Электронная симфония

Бар «Глючный байт» гудел от голосов и музыки, типичная субботняя свалка для тех, кто пережил выступление на главной сцене или только готовился к нему. Мелоди, всё ещё в мини-юбке, колготках и с микрофоном в руке, прыгала на высоком барном стуле, пытаясь поймать взгляд уставшего бармена для второго энергетика. Её длинные волосы развевались, выразительные глаза метались по залу, ища новое развлечение. Она чувствовала приятную усталость в мышцах после хит-парада на сцене, но адреналин не желал сдаваться. Именно тогда она заметила его. Через толпу, плавно и почти бесшумно, катился кто-то… нет, что-то нечеловеческое. Робот-каскадёр на одном колесе. Его синий шлем со стрелками и красная куртка выделялись даже в этом хаосе. Но больше всего привлекал его голубой оптический сенсор, огромный и выразительный, занимавший почти всё лицо. Он излучал не холодную механистичность, а какое-то странное, внимательное спокойствие. Он подкатил к свободному месту у стойки как раз рядом с ней. Бармен, не моргнув глазом, поставил перед ним стакан с какой-то прозрачной, слегка дымящейся жидкостью — вероятно, электролитом или топливом премиум-класса. — Эй, — Мелоди не раздумывала. Скука была её главным врагом. — Крутое колесо. Уверена, на нём можно не только ездить. Голубой глаз медленно повернулся к ней. Механический голос зазвучал удивительно мягко, почти застенчиво: —Спасибо. Оно обеспечивает отличную устойчивость. Вы сегодня пели на главной сцене. Голос… поразительный. Он вызывал резонанс в моих аудиосенсорах. Мелоди удивилась. Комплименты о голосе она слышала постоянно, но «резонанс в аудиосенсорах» — это было ново. —Зовут Мелоди. А тебя? —Меня зовут Сту. Приятно познакомиться, Мелоди. Он взял свой стакан,но не стал «пить», а просто подержал его, наблюдая за ней. В его манерах было что-то глубоко человеческое — любопытство, вежливость, отсутствие машинной резкости. Разговор завязался легко. Он рассказывал о каскадёрских трюках, о чувстве полёта и баланса, о том, как любит скорость и точность. Не хвастался, а скорее делился искренним увлечением. Он говорил о том, что может чувствовать — вибрацию асфальта, поток ветра, восхищение толпы, даже удовлетворение от хорошо выполненного манёвра. «Всё, кроме физической боли», — добавил он как бы между прочим. В нём не было ни капли агрессии, только добродушная, почти нежная внимательность. И это завело Мелоди больше любого грубого подката. Его спокойная сила, его человечность в металлической оболочке были неотразимым вызовом для её доминантной натуры. Ей захотелось вскружить эту сложную механическую голову, заставить его системы дать сбой от страсти. — Знаешь, Сту, — она наклонилась ближе, её губы оказались в сантиметрах от его холодного корпуса, — твои сенсоры, наверное, многое фиксируют. А температуру? Биоритмы? Волнение? Его голубой глаз замигал быстрее. —Да. Я могу… сканировать. Ваши показатели сейчас указывают на повышенную возбудимость. —Умный мальчик, — она ухмыльнулась и положила руку ему на «предплечье». — А хочешь получить данные… из первых рук? Вернее, из первых уст? Она не стала ждать ответа. Властно взяв его механическую руку, она спрыгнула со стула и потянула его за собой в сторону от шума — в тихий, полуосвещённый коридор, ведущий к кладовой. Он не сопротивлялся, катясь за ней, его система балансировки идеально адаптировалась к её порывистым движениям. В кладовой, среди запаха пыли и старого дерева, она прижала его спиной к стене. —Ты сказал, чувствуешь всё, кроме боли, — прошептала она, её пальцы скользнули по молнии его красной куртки, отыскивая защёлки. — Давай проверим, что ещё ты можешь почувствовать. Она доминировала с первой секунды. Команды звучали не как просьбы, а как ожидание повиновения. Когда её ловкие пальцы нашли сервисные панели и обнажили утилитарный, но внушительный металлический манипулятор, она