Часть 1

Когда тот Гарри, который и не Гарри вовсе, узнал об обмане века, его… скажем так — выбило из колеи. Поттеры — такие любящие, такие «героически погибшие» шестнадцать лет назад — сидели перед ним живые, как ни в чём не бывало. И с какой-то почти домашней нежностью рассказывали, что когда-то подкинули под нож Воландеморта случайного приютского ребёнка. Их семейная тайна, маленькая хитрость ради собственного спокойствия. Когда пришло осознание, Гарри, тот который и не Гарри вовсе, не выдержал. В груди будто что-то прорвалось. Он эффектно сбежал и заперся на Гриммо, и ударился в единственный, самый тупой и разрушительный способ забытия — алкоголь. Я нахожу это забавным: человек, который выдерживал обучение в Хогвартсе, год партизанской деятельности по всей стране, — не выстоял перед премиальным огневиски. Слабый, непривычный к выпивке организм просто сдал. Ирония судьбы: безымянный герой погиб не от ран, полученных в бою, и даже не от Пожирателеских пыток — а захлебнулся собственной блевотиной. Грустно? Да. Жаль? Безумно. Вот только… умер он, а очнулся — уже я. Вторая жизнь не началась ни с грома, ни с ангельского хора. Если честно, она началась с липкой, удушливой вони. Я конвульсировал в холодной луже рвоты, чувствуя, как мокрая, вязкая гадость прилипает к коже на шее и вороте рубашки. Воздух резал ноздри запахом кислоты и спирта. С трудом перекатившись на бок, я начал выплёвывать остатки того, чем прежний «я» пытался забыться. Горло саднило. Каждый кашель отзывался ударом в висках. По комнате звенела тишина такая, что в ней слышно дребезжание собственных зубов. Краем глаза я заметил Кричера. Домовой эльф стоял в тени и с каким-то злобным наслаждением наблюдал, как «грязнокровный крестник предателя крови» умирает на полу. Я поднял дрожащую руку и показал ему фак. Мысленно поставив галочку рядом с пунктом «размазать череп этого уродца о стену при первой же возможности». Когда я смог хоть как-то дышать, стянул с себя пропитанную мерзостью одежду. Материя с чавканьем отлипала от кожи. Я просто бросил всё это на пол и, держась за стену, побрёл в ванную. Холодная плитка под босыми ногами резала, но отрезвляла. Зеркало встретило меня отражением: бледное лицо, под глазами тени, волосы сбились в спутанные пряди. От меня воняло так, будто я провёл ночь в выгребной яме. Вода из крана хлынула слишком громко, обжигая холодом. Я мыл лицо, шею, уши… нос. Боже, нос. Казалось, он впитал весь запах спирта в мире. Плеснул ещё воды. И ещё. Пока кожа не покраснела от трения. Голова гудела, но мысли собирались удивительно чётко. Правда, каждая мысль длиннее двух предложений била пульсирующей болью в левой глазнице. Открыв шкаф, я нашёл одежду Сириуса. Бродяга пусть и строил из себя свободного и взбалмошного бедокура, обладал хорошим вкусом. Фиолетовая рубашка ложилась мягко, приятно шуршала, когда я застёгивал её. Сероватый жилет, с тонким узором пах старым домом и дорогим табаком. Кожанка села на плечи почти идеально. С брюками пришлось повозиться: ноги дрожали, мир плыл. Я присел на край кровати, чтобы отдышаться. Обуваться было самой настоящей пыткой! Шнурки будто издевались, ускользая из пальцев. Одевшись, распахнул окно. В лицо ударил влажный, прохладный воздух вечернего Лондона. Город жил своей жизнью: где-то хлопнула дверь, вдали завыла сирена, машины оставляли блёклые следы фар на мокрой мостовой. Я задумался. Поттеры… почему они меня не трогают? Не могут пройти защиту дома? Или просто ждут удобного момента? Живот заурчал так громко, что мне показалось даже соседи