Часть 1

- Эвтида, зайти пожалуйста в кабинет к доктору Рейнольдсу. - Медсестра стоявшая у стойки приема пациентов, даже на нее не посмотрела и продолжила выполнять свою работу. - Зачем? - Можно было бы просто пойти и узнать, но Эве хотелось знать заранее в чем виновата. - Я без понятия, он не говорит никогда, вспоминай свои косяки сама. - Клара пожала плечами. Эвтида шла как на эшафот, тщательно обдумывая последние недели две. Что не так? Пожаловался кто-то из пациентов? Не так наложила повязку или ввела лекарство слишком быстро? О, вариантов было масса. Рейнольдс тот еще садист. Придирается к ней с первого дня работы. И ведь Эва не самая юная мед сестра их отделения. Да, она молода и работает всего два года, но никогда не косячила по крупному и в этом ее везучесть. Натвори она что страшное, перепутай лекарства к примеру - давно бы вылетела с работы. Казалось, их хирург только и ждёт шанса подставить ее. Застыв перед кабинетом, она поправила свою форму и расправила плечи. Не дождется ее слез. Будет как и всегда - стойко переносить его придирки. Амен Ричардсон - гласила надпись на кабинете. Он работал в этой больнице около десяти лет и с самого первого года прослыл принципиальным подонком. Он не шел на уступки, гнул свою линию и даже заведующие с ним предпочитали не ругаться. Доктор он был действительно невероятный. Летальность пациентов, на чьих операциях он присутствовал, крайне мала. Люди называют таких как он - врачом от бога. В общем-то, этим он ей ещё больше не нравился. Во всем идеальный и правильный доктор. Эва тихо постучала, за дверью раздалось четкое «войдите». Она закрыла за собой дверь и подошла к его столу. Полностью белый хирургический костюм сидел на нем как влитой, оголяя руки, на которых неизменно был атрибут каждого врача - часы. На столе аккуратно покоились карты пациентов, одну из которых он держал в руках, чуть левее на столе лежал фонедоскоп. Эва быстро прошлась по всему взгляду и ничего нового не увидела. Точнее, почти по всему. На хирурга она старалась не смотреть, хотя тот не отводил от нее взгляда колких голубых глаз. Она ассоциировала их со льдом: такие же холодные, опасные, которые могу причинить вред, если захотят. - Я просил вас явиться утром. - Ни тебе добрый день, ни как поживаете, начал сразу с упрека. Эва призвала всю свою выдержку, чтобы не вздохнуть тяжело. - Я получала необходимые лекарства и задержалась. Клара сказала мне только сейчас. - Голос ничем не выдал хозяйку. Он хмыкнул, снимая очки с лица. - Присаживайтесь, разговор долгий. Эва чуть скривилась и молча села на предложенный стул. Началось, казалось бесконечное, обсуждение ее ошибок. «Почему на столе с инструментами пятно? Вы вообще читали сан. пин.?» «Когда я говорю скальпель - вы должны дать мне скальпель, а не искать его среди инструментов еще несколько минут.» «Ваши волосы, сколько раз я вам говорил, чтобы вы лучше их убирали?» Эва сносила его упреки без эмоций, кивала когда он замолкал и говорила что исправится. Он нагло к ней придирался вот и все. Она не робот, чтобы делать всю работу идеально. Вряд ли кто-то вообще на такое способен. Ей лично приходилось наблюдать, как более опытные работники косячат побольше ее, но почему-то из всех, Ричардсон выбрал именно Эву. И девушка все гадала, где же допустила ошибку? Не так взглянула на него? Нагрубила когда-то? Нет. Впервые его увидев, она вообще потеряла дар речи. Он оказался таким огромным, так выделялся из толпы, что не заметить его оказалось просто невозможным. У Эвы скрутило низ живота от осознания, какая она маленькая рядом с ним. Что вряд ли ему что-то стоит подхватить ее на руки. К сожалению, ей нравилось в его внешности все. Белые волосы, широкие с изгибом брови, полные чувственные губы, которыми он наверняка классно целуется. Но он был самым настоящим козлом, рядом с которым Эва легко забывала, насколько он красив. Он выставлял ее дурочкой, не стесняясь отчитывать при остальных, совсем