Глава 1. Пора сменить тактику.

***

Чуть больше года назад я переродилась в теле злодейки Росдзент Миэлли. Радости в этой новости не было, может, и промелькнула одна мысль, что смогу в живую поговорить с любимыми персонажами, но эта мысль умирала ровно в тот же момент, когда приходило осознание, что вся моя жизнь до этого — исчезла. Учитывая, что меня сюда переселил именно бог, то вряд ли смогу вернуться, поэтому мне ничего не остается, как тихо оплакивать ту жизнь, которую успела построить и начать строить новую. Почти с нуля. К своему счастью, перерождение случилось до событий канона, коим я считаю приезд Арии Фиаст и ее матери, Карин, в графство. Единственное, что я не знала, в какую временную линию попала, но молилась, что в первую. Будь это так, то проще было бы выжить, и знала, что хотя бы в этой мысли, была права. В первой линии Ария была ребенком и мыслила на свой возраст, все, что мне нужно было делать, поступать так как хотела изначально — дружить с Арией. Тем более начинать строительство новой семьи начиная с сестрички — не такая уж и плохая идея. День, когда Ария Фиаст прибыла в графство пришел довольно быстро, всего год прошло, после подмены злодейки. Как и в каноне, за красивой женщиной пряталась маленькая Ария. До приветствия, Эмма снова завела свою шарманку, говоря Миэлли не одного уровня с ними, что проститутке не место в графстве и я могу игнорировать их существование. Меня искренне смешило, когда она такое говорила. — Все мы люди и подданные императора. — выпрямилась я, вставая из-за туалетного столика, складывая ладони вместе. Я сжала губы, все еще было некомфортно противостоять Эмме, но не стала отступать. —Я не вижу причин с ними плохо обращаться. — в тот день сказала Эмме и пошла встречать мачеху с Арией с высоко поднятой головой, к недовольству няни. И в этот раз, в отличии от Миэлли, я протянула ей руку.

***

Разбившийся при гостях бокал подтвердил мой самый главный страх. Я попала во вторую временную линию. Мне стало страшно от осознания, что Ария, моя милая сестрица, переполнена ненавистью и жаждой смерти. Конечно, не моей, а Миэлли, чье тело, к сожалению, заняла уже я. Не только это, но и печалило, что наши отношения канули в небытие. Моя Ария будто пропала, заменена незнакомкой. Так же вставала передо мной задача убедить сестрицу, в том что я не Миэлли, а посторонняя душа, с ее лицом. Задача со звездочкой. Моя тактика быть добренькой сестричкой дворянкой сейчас абсолютна бесполезная. Нужно сменить тактику, но вот как доказать, что я не Миэлли? От раздумий я взвыла, откинувшись на спинку стула, напугав от неожиданности горничную, что расчесывала мои волосы. — Госпожа! Не пугайте так, не дай бог я бы вас поранила. — запричитала Ханна. Милая горничная, мне нравились ее добрые карие глаза и волнистые каштановые волосы, которые всегда были заплетены в косы. Мне нравятся интересные прически с косами, поэтому я воспользовалась властью Миэлли и приблизила Ханну к себе и просила ее заниматься моими волосами. — Ханна, — обратилась я, Ханна ответила вопросительным звуком. Не позволительно в высшем свете, но я просила ее вести себя более свободно, когда мы наедине. Эмме это не нравится, но она об этом особо не высказывается по этому поводу. — Как мне убедить человека, что я ему друг? В зеркале я наблюдала за ней. Ханна мычала пока думала, будто вела с собой диалог, но не выговаривала слова. Просто издавала гортанные звуки, иногда удавалось различить членораздельные слова. Тем временем Ханна начала плести два колоска, украшая их лентами изумрудного цвета с золотой вышивкой. — Думаю, вам нужно это сказать прямо, — наконец ответила Ханна, поднимая свой взгляд на зеркало туалетного столика, чтобы видеть мое лицо, — но свои слова стоит подкрепить поступками.— вернулась она к косе, доплетая ее и начиная вторую. — Одним словам могут не поверить, поступки говорят громче, но слова не менее важны. — Спасибо, Ханна.— улыбнулась я и опустила глаза на свои руки, которые, снова, по привычке крутили кольцо на левой руке. Старая привычка, еще с прошлой жизни. Я знаю, что наивна и не подкована в искусстве интриг и человеческой психологии, но ничего лучше не могу придумать. Когда Ханна доплела косы, я взяла со стола приготовленные подарки для мачехи и сестрицы. Помня из канона деталь, что среди дворянок практиковалась традиция дарить друг другу подарки. Обычно что-то из рукоделия, но мои картины еще не очень хороши и не годятся для подарка, поэтому купила для Карин веер. Что-то, чем она скорее всего будет пользоваться.

