Глава 3

Сознание возвращалось медленно, будто сквозь вату. Сначала я просто почувствовала, что голова — это что-то тяжёлое и чужое. Потом — что во рту пустыня Сахара. А потом — что я лежу не на своей подушке. Я открыла глаза и замерла. Потолок. Чужой. Белый, высокий, с красивой люстрой. У меня такой нет. Я медленно, с ужасом, повернула голову направо. И чуть не закричала. Рядом, на той же подушке, спал Егор. Его ресницы, его взлохмаченные волосы, его губа чуть приоткрыта — он дышал ровно и глубоко. И он был... голый. Ну, по крайней мере, плечи точно голые. Я зажмурилась. Потом открыла снова. Картина не изменилась. О господи. О господи боже мой. Что я наделала? Я осторожно, стараясь не дышать, приподняла одеяло и заглянула под него. На мне была только его футболка. Огромная, серая, с каким-то логотипом. И всё. Я опустила одеяло обратно быстрее, чем если бы увидела там бомбу. Мы переспали. Мы точно переспали. Я переспала с Егором Кридом и ничего не помню. Паника накрыла меня с головой. Я лихорадочно пыталась вспомнить хоть что-то: как мы уехали из клуба, как попали сюда, что было дальше... Но в голове была только темнота и обрывки: его улыбка, поцелуй, музыка... — М-м-м, — рядом раздался хриплый голос. Егор пошевелился, перевернулся на спину и, не открывая глаз, потянулся. Я замерла, превратившись в статую. Он открыл глаза. Посмотрел в потолок. Потом медленно повернул голову ко мне. Наши взгляды встретились. Секунду мы просто смотрели друг на друга. Потом его глаза расширились. — Эмма? — голос был хриплый, сонный, но в нём уже просыпалось осознание. — С добрым утром, — пискнула я. Он резко сел, придерживая одеяло. Я отвернулась, потому что поняла, что он тоже... ну, без одежды. Краснея так, что щёки горели огнём. — Мы... — начал он. — Я не помню, — выпалила я. — Честно. Я вообще ничего не помню. Последнее, что помню — это клуб. А дальше... — Я тоже не помню, — сказал он тихо. — Я помню, как мы целовались. А потом... Он замолчал и посмотрел на одеяло. Потом на меня. Потом снова на одеяло. — Слушай, — он почесал затылок, выглядя совершенно растерянным. — Я не знаю, что было. Честно. Я вчера был очень пьяный. Я вообще не помню, как мы доехали. — Я тоже, — простонала я, закрывая лицо руками. — Боже, какой позор. Я не пью вообще обычно, а тут... — Это я виноват, — перебил он. — Я предложил выпить ещё. Не надо было. Мы замолчали. В комнате было слышно только, как за окном шумит город и как бешено колотится моё сердце. — Слушай, — осторожно сказал Егор. — Давай проверим? — Что проверим? — я подняла на него испуганные глаза. — Ну... — он замялся. — Ты как одета? — В твою футболку, — прошептала я. — А я... ну, я без футболки, — сказал он. — Но это ещё ни о чём не говорит. Я иногда сплю голым. Просто потому что так удобно. — Ты спишь голым?! — вырвалось у меня, и я тут же зажала рот рукой. Он вдруг улыбнулся — криво, смущённо, но улыбнулся. — Ну да. Привычка. — О господи, — я снова закрыла лицо. — Это ещё хуже. — Ладно, — он глубоко вздохнул. — Давай просто... встанем, оденемся, выпьем воды. И попробуем вспомнить. Договорились? Я кивнула, не поднимая глаз. Мы синхронно отвернулись друг от друга и начали выбираться из кровати. Я натянула футболку пониже (бесполезно, она едва прикрывала бёдра) и на цыпочках побежала искать свою одежду. Джинсы валялись на полу у кресла. Футболка — рядом. Обувь — в разных углах комнаты. Мои вещи выглядели так, будто их снимали в спешке, но аккуратно — не рваные, не разбросанные как попало. — Странно, — пробормотала я. — Что? — донёсся голос из-за кровати, где Егор натягивал джинсы. — Одежда не разбросана, — сказала я. — Если бы мы... ну, ты понимаешь... она бы лежала иначе. Он выглянул из-за кровати, уже в джинсах и с голым торсом, и я снова отвернулась. — Ты права, — сказал он задумчиво. — И