Портрет семьи

Утро началось как обычно: с крика, стука, и звука чего-то тяжёлого, падающего с верхней полки. — Я ПРИЗЕМЛИЛСЯ УСПЕШНО! — радостно объявил Кейл, сидя среди одеял, подушек и сломанной швабры. — Ты упал с книжного шкафа, — устало прокомментировал Каллисто, не отрывая взгляда от книги. — Ты даже не должен был быть на книжном шкафу. — Я тренировался! Герои всегда должны быть готовы к прыжкам с высоты. — Герои, может, и должны, но у шкафа теперь минус одна полка. Кейл драматично проигнорировал это замечание и побежал к двери, волоча за собой обрывок простыни как плащ. Каллисто медленно закрыл книгу, отложил её в сторону и встал — явно зная, что «герой» через минуту устроит катастрофу в следующей комнате. К моменту, когда оба мальчика влетели на кухню, Джур уже держалась за голову. Один взгляд на них - растрёпанные, босые, с обрывками ткани и сосредоточенными выражениями лиц - говорил, что день будет насыщенным. Она подождала, пока Кейл перестанет изображать «атаки молнией» из швабры на кухонный стол, и Каллисто не оттащит его за край рубашки от семейного сервиза. — Хорошо, — вздохнула Джур, вытирая руки о фартук. — Раз вы такие полные энергии... Давайте-ка займёмся мирной деятельностью. Сегодня у нас будет задание. Творческое. — Тренировка по бегу с препятствиями? — обнадёженно спросил Кейл. — Нет, — сразу пресекла мать. — Мы будем рисовать. Кейл сморщился, как будто она предложила ему вымыть все окна графского дома зубной щёткой. — Рисовать?! — Не просто рисовать. — Джур подмигнула. — Я хочу, чтобы вы нарисовали... нашу семью. Каллисто вскинул бровь. — Как в портретной галерее в зале? В позолоченной раме? — Нет, милый, без позолоты. Просто как вы нас видите. Что угодно: на прогулке, за ужином, спасаясь от разрушений, которые вы же и устроили… — То есть это может быть сцена битвы с гипотетическими монстрами за ужином? — уточнил Каллисто. — Ну… технически, да, — задумалась Джур. — Супер! — Кейл уже схватил бумагу и начал рисовать что-то с огнемётом. — Папа будет на драконе, мама с мечом, Каллисто с книгой-заклинанием, а я - в броне из кастрюль! — Только не забудь, что у нас нет дракона, — заметил Каллисто. — Подробности. Это искусство. Я выражаю душу! Джур только улыбнулась, наблюдая, как один сын творит эпопею, а второй вытаскивает линейку, чтобы правильно разметить пропорции. Вот так - из полного хаоса - рождалась семейная галерея. Кейл рисовал со страстью. Сначала он обвёл свою ладонь, превратил её в дракона, потом нарисовал себя и Каллисто в разгаре сражения с этим огнедышащим чудовищем. Себе он, разумеется, выдал меч и щит, а брату - посох и эффектный плащ, развевающийся на несуществующем ветру. За их спинами возвышалась Джур, верхом на швабре, сияющей, как меч. С выражением благородной решимости она наблюдала за своими сыновьями, будто они отчаянно спасали её от опасности. — Мама, ты у меня паладин! — гордо объявил он, вытирая фломастер о рукав. — Как здорово! — рассмеялась Джур. — А папа? Кейл замер, растерянно взглянул на неё, будто вопрос застал его врасплох. Но буквально через пару секунд его лицо снова озарилось - идея пришла. Он пририсовал за драконом высокую башню. А в окошке сидел Дерут. Не в доспехах, не с мечом - а с кипой документов в руках. Настоящая принцесса в беде. Или, точнее, принц граф в плену у отчётности. — Мы втроём спасаем папу! — радостно воскликнул Кейл. Рядом Каллисто рисовал по-своему. Его лист был аккуратен до последнего миллиметра. Линии ровные, цвета мягкие. Он изобразил тихую, уютную сцену: мама сидит на веранде с книгой, Кейл носится по саду с игрушечным мечом, Рон приносит всем чай, а сам Каллисто - на подушках, под пледом, с томиком сказок в руках. Услышав разговор о папе, Каллисто на секунду застыл. Лицо его стало отрешённым. Он опустил взгляд на свой почти законченный рисунок - гармоничный, тёплый… и без одного человека. Он не знал, как правильно нарисовать отца. Или, скорее, зачем. Дерут был где-то всегда рядом, но никогда здесь. Ни в саду, ни на веранде. Он был занят, он был нужным, он был - абстракцией. Каллисто поджал губы, потом взял карандаш и пририсовал в уголке листа маленькую фигурку из пары палочек и кружочков - как дети рисуют в три года. Только не забыв бороду и характерное тёмное одеяние графа. В этой небрежной, торопливой фигуре чувствовалась странная холодность. Будто она нарисована не рукой, а… дистанцией. Джур заметила. Она долго смотрела на рисунок младшего, не говоря ни слова. Даже Рон - с его, как обычно, ненавистным лимонным чаем - был изображён с куда большей теплотой. А отец… как чужой. Сердце сжалось. «Надо что-то с этим делать», — подумала она. И не просто как мать. А как женщина, которая знала: если не растопить лёд сейчас - потом будет поздно. Когда рисунки были закончены, Джур не стала комментировать ничего вслух - не сразу. Она собрала оба листа в руки и села на корточки перед мальчиками. Улыбка у неё была тёплая, но внимательная - как