услышали. Есть дома? Нет уж. Сам я не приготовлю, эльфа просить? Ха. Только через его труп. Приду в себя — и вышвырну это плесневелое недоразумение вон. На выходе я прихватил палочку. Дерево приятно лёгло в руку — тёплое, пульсирующее. Я повертел её в пальцах. — Люмос.. Кончик вспыхнул мягким, золотистым светом. Легко. Возмутительно легко. Сложнее колдовать не стал, ещё успеется. Главное: магия есть и она слушается. На выходе меня никто не поджидал. Обычный лондонский вечер. Я брёл по тротуару, шатаясь, и ловил на себе взгляды прохожих. Кто-то морщился. Кто-то сминал губы. Ещё бы: от меня разило смесью табака, огневиски и старой мебели, будто я весь день обнимался с пепельницей в дешёвом баре. Даже одежда Сириуса, хоть и стильная, выглядела сейчас так, будто я нашёл её в мусорном баке за клубом для рокеров-пенсионеров. В ресторанчике мне досталась та же самая «тёплая» встреча. Официантка смерила меня взглядом, который обычно бросают бродягам. Медленный, оценивающий и презрительный. И всё же заказ приняли. Минералка. Бульон. Сидел я там, над тарелкой, вяжущим запахом алкоголя отравляя соседям ужин, и пытался собрать воедино свои планы. Дом… хм. Гриммо — единственное, что у меня сейчас можно назвать «домом». Полузаброшенный, запылённый, но приемлемый. Водопровод работает, электричество не вырублено. В шкафах — парочка книг, которые остались после Орденской уборки. На полках всякие блестящие безделушки, которые Флетчер по какой-то причине не стащил. Продуктов — ноль. Алкоголя — тонна. В идеальном мире я бы продал этот чёртов музей, забрал деньги и испарился. Вложился бы в Microsoft, Apple, Tesla, а в 2012-м купил биткоин, пока они стоили как пачка жевачки. И жил бы себе на Гавайях, жарил бы рыбу, пил кокосовое молоко и наблюдал за океаном. Но кого я обманываю? Поттеры меня не отпустят. Будь я на их месте — тоже бы не отпустил. Магия бульона творит чудеса. В голове прояснилось, мышцы перестали дрожать. Я оставил официантке чаевые, которые для «бродяги» выглядели подозрительно щедро, и вышел на улицу. Свежий воздух, думал я, сейчас поможет. Три раза ха. Я успел сделать два шага как врезался во что-то невидимое. Будто врезался в стеклянную автоматическую дверь, которая так и не открылась перед тобой. Воздух вокруг дрогнул, и прежде чем я успел открыть рот, меня схватили за плечи и аппарировали. Меня вывернуло наизнанку. Земля под ногами исчезла, звук пропал, мир скрутился в узел. Но я не лыком шитый: во время переноса я инстинктивно ухватился за похитителя. По окончанию мы рухнули на землю — я на бок, он подо мной. Палочка уже была в моей руке. Я перехватил противника за шею, вцепился, сомкнув локоть у него под горлом, и вдавил палочку в висок. И только потом увидел проклятую семейку. Передо мной стояла Лили Поттер. Бледная, с испуганно расширенными глазами. Рядом её сыночка присыночка. Гарри Поттер, габаритами не уступающий Дадли Дурслю. Джеймса не видно... А это зачит, то, что у меня в руках, и есть Джеймс. — Шаг в мою сторону — и папаша труп, — процедил я. Фраза настолько избитая, что самому стало противно. Но подходящая. И пугать их всё равно нужно. Планы у меня были. Не самые гуманные, но рабочие. И мне хотелось посмотреть… … вдруг, острая боль пронзила голень. Так резко, что я дёрнулся, чуть не выронив палочку. Я перевёл взгляд вниз — и увидел тонкий металлический цилиндр, торчащий из моей ноги. Шприц. С красной густой жидкостью внутри. И эта дрянь уже почти полностью оказалась в моём теле. — Да чтоб вас… — выдохнул я, чувствуя, как тепло покидает моё тело.