неважно, будь то коллеги, будь то пациенты. Клара шутила, что он на нее запал. Дура она. Он ее ненавидит, вот это правда. Так ее постоянно унижать может лишь человек, испытывающий к ней огромную неприязнь. Наконец он замолчал и девушка думала, что на сегодня ад закончился. Настроение на день испорчено, вот тебе и пятница. Утром она радовалась, что после дежурства у нее целых два выходных. Она и так работала больше чем нужно, из-за этого чертовски уставала. Нужно было не соглашаться выходить на смену вместо заболевшей Дии. В ее графике совместных смен с Аменом было не так уж и много, она могла потерпеть. Но из-за Дии на одну прибавилось. Перекусить ей тоже не удалось, вызвали на срочную операцию. Эва напряжено подготавливала операционную уже привычными манипуляциями, ожидая хирурга. Амен не сказал ей ни слова, как вошел. Пусть срочных операций всегда хватало, эта все же была особенной. Мальчик, лет десяти, боровшийся с онкологией, у которого внезапно началась сильнейшая боль во всему животу. - Вероятно метастазы повредили какой-то крупный сосуд. - Сказал Аш. Анастезиолог. Вообще он все операции шутил, не теряя настрой. Эве он нравился, совсем не потому что постоянно с ней заигрывал, а потому, что он так же на дух не переносил Амена. Их противостояние было видно невооруженным глазом. В чем была причина? Никто не знал, но здесь явно было что-то личное. Все шло гладко, все напряжено молчали, отдаваясь процессу. Пока внезапно почти к концу операции у мальчика не начало стремительно падать давление. Приборы запищали, заставляя Эву еле заметно вздрогнуть. - Проводим реанимацию. - Коротко сказал Амен. - Он не выдержит. Метастазы по всему телу, это бесполезно. - Вмешался Аш. - Я сказал, проводим реанимацию. - Тверже повторил Амен. Им ничего другого не оставалось. По протоколам они обязаны так сделать и все же каждый уловил, что Амен даже слишком пытается его спасти. Даже когда на мониторе была прямая линяя, он не сдавался. - Он мертв. - Констатировал Аш, спустя пол часа. Амен невидяще смотрел на некогда живое тело, не в силах осознать. У него дернулся кадык и он поспешил уйти из операционной, сам снимая с себя перчатки и фартук. - Каждый раз одно и тоже. - Проговорил Аш. - Если я говорю, что это бесполезно, то так оно и есть. Эве и вовсе хотелось расплакаться. При ней никогда ещё не умирал такой маленький пациент. - Иди, я сама все уберу. - Клара чуть подтолкнула ее в бок, одарив, понимающим взглядом. Все они через это проходили. Стены больницы давили на нее, ей нужно срочно глотнуть свежего воздуха. Оставшись в одном хирургическом костюме, она помчалась на лестницу, забыв, что работает лифт. На улицу выходить не хотелось, там всегда толпятся люди и машины скорой помощи, а вот на крыше явно никого не будет. Ее не волновало сбившееся дыхание, перед глазами была только одна цель - дверь ведущая на крышу. Толкнув ее со всей силы, она сразу же глотнула свежего воздуха, прикрывая глаза. Сердце стучало как бешеное, но ей буквально сразу же стало легче. И все же, что-то не давало ей покоя, расползалось назойливым зудом по коже. Она посмотрела по сторонам, натыкаясь на пронзительный взгляд голубых глаз. В его пальцах была зажата сигарета, а под ногами было уже несколько окурков. Она понятия не имела, что мистер правильность курит. Но съязвить или подколоть ей не хотелось. Под таким его взглядом, единственное что должна была сделать Эва, так это исчезнуть. И будь она в здравом уме, давно бы развернулась и убежала, делая вид, что ничего не произошло. Однако ее кожа снова покалывает в его присутствии. Ей и впрямь хочется убежать, но вместе с этим нестерпимо хочется остаться здесь. И все же, она не уйдет. Не сейчас, когда сама дышит через раз. Эве самой нужно успокоиться. - Уже убрали операционную? - Низко спросил он. Пусть расстояние их разделяло не малое, Эвтида услышала каждое слово. - Клара займется этим. - А она повысила голос, боясь, что он не