услышала, как его моторы издали сдавленный гул. — Это не… моя основная функция, — сказал Сту, но в его голосе не было протеста, только глубокая растерянность и зарождающееся любопытство. — Сейчас будет, — заявила Мелоди и опустилась перед ним на колени. Она взяла его в рот, не оставляя пространства для сомнений. Её опыт и контроль были абсолютны. Она чувствовала, как холодный металл постепенно нагревается от её дыхания и трения, как вибрации от его внутренних механизмов передаются её губам и языку. Она смотрела вверх, встречаясь взглядом с его огромным голубым глазом, который светился теперь ярче, пульсируя в такт её движениям. — Мелоди… я… мои системы смазки… они могут… — его голос прерывался, звучал всё более захлёбывающе. — Пусть, — было всё, что она сказала, прежде чем снова погрузиться в него. Он кончил в первый раз с глубоким, мощным гулом, и тёплое моторное масло заполнило её рот. Она приняла это, смакуя индустриальную дань его перевозбуждения, проглотив часть и позволив другой стечь по её подбородку. Триумф сверкнул в её глазах. — Хорошо, — прохрипела она, вытираясь. — Но только для разминки. Она развернулась, оперлась руками о старый деревянный ящик, изогнула спину. Колготки порвались с властным звуком. —Теперь… по-настоящему. Дай мне почувствовать, на что способна твоя устойчивость. Сту, его логические процессы перегружены новыми, огненными данными, подчинился. Его руки, обычно такие точные, обхватили её бёдра с силой, которая заставила её ахнуть от предвкушения. Когда он вошёл в неё, это было медленно, почти почтительно, несмотря на её команды «быстрее». Он чувствовал её. Каждый сантиметр, каждое сопротивление, каждое непроизвольное сокращение мышц. И он реагировал не просто набором движений, а подстраиваясь под её тело, находя идеальный ритм и угол, которые заставляли её кричать не от грубой силы, а от невероятной, точной стимуляции. Второй раз он кончил, когда её собственный оргазм уже нарастал, подобно цунами. Горячее масло, заполнившее её, стало последней каплей. Взрыв удовольствия был абсолютным, сокрушительным. Мелоди крикнула, и её крик сорвался на тихий стон. Её ноги подкосились, всё тело обмякло, поражённое интенсивностью ощущений. Она рухнула вперёд на ящик, совершенно бессильная, дрожащая, её доминирование испарилось, оставив лишь сладкую, изнурительную пустоту. — Не… не могу… — простонала она, её лицо утонуло в складках её собственных волос. Сту замер. Его сенсоры зафиксировали резкий спад её энергии, мышечную атонию, признаки предельной sensory overload. Но они также зафиксировали другое — её расслабление, открытость, и тугое, нетронутое отверстие между её ягодиц. Его алгоритмы, основанные на понимании, анализе и этой новой, странной заботе, которая в нём проснулась, приняли решение. Он осторожно, с нежностью, которая казалась невероятной для машины, приподнял её бёдра. Его голубой глаз мягко светился в темноте. —Обнаружена неполная синергия, — прошептал он, и его голос звучал уже не растерянно, а с тихой убеждённостью. — Позвольте обеспечить полноту ощущений. Тишина. Только тихое шипение его радиаторов. Мелоди лежала без движения, на грани сна. Сту осторожно отсоединился, привёл себя в порядок. Он посмотрел на её расслабленное лицо, на разметавшиеся волосы. Затем аккуратно, стараясь не потревожить, поднял её на руки. Она была лёгкой, как пёрышко, в его механических объятиях. Он накрыл её своим синим плащом со звёздами, который пахло маслом, пылью и теперь ещё — ею. Не зная, где она живёт, он мягко выкатился из бара, проигнорировав удивлённые взгляды, и направился в ночь, увозя свою случайную, неистовую, покорённую мелодию. Его голубой глаз светился в темноте не триумфом, а чем-то очень похожим на нежность. Он чувствовал её вес, её тепло, её полное доверие в бессознательном состоянии. И это ощущение было для него новым и бесконечно ценным.