ещё... я не помню, чтобы я... ну, чтобы у меня было желание. В смысле, я был очень пьян. Обычно в таком состоянии я просто отключаюсь. — Я тоже, — прошептала я. Он подошёл к тумбочке и взял телефон. — Смотри, — сказал он. — Последнее сообщение Полине я отправил в час ночи. Текст: «Она у меня, всё норм, не парься». Значит, мы уехали из клуба около часа. — А во сколько мы легли? — спросила я. — Понятия не имею. Но если я писал Полине — значит, я ещё соображал. Хотя бы немного. Я нашла свой телефон в кармане джинсов. Там было сообщение от Леры: «Ты где???» — отправленное в 2:30. И моё: «У него, всё ок, завтра расскажу» — в 2:35. — Я написала подруге в полтретьего, — сказала я. — Значит, в полтретьего я ещё была в сознании. Мы переглянулись. — А дальше? — спросил он. Я пожала плечами. В голове — ни одного воспоминания после того сообщения. --- Мы стояли посреди комнаты и молчали. Я в его футболке и джинсах, он — с голым торсом, потому что футболка была на мне. — Слушай, — сказал он наконец. — Я думаю... я думаю, что ничего не было. — Почему? — выдохнула я. — Потому что если бы было — я бы, наверное, помнил. Или хотя бы чувствовал. А я чувствую только, что голова раскалывается. — Я тоже, — призналась я. — И ещё мне очень стыдно. — Мне тоже, — улыбнулся он. — Хотя я не знаю, за что именно. Мы вдруг оба засмеялись. Нервно, облегчённо, глупо. — Что теперь делать? — спросила я. — Я сделаю кофе, — сказал он. — Ты пьёшь кофе? — Умираю без кофе. — Тогда пошли на кухню. А потом я вызову тебе такси. Если хочешь. Я кивнула. — Хочу. Мы вышли из спальни, и я впервые увидела его квартиру. Большая, светлая, с панорамными окнами. На кухне всё было дорогое и красивое, но как-то... нежилое. Будто здесь никто не готовил, только пил кофе. Он включил кофемашину и протянул мне стакан воды. — Выпей сначала, — сказал он. — Помогает. Я пила воду и смотрела, как он возится с кофе. Он был другой — не тот со сцены, не тот в клубе. Простой, домашний, с растрёпанными волосами и смущённой улыбкой. — Эмма, — сказал он вдруг, не оборачиваясь. — Ты извини, что так вышло. Я не хотел, чтобы... ну, чтобы ты чувствовала себя неловко. — Я сама виновата, — сказала я. — Не надо было столько пить. — Мне казалось, ты расстроенная была, — он повернулся и посмотрел на меня. — Из-за кастингов. Я хотел, чтобы ты расслабилась. Переборщил. Я удивилась. Он помнил? Он вообще обращал внимание? — Ты... ты правда помнишь про кастинги? — Помню, — он протянул мне чашку. — Ты говорила, что устала от отказов. И что папа говорил «верь в себя». У меня внутри что-то ёкнуло. Он слушал. Он правда слушал. — Спасибо, — сказала я тихо. — За кофе. И за... ну, за то, что не выгнал сразу. — Глупая, — улыбнулся он. — Как я мог тебя выгнать? Ты спала. Мы пили кофе молча. Неловкость потихоньку уходила, оставалась только странная, тёплая близость. Мы не знали друг друга, но провели вместе ночь — и ничего не было. И это было... хорошо. — Я вызову такси, — сказал он, доставая телефон. Через десять минут я стояла в прихожей, наконец-то полностью одетая, сжимая в руках его футболку (я так и не поняла, как она оказалась на мне, но забрать её не решилась). — Эмма, — окликнул он, когда я уже открывала дверь. Я обернулась. — Мы можем... ну, просто чтобы я знал, что ты в порядке... Можно я тебе напишу? Попозже? Я удивилась. Он правда хочет написать? — Можно, — сказала я. И вышла в коридор. Лифт ехал долго. Я стояла и чувствовала, как внутри всё дрожит. От неловкости, от облегчения, от чего-то ещё, чему я не могла подобрать названия. В такси я достала телефон и написала Лере: Я жива. Ничего не было. Но кажется, это ещё хуже. Лера ответила через секунду: ЧЕГО?! ЖДИ, Я ЕДУ! Я улыбнулась и откинулась на сиденье. За окном просыпался город. А у меня внутри просыпалось что-то, чему я не была рада.