***

В столовой во главе стола граф, ведет непринужденную беседу с мачехой. Ее смех, как сладкая карамель разливался по помещению, пока горничные выносили еду. У Каина же на лице написано, что он предпочел бы быть, где угодно, но не напротив мачехи, слушая кокетливую беседу. Раздражение в нем выдавала с головой его подергивание стопы и закусывание нижней губы. Лицо, сморщенное, словно изюм и закрытые глаза. Скорее всего мысленно убеждает себя, что орать на людей не лучшая идея. От этой сцены я хихикнула, все же Каин забавен в своих реакциях. Он так и не смог принять прошлое мачехи, будто госпожа Карин виновата в своей профессии! В прочем, не ожидала от него много. В каноне он таким же был, единственное, во мне теплилась надежда, что слюни на Арию не будет пускать, а то рвотные позывы не сдержу. В таком случае графство, на радость Арии, разориться именно на замене ковров. Вот уж будет смешной конец роду Росдзент! Обязательно сообщу Арии — «не нужно ничего делать, сестрица. Просто будь красивой, и в тебя влюбится Каин, а я испорчу всю мебель в графстве». Я села возле Каина, держа в руках две коробки. Каин из изюма снова стал человеком, улыбнулся мне и пожелал доброго утра, как и я ему. Как только присела, в столовую вошла Ария и заняла место напротив, рядом с матерью. В сестрице поменялся взгляд, он стал более острым, как у кошки, она высматривала детали обстановки. Сестрица оценивающе разглядела графа и Каина. В ее глазах читался холод по отношению к графу и омерзение к брату. Смотря на него, я заметила, как она неосознанно дернула руку к горлу и легонько начала почесывать. Будто убеждала себя, что она и в правду живая и голова на месте. Ария в целом явно смягчилась, смотря на госпожу Карин. Оно и понятно — родная мама и в ее глазах единственный союзник в этом доме. По началу Ария и не сразу переключила свое внимание с матушки на меня, вслушивалась в беседу родителей и разглядывала, как госпожа Карин положила руку на графа. Ее внимание привлекло, скорее всего, движение, которое заметила боковым зрением. Я подвинула коробки с подарками. Сестрица повернулась и ее взгляд по началу бросал вызов, но округлились от удивления, когда увидела волосы. Я начала рассматривать ее руки, она их сжала и ногтями впилась в ладонь. Больно, наверное. Ее удивление было понятно. Оригинальная Миэлли не заплетала волосы в сложные прически, особенно дома, всегда была с распущенными. Только в более старшем возрасте она заплеталась в несложные прически, когда покидала поместье. Естественно Ария помнила такую важную деталь ненавистной злодейки. Я не Миэлли, поэтому мой образ, естественно, немного другой. — Миэлли… ты…— вырвалось у растерянной Арии, но тут же себя остановила, сжимая руки в кулаки. Я ее услышала, как и мачеха. Этим и воспользовалась. — Да, Ханна в этот раз заплела мне две косички. — ответила Арии, проводя руками по косам, показывая искусную работу Ханны, но еще и ленты. До перерождения Ария сделала комплимент лентам, поэтому я приготовила парные ленты для нее, но голубого цвета. Ее любимого. — Сестрица же сказала пару дней назад, что ей нравятся мои ленты, поэтому я приготовила тебе похожие, но голубые. Ты говорила, что это твой любимый цвет. — напомнила я, пока обходила графа за спиной, направляясь к Арии с коробкой, чтобы отдать ленты. Ария растерялась, когда принимала подарок и неуверенно потянулась к протянутой ей коробке. Недоверчивым взглядом окинула, открывая коробку. Внутри были шелковые ленты, небесно-голубого, расшитые символикой рода — лилиями. Сестрица явно растерялась и не знала как реагировать. Руки ее вцепились в коробку, вот-вот помнет, прикусила губу, явно пыталась быстро сообразить что-то. Я не стала ожидать от нее поведения, к которому привыкла за все то время, что мы провели вместе. Раньше Ария бы подпрыгнула от радости и зажала в объятиях, прокричав тройное спасибо. Мне было трудно смотреть на ее замешательство и не хотела застывать, придаваясь воспоминаниям, по среди столовой. Боялась, что опять начну плакать. Еще и Арию обвинят. Поэтому я повернулась на каблуках к матушке.

