётся рядом. Да, она сама, совершенно сознательно, выбрала самый жестокий, беспощадный и Адский отдел на Небесах. Но ведь с любимым все стерпится, так ведь? Наверное. Она не знала. С каждым днем взор, обращеный на Адама, превращается в рабский. Лют не дарила подарков, не пыталась соблазнить, нет. Она просто была готова выполнить любой приказ, не задумываясь и о собственной безопасности, а порой и жизни. Казалось, она выполнит все, даже если когда-нибудь она надоест Адаму, и тот небрежно, словно в шутку, бросит ей: — Сдохни, да поскорее. Только не здесь, лень мне потом объясняться.       Однако это не казалось. Если вдруг Адам прикажете подобное, Лют выполнит. Конечно, не тогда, когда это сказано в шутку, ведь мужчина часто позволял себе подобное, нет. Но если это будет совершенно серьёзно… Лют прекрасно осознаёт, о чем думает, и понимает, что да. Да, она это сделает.       Чёрствый ублюдок незаметно для самой девушки превратился в нечто божественное. Нечто, перед чем нужно склонять голову и колени. И сейчас Лют понимала. Она любила. Чертовски зависимо, и чертовски сильно. Отдавала всю себя. Она принадлежала Адаму и ей это нравилось. Он любит её тело и почти что насильно созданный образ, который за множество лет стал родным. Она любит его всего: голос, характер, повадки, отношение к другим и к ней, несмотря на то, что порой и презирает. Однако… Они ведь любят друг друга, да? Просто каждому что-то определённое нравится больше. Это ведь нормально в хороших отношениях?       Лют не сомневалась. Так и должно быть. Так, её научил некогда Адам.       Но было кое-что ещё. Единственное, что так не нравилось ее партнёру. Единственное, что оставалось от Неё. Ревность.       Бездумное, всепоглощающее чувство; её ревность разрушала все. Сама порой того не осознавая, Лют медленно, однако с методичной точностью и упорядоченностью сжигала все мосты меж ними. Ангел больше не могла терпеть, когда Адам возвращался с концертов и пьянок весь в засосах, даже не скрывая, а с удовольствием рассказывая скольких “цыпочек” он сегодня подцепил. Она не могла больше слушать тупые, наполненные таким извращенным весельем и унижением разговоры о прошлых пассиях Адама. Лют больше не могла терпеть всего, что когда-то выделяло её среди остальных, по словам мужчины.       Да, конечно, она не истерила; не устраивала пустых, сопливых сцен и прочего. Она просто стремительно, но незаметно на первый взгляд, менялась. Из поступков ушла прошлая покладистость, восхищение покинуло взгляд, сменяясь трезвым осознанием и совсем не великим презрением. Всякие действия стали более осознанные. Лют постепенно стала рассчитывать лишь на себя, меньше появляться с Адамом вместе, а когда и была с ним, любой мог заметить лёгкую, но столь явную перемену в их отношениях. Она перестала беспрекословно подчиняться Главе Экзорцистов. Поклонение ушло, сменившись на холодный расчёт. А вместе с поклонением ушла и зависимость. Вместе с зависимостью и неистовой потребностью — любовь. ***       И вот, это повторяется снова. Адам возвращается пьяным, едва ли не до потери сознания. Говорит всевозможную ересь, и, сам того не осознавая, режет сердце Лют на мелкие кусочки, ведь засыпая, даже в таком состоянии он зовёт не её. Не её. Он звал другую. Он хотел видеть другую рядом с собой.       Лют относилась ко всему спокойно и отстраненно, отдавая предпочтение холодному расчёту во всех действительно важных делах. Казалось, в такие моменты она смотрела на происходящее, будто из другого мира. Насколько далёкого, что что бы ни случилось в этом — её обители это не касалось, как и самой девушки.       Аккуратно сложенные немногочисленные вещи уже давно перевезены, любимая гитара блестит своим грифом в общежитии истребителей, а девушка одевается, напевая под нос тихую мелодию и совершенно не обращая внимания на хаос вокруг. О да, Адам зол. Он в бешенстве. Его ещё никогда и никто не кидал. Особенно так.       Глава легиона истребителей откровенно психует, совершенно не сдерживает своих эмоций. Он что-то орёт, однако Лют, тихо собираясь, его не слышит. Вот так, пуговица за пуговицой. А наверх ещё маску обязательно.       Она привыкла за долгие годы общения и отношений слышать оскорбления, произнесенные столь любимым голосом, но сейчас словно что-то в ней сломалось. Стоило упасть из поганого рта лишь одному слову о её положении среди экзорцистов, как первый человек, несмотря на силу и статус, оказался прикован к стене. — Я сказала, успокойся и рот закрой. Нет? Вот и всё, до свидания, черт с тобой.