услышит, так как вообще не думала, что сможет выдавить из себя хоть слово. Он чуть скривился, явно не разделяя ее мнение. Весь шум людей, гудящих машин остался где-то там внизу. И сейчас голос мед сестры звучал для него оглушающе. Почему-то он даже не удивлён, что именно она нарушила его уединение. Та самая, что с первого взгляда его раздражала один своим видом, звонким голосом и вечной улыбкой. Но злило его больше всего именно то, что даже себе он не может объяснить причину этих чувств. Почему из всех именно она? Он не без удовлетворения заметил, что эта операция и из нее выжала все соки. Она выглядела разбитой, будто, вот-вот расплачется. Надеюсь, она не ждёт, что я брошусь ее утешать. Он снова вдохнул табачный воздух, заполняя им легкие, в попытке взять под контроль свой разум. - Вы бы отошли от края. - Донеслось до него. - Боитесь что я прыгну? - Хмыкнул он. - Я серьезно. - Девушка сделала несколько шагов навстречу, теперь разделявшее их расстояние заметно сократилось. - И? - Он вперил в ней взгляд, желая понять. - Вам какое до этого дело? Эва сжала кулаки, ноздри ее стали раздуваться от нахлынувших эмоций. Приближаясь к нему катастрофически близко, она схватила мужчину за запястье, едва обхватывая его на половину своим маленькими пальцами, зло зашипев: - Можете и дальше вести себя как козел, но на несколько шагов дальше от края. - Ярость в ее глазах была практически осязаемая. И все же Амен рассмотрел там нечто ещё. Его потрясла такая резкая перемена в девушке. Столько времени она покорно молчала, ни разу не огрызнулась, а сейчас резко осмелела, взывая в нем самом ещё большую на нее злость. Амен схватил ее сзади за шею, удерживая на месте. - Козел? Эва успела испугаться, почувствовав его хватку. Казалось, его огромным ладоням ничего не стоит прикончить ее на месте. Но раз она начала, отступать не собиралась, как и рисковать своей жизнью рядом с этим садистом тоже. - Будто вы в первый раз слышите подобное в свой адрес. - Выплюнула она нейтральный ответ, пытаясь отойти от него на шаг. Но Амен и на миллиметр не дал ей сдвинуться, наоборот - даже наклонился к ней, едва не касаясь лбом. - От вас - впервые. Хотя, уверен, за моей спиной ваш язык и не такие гнусности говорит. - Его горячее дыхание обжигало ее кожу. - За спиной? Если бы я хотела что-то сказать, то только вам в лицо! - От чего же молчали все это время? - Ухмыльнулся он. - Потому что..потому что.. Эта близость пьянила их обоих, освобождая внутри что-то сокрытие. Эва лихорадочно скользила по его лицу, думая лишь о том, какой он сексуальный, какой опасный. Ей надо бы оттолкнуть его и убежать подальше, но она и с места двинуться не может, попавшая в плен его колких голубых глаз. Те самые запретные, непростительные мысли, что частенько таились в ее голове, снова закрутились немыслимым вихрем с новой силой. Будто бы ведомая чем-то, она встала на носочки, целуя такие желанные для нее губы. Как одержимая, она ухватилась за его хирургический костюм, желая быть ещё ближе, желая полностью окунуться в это безумие. Блядь. Они действительно оказались такими, как она представляла. Мягкие и податливые, их было так приятно целовать. Горечь от сигареты не портила поцелуй, для Эвы она делала его ещё больше особенным. Ее даже не смущало, что мужчина ей не отвечал. Амен оторопел, ожидавший что угодно, но только не этого. Хватка его тут же разжалась, а рука безвольно упала вниз. Он редко терял контроль, но сегодня за день это был уже второй случай. Внезапно, вся его злость на девушку, сменилась жгучем желанием, разгоравшимся внизу. Член слишком стремительно начал твердеть, вводя хозяина ещё в большее замешательство. Кажется, остатки его разума решили покинуть его, потому что он собирался ответить на этой безумный поцелуй. Но Эвтида отстранилась так же стремительно, как и прильнула к его губам, вырываясь из его рук. Ее глаза испуганно расширилась, кажется, она наконец стала осознавать что натворила.