Глава 1

Утро в Нью-Йорке всегда имело свои особенности, оставляющие глубокие впечатления на новичка в этом городе или же туриста. Для местных это было обыденным, но всё равно большинство жителей получали удовольствие от своего города. Мало кто отказался бы сделать себе лёгкий завтрак утренним кофе и выпечкой из ближайших пекарен, где на утро всегда были свежие круассаны с булками, а раскошелившись можно было порадовать себя чизкейком. Меня охватила какая-то дрожь, когда, выйдя из клиники, я ощутил всё великолепие этого города. Мы находились в центре Нью-Йорка, с которого я мог созерцать небоскрёбы, тянущиеся наверх монолитным стеклом. Выписавшись из больницы с рекомендацией от врача соблюдать режим и воздержаться от активных физических упражнений, я ждал приезда родителей. Созвонившись по телефону Рэя, я ожидал их около входа, любуясь красотой города. За процессом я не заметил, как около меня остановилась машина, из которой вышел мой папа. — Рад, что тебя выписали, сын. Ты не представляешь, как мы ждали этого дня. Мама задержалась на работе, уж босс у неё капризный. — Ничего страшного... папа. Я всё понимаю, — ответил я, стараясь говорить аккуратно. Рассевшись в машине, мы поехали. Сначала папа спрашивал, не хотел ли я зайти куда-то, покушать чего вкусного. Я вежливо отказался, оправдываясь тем, что хочу поскорее увидеть свой дом, где я надеялся определиться с мыслями и насчёт своих будущих целей. Я пока всё ещё хромал — передвижение на своих двоих отдавалось некоторой болью и напряжением в районе коленных чашек. Доктор уверял меня, что со временем оно придёт в норму. Но уж терзают меня сомнения. Войдя в дом, мы с папой уселись за столом. — Итак, Рэй. Что ты помнишь именно? Помнишь ли ты, каким ты был? Где учился и насколько? Я был удивлён сменой тона своего папы. С мирного и заботливого он перешёл на серьёзный. — Не сразу, но я вспомнил, что меня отчислили из универа. Не смог набрать баллов и... прогуливал... — сказать это было стыдно, ведь за время, что я провёл в больнице, мне возвратилась часть памяти Рэя, хоть и фрагментами. По ним я могу сделать вывод, что он не отличался примерным поведением, ведя затворнический образ жизни и мало проявляя инициативу в отношении своих родителей, да и остального. — Что ж, с этим я соглашусь. Это было. Не помнишь ли ты тот вечер после отчисления? — Нет. Не могу припомнить, извини. — К сожалению, память размывалась в этом моменте, затмеваясь воспоминаниями о бесцельном скитании по городу в самобичевании и внутренней печали. — Вспомнил. Я вспомнил. Мне тогда было грустно. — А как ужасно было услышать эту новость нам с твоей мамой. Мы надеялись на тебя, сын, что ты сможешь поменяться. Что сможешь начать свою жизнь заново, приступив к учёбе. Но всё шло совсем наоборот. Было больно слышать такие слова — кажется, часть от Рэя всё же осталась во мне. Он внутренне чувствовал муки совести за свои поступки. Папа поначалу вспылил — нервы мужика не выдержали: сын, что не оправдывает надежды, напряжение, скопившееся на работе, и внутренние проблемы. — Извини, сынок. Я погорячился. У каждого бывали свои ошибки... но мы с твоей мамой до сих пор не потеряли надежду. Мы до сих пор верим, что ты найдёшь своё место в мире и сможешь стать достойным человеком! — Ты меня тоже прости, папа. Я осознаю своё неправильное поведение, что я совершал не самые разумные поступки. Видя, что мужик начал брать себя в руки, я старался просить прощения. Не понимаю, кто я теперь, но сейчас я не могу себя воспринимать ни Рэем, ни своим прошлым "я". Но внутренне я чувствую привязанность к этому человеку, хоть с одной стороны они и кажутся мне незнакомцами. --- Закончив с острой темой и поговорив уже по душам, папа уехал, оставив меня одного с посылом обустраиваться и отдыхать. А сам уехал по делам. Изучив квартиру и найдя свою комнату, я, разлегшись на кровати, принялся думать — чего в обоих личностях я любил делать — "Что делать дальше?" Я пробовал себя изучать и анализировать на предмет каких-то особенностей, будь то в госпитале или за последние два часа в комнате. Умею ли я летать, творить магию или же обладаю чем-то наподобие систем. Перепробовал многое: и медитировать, вставая в разные позы, припоминая жестикуляции от разных персонажей. Бывали даже самые постыдные