***

— Матушка, я приготовила и вам подарок, надеюсь он вам понравиться. — повернулась к госпоже Карин, которая уже расплылась в улыбке, повернувшись на стуле ко мне и убрав руку от графа, складывая на коленях. Я осознала, что коробка с ее подарком все еще на моем месте, поэтому быстро побежала к своему месту и взяла подарок и вернулась обратно. Эта беготня выглядела так по-детски, что аж неловко. Мачеха, нежно рассмеялась и по-доброму, нежно пригладила косы, благодаря за подарок. — У тебя очень красивая прическа, Миэлли. Достойная будущей герцогини. — нежно улыбалась матушка, все еще приглаживая косы, но оторвалась, чтобы открыть подарок. Мне нравились ее теплые прикосновения, но комплименты смущали. — Боже! — мачеха открыла коробку, — какая красота! Миэлли, какой красивый веер, я обязательно буду им пользоваться. — госпожа Карин вытащила веер и начала им обмахиваться, приложив полностью раскрывшийся веер к груди, показывая графу и подмигнула ему. У Каина тут же опять лицо начало походить на изюм. Граф на него зыркнул, когда услышал обреченный и даже раздраженный вздох со стороны сына. Отец тоже оценил веер, но его взгляд больше блуждал по декольте госпожи Карин… Тут уже и мне захотелось стать изюмом. У Арии просто вскинула бровь. Ее лицо говорило — «Я уже должна была привыкнуть».

***

За завтраком сестрица была задумчиво, хоть и держала лицо, но все равно бесцельно толкала еду по тарелке, почти так ничего и не съев. Временами она переводила взгляд то на Каина, то на графа, даже рассмотрела горничных, но так и не до ела мясо на тарелке. Скорее всего, пыталась понять реакцию других на инцидент, хотя он вполне обычен для графство. В этой врменной линии. Из-за меня. Я нормализовала эту динамику в семье. Ария вилкой перекатывая помидорку по тарелке с пустым взглядом. Я предположила, что сестрица пытается понять, с какой вероятностью ее соперница могла переродиться. Догадка была верна, но не полностью. Мне нужно было доказать ей, что обстоятельства нашего перерождения отличаются — мы не враги. Ее враг умер в той временной линии, надеюсь, подавившись брокколи на свадебном пиру с Оскаром. Хоть лицо у меня и Миэллино, но даже ради восторга Арии, давиться не буду! Глупой злодейке — глупая смерть. Помирать не очень хочется. От слова совсем.