у того, кто видит больше, чем показывает. — Вы у меня такие молодцы, — сказала она, по очереди глядя каждому в глаза. — Такие разные, но в каждом из вас - моя гордость. Кейл сиял. Каллисто кивнул сдержанно, но с довольной полуулыбкой - для него это была высокая оценка. — Я хочу показать их папе, — добавила Джур, аккуратно подбирая уголки рисунков, чтобы не помялись. — Может быть… он тоже захочет что-то нарисовать. Или хотя бы понять. — Не забудь объяснить, что башня - это символическая, — подмигнул ей Кейл. — А то он подумает, что мы хотим его реально откуда-то спасать. — Думаю, если мы этого не сделаем - никто не спасёт, — тихо пробормотал Каллисто, почти неосознанно. Джур не ответила. Она поцеловала обоих в макушки, отложила рисунки на поднос и направилась к кабинету мужа. Дверь в кабинет была приоткрыта. Внутри - тот же пейзаж, что и каждый день: горы бумаг, приглушённый свет, тихий стук пера. Дерут даже не поднял головы, когда она вошла. — Пожалуйста, скажи, что не срочно, — пробормотал он. — Если ещё один отчёт… — Нет, не отчёт, — мягко сказала Джур и положила рисунки на край стола. — Это работа поважнее. Он всё-таки оторвался от дел. Уставился на рисунки с лёгкой растерянностью, как будто не сразу понял, что перед ним. Несколько секунд молчал. Затем взял один лист — тот, где он сам был заперт в башне с документами. Усмехнулся. — Хм. Я, значит, в плену. Уродливый дракон и швабра вместо коня. В точку. — Это не просто рисунок, Дерут. Это… то, как они тебя видят. Он отложил лист и взял второй - Каллисто. Долго смотрел. Когда нашёл в углу свою карикатурную версию, что-то дрогнуло в лице. Он молча опустил бумагу и снова взял перо. — Джур, я работаю для них. Чтобы они были в безопасности. Чтобы они ни в чём не нуждались. — Я знаю, — перебила она, не повышая голоса. — Но им нужен не граф. Им нужен отец. Обоим. — Кейл… — начал он. — Кейл — не весь наш мир, — резко оборвала она. И впервые за долгое время он услышал в её голосе сталь. — Каллисто - твой сын. И он уже начал задаваться вопросом, заслуживает ли быть с нами. Ты видел, как он тебя нарисовал? Даже не рядом. Даже не с лицом. Он медленно опустил перо. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — устало спросил он. — Начни с малого. С обеда вместе. Прогулки. Разговора. Будь присутствующим, а не фоном. Я не прошу тебя отказываться от работы. Но я прошу тебя заметить своих детей, пока они ещё ждут, что ты их заметишь. Несколько секунд была тишина. Дерут смотрел на рисунки, как будто в них было зашифровано что-то, что он должен был понять с самого начала. — Хорошо, — наконец сказал он. — Я постараюсь. Ради них. — Ради них. Не для галочки. Не ради отчёта. Ради того, чтобы однажды они могли нарисовать тебя рядом, а не в башне. Она развернулась и вышла, оставив его наедине с фломастерами, башней и той самой палочкой с бородой в углу листа. В солнечный полдень братья играли в саду. Кейл громогласно командовал армией плюшевых зверей, готовясь к битве против мятежного кактуса, а Каллисто лежал в шезлонге с книгой, укрытый пледом, как древний аристократ, уставший от жизненных страстей. Они услышали шаги. Те шаги, которые обычно означали: "разговор с важным человеком", "экстренный отчёт", или "вы все испортили семейную репутацию и скоро придёт воспитатель". — О нет, это Рон, — вздохнул Каллисто, не отрываясь от книги. — Нет, Рон беззвучный. Это кто-то тяжёлый, — хмуро заметил Кейл, взял меч. — Готовься к обороне. Может, это налоговый инспектор. Но когда они повернулись - это был не налоговый инспектор. Это был Дерут. В графском камзоле, без перчаток, с руками по швам и выражением лица человека, который не на совещании, а на сцене перед судом. — Привет, — сказал он, и оба мальчика замерли, будто он сказал что-то на древнем языке. — …Привет? — осторожно ответил Каллисто, отложив книгу. — Я подумал… эээ… может, я побуду с вами немного. На свежем воздухе. — Ты болеешь? — подозрительно спросил Кейл. — У тебя жар? Это ловушка? — Нет, — натянуто усмехнулся отец. — Просто… решил взять паузу. Джур сказала, что... пора. — Ага, — протянул Каллисто, щурясь. — Значит, ты в добровольном изгнании? — Я... пришёл поговорить. Или... поиграть? Повисла тишина. Дети смотрели на него, как на мебель, которая неожиданно заговорила. И тут Кейл оживился. — Мы как раз штурмуем мятежный кактус. Он занял территорию и объявил себя графом. Подозрительно напоминает тебя. Хочешь быть кактусом? Дерут моргнул. Один раз. Второй. Потом сел на траву рядом с сыновьями, с таким видом, словно его сейчас уволят за неподобающее поведение. — Хорошо. Я буду кактус. — Тогда стой спокойно, — сказал Кейл и надел ему на голову венок из одуванчиков, торжественно объявив: — Ты теперь Граф Кактус Первый. Подготовься к суду. Каллисто лишь хмыкнул и перевернул страницу. Но всё же, краем глаза, не отрывался от отца. Потому что впервые... он здесь. Не на портрете. Не в башне. А с ними. Неловко. Странно. Но честно.