движения, что уж очень хотел забыть. Ничего не помогало: ни псионических сил, ни физических, ни тем более магических. Может, я и не перепробовал многое в силу своего незнания, но предпосылок к этому не было. Смирившись с тем, что я являюсь обычным человеком, я перешёл к следующему вопросу: "Как жить?" Уж дальше жить как Рэй — на содержании у своих родителей — я не смогу. Придётся продумать про заработок, что составит трудности. Официального диплома, что поможет в трудоустройстве, нет. Об этом подумаем напоследок — в мыслях крутилась мысль заняться фрилансом, благо опыт был, или каким-то образом использовать свои знания канона. Решения пока не принял. Устав от сидения в четырёх стенах, вышел на улицу на прогулку, сперва предупредив отца. Ощущения были ничем не отличительными от моего прошлого — я ещё не терял надежды, что чего-то необычное во мне есть. Ну не могло всё оказаться вот так — такие попадания не бывают непреднамеренными. Определённо за этим кто-то стоит. Пройдясь несколько кварталов, я остановился мимо одной забегаловки. Манящий запах чего-то мясного привлёк моё внимание. Я уже успел проголодаться и подумал о лёгком ужине по дороге. Купив горячие хот-доги и усевшись за столом около окна, я наслаждался вкусом настоящего американского фастфуда. Может, открыть что-то своё? Например, кафе или бар, а может, совместить и то и другое. Буду себе поживать, делая мелкий бизнес, не отсвечивая. Мечты, мечты — где взять-то стартовый капитал и где уверенность в том, что сможешь этим управлять. Мои размышления прервал грохот на улице. За окном не было видно, что происходит, за исключением сообразительных людей, понявших, что стоит бежать от проблем подальше. Но меня не остановил нарастающий шум за домом и убегающие люди. Наоборот — я, доев свой последний кусочек, доковылял до двери, попутно поблагодарив за аппетитные сосиски. Не знаю, что меня вело — шило в одном месте или же бесстрашие, хотя насчёт последнего сомневаюсь. Страх был, но и с тем был во мне тихий азарт и интерес. Я планировал издалека рассмотреть, что там происходит. Ведь, зная, в каком мире я нахожусь, можно ожидать многое. Дойдя близко, чтобы можно было всё рассмотреть, я, спрятавшись за припаркованным грузовиком, принялся наблюдать. А наблюдать было над чем — четырёхэтажное здание с ювелирным на первом этаже было захвачено вооружёнными людьми: сломанная передняя дверь, сейчас укрытая баррикадой, разбитые стёкла с неуспевшей среагировать системой безопасности — в некоторых окнах были железные занавесы. Около здания уже собралась колонна из полицейских машин. По тому, что полицейские не принимают активных действий, а как будто чего-то дожидаются, и прикидывая шаблон поведения в таких ситуациях — у преступников точно есть захваченные заложники. Тут на крыше здания по соседству приземляется парень в красно-синей форме с более агрессивными узорами, чем у героя из моих воспоминаний. Осмотрев окружение здания, видимо анализируя ситуацию. Хотя, может, уже в курсе дел — слушая радиочастоты полицейских, насколько помню, он действовал так. После, прыжком с паутиной, он забрался на крышу четырёхэтажки и проник внутрь, разбив окно подъезда. Я за всем этим наблюдал в той же позиции, ведь представление начинало принимать совсем жаркие обороты. Не было киношной наивности и цензуры на некоторые детали — всё было реальным: началась пальба, через которую были слышны крики женщин и плач детей. Рёв грабителей и их угрозы, видимо, в адрес Человека-паука. Моё сердце начинало быстро биться, заглушая моё сознание шумом от битвы. По крови тек адреналин, смешивая чувства азарта и страха, готовности в любой момент сорваться в сторону — как-никак своей новой жизнью я дорожу. Такой шанс я не готов упускать. Полицейские тоже не остались стоять в стороне. Заметив или поняв, что уже начала идти первая кровь неудавшихся спасти мирных жителей, они начали реагировать. Стоявшие в боевой готовности спецназовцы, взяв мини-таран, начали долбить баррикаду, попутно двое из которых прикрывали их, держа на прицеле окна и саму баррикаду. Наконец, выломав, туда ворвался спецотряд, и началась уже реальная стрельба. Раз спецназовцы действуют так смело — видимо, Питер или кто там под маской обезопасил заложников. Иначе я не могу объяснить бесстрашие