***

Ария решила продекламировать стихотворение первого графа, получилось у нее и правда хорошо. Видно, что старалась и тренировалась. Упоминать ответное стихотворение не стала — банально не знала его. Учить стихи мне никогда не нравилось, тем более предпочту пожевать завтрак, нежели сиять перед родителями своими познаниями. Завтрак повкуснее будет. Для сестрицы, конечно, было непривычно, что Миэлли не стала декламировать стихи за столом. В прошлой жизни именно Миэлли начала это недосоревнование и сестрица получила дозу негодования от Каина. В этот раз она пыталась спровоцировать меня и поставить в то же положения, в которым она была. Однако я никак не отреагировала. — А ты, Миэлли? — хитро улыбнулась Ария, слегка наклонив голову на бок. Ее улыбка не доходила до глаз. Очевидная провокация, но на это у меня был ответ: «Прости, сестрица Ария, но я не сильна в учении стихов.» — пожала я плечами, невинно улыбаясь. —«Я читала ответное стихотворение. Оно довольно красивое, но там явно есть скрытый смысл.» — ответила я и вернулась к еде, но спокойно доесть, уже наколотую на вилку помидор с мясом, мне не дали. — Миэлли, тебе нужно больше времени уделять учебе. — воспитательно указал граф, строго посмотрев на меня. Он приложил чуть больше силы, чем нужно для накалывание еды на вилку. Из-за этого она ударилась об тарелку и издала резкий стук. Ему не нравился мой ответ. — Конечно, отец, но согласитесь, что у Арии все лучше и лучше получаатся декламировать стихи! — попыталась смягчить отца, хваля Арию. Ему не нравилась лень или безразличие к учебе, особенно в нас. Хоть и озабоченный, но трудяга и всегда поощрял стремление в учебе. К Арии он относился более лояльно, ей больше занималась матушка. Нас он держал в строгости. — Согласен, — кивнул граф, приглаживая усы. — теперь ты здесь и можешь уделять больше времени учебе. Если тебе захочется что-то изучить в будущем, то берись за это! — улыбнулся граф, кладя кусок в рот. Каин недовольно хмыкнул, начав агрессивно разрезать еду. Граф одарил его неодобрительным взглядом, я пнула почти синхронно со взглядом отца. Оба ему сообщали — «Держи себя в руках». Каин не ожидал двойного удара от родни, что оба встали на сторону сводной сестрички, которую он недолюбливает. Но ему больше не нравилось, что Миэлли его попыталась приструнить. Конечно, он уже привык, что с появлением Арии и госпожи Карин, Миэлли защищает их от него и приструняет его. Каин глубоко вздохнул и сделался спокойным, но крепкая хватка выдавала его раздражение с головой. Граф это видел, но не стал заострять внимание, только извинительно посмотрел на жену, которая неловко пожала плечами. Арии становилось все более и более удивленной, а рука возвращалась к горлу. Она почти не притронулась к своему завтраку, что начало меня беспокоить. Ей явно нужно время все обдумать. После завтрака, каждый разошелся по своим комнатам, но перед тем, как Ария успела скрыться, крикнула: «Ария, давай завтра сделаем парные прически с нашими лентами?» — Джесси оживленно взглянула на свою госпожу, а та ответила согласием, особо не задумываясь. Она еще не переварила произошедшее. Мне было важно, чтобы по возвращению в комнату, она не спалила к чертям ленты. Конечно, заказать новые можно, особенно на деньги графа. Мне было важно, чтобы хотя бы этот последний подарок моей милой сестрице Арии пережил ее перерождение. «Я буду скучать по прошлой Арии» — пронеслось в голове и я быстро поспешила в свою комнату уединиться. Уже наедине с собой, смогла выпустить слезы на волю. Мне никогда не нравилось моя плаксивость.

***

Я решила дать Арии немного времени прийти в себя, конечно, для себя уже все решила. Мои дальнейшие действия были просты — поддержать канон, насколько это возможно. Апрельская погода радовала своей теплотой и ясным небом. Поэтому я вышла на террасу для зарисовок с натуры. Хотелось запечатлеть пейзаж и попрактиковаться в анатомии, рисую слуг и садовников. С момента моего перерождения прошло чуть больше года. Забавно, что и Ария, и я переродились в апреле. Точная дата моего перерождения мне неизвестна. В том году, по словам Эммы, после прогулки Миэлли внезапно слегла с ужасной лихорадкой. Врачи разводили руками. Эмма говорила, что думала, что Миэлли на пороге смерти. Граф и Каин же тоже готовились к худшему и попрощались с Миэлли. В какой-то момент в теле оказалась моя душа. Скорее всего она и в правду умерла. После моего выздоровления, с меня начали сдувать пылинки. Граф задаривал подарками, Каин защищать от всего, даже от мнимых угроз, как и Эмма. Она стала более одержима моим «счастливым будущем». Ханна, после того как я ее приблизила к себе, рассказала, что Эмма стала вести с кем-то переписку. И этот человек из благородного дома, судя по качеству бумаги. Мне не хотелось устанавливать слежку за Эммой, но письма меня беспокоили. В то время меня в принципе многое беспокоило. — Доброе утро Миэлли, — вырвала меня из мыслей бархатистый голос мачехи, — вижу ты снова рисуешь. Не против, если я посмотрю? — улыбнулась матушка, обмахиваясь новым веером. Ее взмахи стали значительно медленнее, когда я задержала взгляд на аксессуаре, она явно хотела показать, что пользуется моим подарком. Я не смогла сдержать довольной улыбки. — Доброе утро, матушка! Присаживайтесь. — пригласила мачеху присесть за стул рядом. — Пагода сегодня замечательная. — отложила альбом и повернулась к мачехе. Госпожа Карин улыбнулась, присаживаясь за стол на террасе, обмахиваясь веером. Она жестом попросила посмотреть альбом. В просьбе отказывать не стала. — Боже! Миэлли — воскликнула госпожа Карин, рассматривая рисунок, внимательным взглядом, — ты совершенствуешься с каждым днем все больше и больше. — похвалила она, повернувшись ко мне, и снова вернулась к рисунку, разглядывая его. — Думаю, вскоре ты нас порадуешь уже большими холстами в салона и в галерее. Твой отец развесит каждую стену в особняке твоими полотнами. — сказала мачеха, возвращая альбом мне. — Спасибо, матушка. Это хобби пока что, не знаю, буду ли развиваться в этом направлении в будущем. — пожала плечами, пока перебирала край юбки в смущении. — Пока мне просто нравиться так проводить время.— На мой ответ матушка нежно улыбнулась, ласково пригладила косы и перевела взгляд на сад. Мачеха тепло ко мне относилась. Я старалась добиться таких отношений маленькими жестами, например, дарила маленькие подарки сделанные своими руками. Чаще покупала небольшие безделушки или украшения, поскольку еще не умела вышивать и, как говорила Эмма, я была слишком юна для обучения. Видимо 11 летке не хотели доверять иголку, с чем соглашусь — не лучшая идея. Вспоминая своих младших из первой жизни. Эта встреча на террасе ничем ни отличалась от нашей рутины, за исключением, что Ария к нам не присоединялась с момента перерождения. Я на это не обращала внимание, но мачеха заметила, что что-то изменилась. — Миэлли, ты не знаешь, что в последнее время происходит с Арией? Вы не ссорились? — уточнила она. — Мы не ссорились, матушка. Думаю, сестренка просто задумчива в последнее время и поэтому она не так много времени с нами проводит. — попыталась увильнуть от ответа, при этом не обманывая. У мачехи поразительное чутье на вранье. Прям детектор лжи из района красных фонарей какой-то. Врать было ей бесполезно, она докапывалась до сути так или иначе, поэтому просто увильнула. Так проще. Мачеха подозрительно подняла бровь и пробормотала озадаченно —«хорошо». Она отступила и не стала допрашивать, чему была благодарна. Еще немного поговорив ни о чем, мы разошлись по своим комнатам. Госпожа Карин до обеда обычно уходила проведать зимний сад, которым раньше усиленно занималась в качестве очередного роскошного хобби, но поручила все садовникам в какой-то момент. Сейчас она просто туда заходит, оценивает работу, срывает пару экзотичных цветов и ставит в вазу у себя в комнате. Дальше она либо отправляется за покупками или отдыхала у себя. Направляясь в свою комнату, столкнулась с Арией. Она как и пару дней назад, в столовой, уставилась на мои волосы с очередной интересной прической с косой и платье темно-изумрудного цвета, слишком темного для оригинальной Миэлли. — Сестрица, выпьем по чашечке чаю? — улыбнувшись, предложила я. Смысл оттягивать разговор не было. Главное, чтобы в употреблении галлюциногенов не обвинили, после нашего разговора — остальное как-нибудь переживу.