спецназовцев. Почуяв, что мне уже пора сваливать отсюда — не хотел привлекать подозрений, так как наблюдал я близко — я ретировался в переулок соседнего здания, попетляв по которому я вышел на соседнюю улицу, где решил слиться с толпой. Но не учёл, что людей поблизости не было — многих, видимо, эвакуировали, либо они сами додумались сбежать от беды подальше. Меня, к сожалению, такая удача обошла стороной. Я видел, как с соседнего переулка впереди меня выбежали трое парней в чёрной одежде и масках, покрывающих всю голову, с автоматами за спиной. У первого ближнего был наготове пистолет, и все мчались в мою сторону. Стоит сказать, мне было страшно, что я даже растерялся и не знал, что делать. Побежать назад было глупым решением, да и эту надежду отсёк фургон, что подъезжал сзади. Остаться в живых они мне уж точно не дадут, не при таких методах, которые они используют. — Свидетель! Что делать, Пятый? — Застрели и дело с концом. Он увидел наш побег. А босс сказал — без малейшего намёка на раскрытие. Кивнув своему приятелю, они побежали ко мне уже целенаправленно. Я видел, как они жестикулировали и переговаривались между собой. Могу понять, о чём. Остановившись на расстоянии метр от меня, первый стоящий без каких-либо церемоний сразу нацелил в меня пистолет. — Неет! Стой! — в панике я кричал и пытался хоть как-то остановить его. Всё происходило настолько быстро — от начала побега и до этого момента, что я не мог реагировать из-за охватившей меня паники. Смог лишь крикнуть о спасении. Я ожидал многое. Что каким-то чудесным образом передо мной появится местный герой, тот же Человек-паук, что его успеют застрелить полицейские или спецназовцы. Но ничего из этого не было. Наоборот — он сам остановился с замахнутой рукой с пистолетом, где ствол был направлен в мою сторону, недойдя до моей головы лишь несколько градусов. Но и в этот момент он успел выстрелить. Пуля прошла в сантиметрах от моей головы, обжигая невыносимой болью моё правое ухо и отдаваясь сильным гулом в ушах и лёгким головокружением. Но моё сознание было в силах увидеть, что трое преступников замерли на своём месте, не в состоянии передвинуться ни на шаг. А ближайший из них так и застыл в позе с вытянутым на меня пистолетом. Боясь, что его следующий выстрел уж точно попадёт в меня, и пользуясь неизвестностью в их поведении, я побежал вперёд, краем глаза замечая, что фургон остановился рядом с теми тремя, игнорируя меня. Мне этого времени хватило, чтобы я мог скрыться. По дороге домой я бежал, люди на меня озирались, но мне было наплевать — страх охватил мой разум. --- Войдя в свой дом, я сразу же зашёл в свою комнату, попутно сказав папе, что хочу побыть наедине. Он согласился, хоть и задавался вопросом. Добравшись до комнаты и заперев дверь, я начал успокаивать своё сердцебиение. "Что это было?", "Я был на грани!", "Почему они остановились?" — вопросы бурным потоком появлялись в моей голове. Я крайне рисковал — кто меня тянул соваться туда? Думал, что, наблюдая издалека, смогу избежать опасности? Не тут-то было, это самый настоящий и жестокий мир — тем более мир Марвел, где опасность может появиться откуда не ждали. Чему послужил мой пример — думал, что обошлось, раз я отошёл от места битвы и решил уйти. Ничего подобного. Я с такими ситуациями не сталкивался в прошлой жизни — уличные драки в яростном желании отстоять своё мнение не в счёт. Насчёт жизни Рэя не всё так однозначно: были инциденты, но они происходили в мелких масштабах, и он был далёк от этого. Решив помыть своё лицо холодной водой в надежде остудить свой разум, я зашёл в ванную комнату — ухо всё ещё отдавалось ожогом. На зеркало в уборной смотрел испуганный парень с покрасневшим правым ухом. Но тут была одна деталь, выбивающаяся из общей картины — мой правый глаз светился красным с неизвестным узором посередине. — Что это такое? Это... я? "Это дар!" — Ты кто? — в моей голове раздался голос, что пробирал до мурашек. Чувство слышать чужую мысль в своей голове было тревожным. Мысль-голос был стальным, жёстким, отдававшимся эхом. "Всему своё время! Сегодня ты увидел жестокость людей, не забывай свой первый опыт!" — Эй, ты, Рэй?.. ответь! — но ответом мне была тишина, сколько бы я ни старался. А на зеркале всё ещё продолжал сиять глаз, отчего отдавалось чем-то чужеродным.