***

Местом для разговора я предложила зимний сад, хотя в идеале было бы лучше в комнате Арии, но не стала вторгаться в ее личное пространство. Все-таки у нас с ней не такого рода отношения, хотя с прошлой Арией мы могли без приглашения заходить друг другу. — Я вижу, что у тебя много вопросов. — Начала я, после того, как горничные удалились и закрыли за собой дверь. На стеклянном столе закуски, тортики и фрукты — все любимые наши закуски. Слуги на автомате вынесли все и чай подходящий. Черный, не крепко заваренный с пол ложечкой сахара. — Пожалуй начну с того, что …— мне понадобилось пару секунд собраться. — Я знаю, что ты переродилась. — мои пальцы вцепились в кожу под кольцом. Я ногтями начала обводить форму кольца, пытаясь сосредоточиться на боли нежели на тревоге. — Меч занес Каин, но довела Миэлли. Краем глаза заметила, как сестрица застыла с не до поднятой чашкой и медленно ее опустила. Пальцы ее сжались на в ручку, в левая рука сжалась в кулак, что ногти впились в кожу. Она начала учащенно дышать и я чувствовала на себе ее взгляд. Потом раздался ее смех по всему зимнему саду. Неуверенный, дрожащий. Она мотала головой, отвернулась от меня, избегая моего взгляда, оперев лицо о кулак, начала что-то бормотать. Мне удалось разобрать — «Не может быть». Поведение Арии уже начало все больше и больше походить на начальную стадию истерики. Для смелости я взяла чашку чая обеими руками и выпила немного. На это мое действие Ария остановилась, откинувшись на спинку стула спросила: —С каких пор ты так пьешь чай? — свела брови к переносице. А я даже испугалась от такой резкости. Она никогда так не говорила при мне, с непривычки даже растерялась. — И… Почему ты говоришь в третьем лице? — прищурилась она. Я и забыла, что Миэлли идеально знала столовый этикет и была элегантна в каждом своем движении, а я никак не могу переучить себя прекратить брать фарфоровую чашку обеими руками. — Эээм…— неуверенно начала я, медленно ставя чашку на блюдце, и быстро убрала руки под стол, положив на колени. Левая рука вцепилась в юбку, а правая снова стала крутить кольцо. Я не знала с чего начать. Как ей объяснить, что из другого мира? Такого ляпнуть нельзя при ней — точно не поверит. Рассказать о ее способности или про родного отца? Нет. Не мне про Хлоя рассказывать. Эту роль должна исполнить ее мама. Только я хотела открыть рот и сказать про ее способность, как меня будто прошибло током и отчетливо услышала властный голос. Возможно бог Голос шикнул —«Ни слова». Я застыла. Не знала что этот голос имел ввиду, но сообразила, что про способность мне нельзя говорить. Либо до того: как Ария ее обнаружит, либо в целом нельзя. Из мыслей о гласе и о том, кому принадлежит он меня вырвала Ария. — Неужели ты не Миэлли?…— удивленно прошептала Ария. Ее сообразительность поражала. Мне оставалось только кивнуть. Я неуверенно подняла на Арию глаза. Она отвела взгляд, протянув руку к горлу, начав чесать его, поерзав на стуле. —Так ты не Миэлли…— констатировала она, протяжно вздохнув и выпрямившись. Я снова кивнула. — Когда ты заняла ее тело?— подняла голову сестрица, рассматривая меня сверху вниз. — Чуть больше года назад. — выпрямилась я и решила сразу дать понять свою позицию. — Я не враг тебе! — резко подняла я руки вверх, на уровне плеч, будто сдавалась. Будь у меня белый флаг, то махала бы им! —С чего мне тебе верить? —прищурилась, сжав руку в кулак, почесывая ладонь. Я растерялась. Не знала как доказать свои намеренья. Я перебирала в голове все возможные способы доказать свою доброжелательность и тут осенило. — Дневник! —вспомнила я. Ария чуть отодвинулась назад, сморщив лицо в недоумении. — Когда ты прибыла в графство, то я подарила тебе дневник для практики письма. — с энтузиазмом уточнила я. Она его вела и по началу показывала его, чтобы я проверила написание некоторых слов, заполняла его тоже иногда при мне. — Ты его вела почти с самого начала, мы там еще рисовали и вклеивали засохшие лепестки. В письменном столе. Он у тебя в письменном столе! — восклицала, но заметила недоверие в глазах Арии, что понятно. Мой лепет не вяжется с ее воспоминаниями о прошлом. Мое появление и характер многое изменили. — Прошу, прочитай. Джесси тебе расскажет обо все, что было в графстве. — Хорошо. — холодно согласилась Ария. — Прочитаю. С этим она встала и с высоко поднятой головой ушла, шурша юбками. Я осталась одна в зимнем саду, продолжив чаепитие в одиночестве, слава богу Ханна и Лилиана, моя горничная, просто высунули за дверь свои головы, спросив, убрать ли им стол. Я отрицательно покачала головой и просто попросила у них свой альбом. Решила остаться допить чай и порисовать цветы. Дневник должен ее убедить. Если у меня не поучилось, то саму себя точно.