Глава 20. Метаморфоза

«Я бы мог сменить нрав, а на лицо нанес бы грим. Я бы мог… и стал бы кем-нибудь другим.»

Они вернулись в таверну. Хозяйка за стойкой даже не подняла глаз — видимо, привыкла, что постояльцы входят и выходят в любое время. Наверху, в комнате, Кира сразу опустилась на стул у стены и принялась стягивать сапоги, разминая замёрзшие ноги. Мэл подошёл к столу, взял книгу и сел на кровать, прислонившись спиной к стене. За окном уже стемнело. В комнате горела только одна свеча на столе, и света от неё почти не доходило до кровати. Но Мэлу это не мешало — он видел в полумраке так же хорошо, как при свете дня. Он открыл книгу на первой странице. Решил попробовать прочитать всё в ускоренном темпе. Кира наблюдала, как её госпожа листает по несколько страниц в секунду, и не такая уж тонкая книга была прочитана не больше чем за пару минут. А ведь она недавно даже читать не умела. Закончив, Мэл скривился. «Трактат о природе антимагов» больше напоминал чей-то дневник, большая часть которого была заполнена абсолютно бессмысленной для него информацией. Автор, как он понял, нанимал через гильдию антимагов, чтобы проводить эксперименты, но зачем ему знать возраст, расу, пол, рост, вес, дату и, чёрт возьми, даже погоду за окном в момент эксперимента? А остальное большинство информации он и так уже успел выяснить сам либо из того справочника. Но всё же кое-что полезное тут было. Во-первых, на начальном обжигающем ранге он, судя по тексту, двигается на скорости чуть больше одного маха — то есть быстрее скорости звука, где-то триста пятьдесят метров в секунду. И если он захочет не гасить аурой последствия такой скорости, то его врагов будет ждать неприятный сюрприз просто от его движений. Во-вторых, как он уже знал, аура — это попросту душа, которая довольно сильна у антимагов и по какой-то причине выходит за пределы тела. Чем ближе к телу, тем больше её концентрация. Душа же состоит из эфира, но более плотного, из-за чего и происходит эффект антимагии — она просто изолирует окружающий эфир и подавляет ядро мага, словно более тяжёлая жидкость. Но такой эффект не универсален: более сильный маг, как правило на ранг выше, уже имеет плотность своего эфира достаточную, чтобы аура антимага не представляла существенной угрозы. Из этого следует и другое: его тело на самом деле совершенно обычное, просто концентрация ауры в нём, как в источнике души, достаточно плотная, чтобы защищаться, и большинство антимагов делают это неосознанно. Как и множество других вещей. Отсюда его резкие остановки и способность держать вес больше себя, не заваливаясь из-за смещения центра тяжести. Сама аура имеет интересные свойства. Это будто идеальная невидимая сверхтекучая жидкость, которая проникает во всю материю вокруг него. Она может застывать, делая ту же материю твёрдой, но эффект сильно слабеет с газами, поэтому, например, по воздуху ходить не получится. Аура при этом способна застыть не полностью, становясь как бы упругой, но не может расширяться или самостоятельно двигаться — ей нужно обязательно сцепиться с чем-то. Как если бы воздух был водой, а антимаг мог направленно замораживать её, но за лёд всё равно надо схватиться и потянуть. Но это ведь значит, что он может касанием остановить кровь в теле человека? Или вообще сердце. При этом, если подумать, не нужно касаться напрямую — через атмосферу такое сложно провернуть, но ведь и он, и другой стоят на земле, верно? Идеальном проводнике для ауры. А ещё аура способна перенаправлять кинетическую энергию в пространство. Отсюда и получается, как он смог кинуть наводчика, не разорвав его в броске: весь импульс распределился на десятки метров вокруг, в здания и землю. Мэлу стоило только захотеть, чтобы был нужный результат, и его душа сделала всё сама. И вот тут первое отличие — антимаги обычно тренируются, чтобы так уметь, но у него всё выходит само собой. Второе отличие в том, что антимаги обычно чувствуют пространство своей аурой, а Мэл ничего не чувствует. Разумеется, ещё есть третье — он вместо того чтобы выталкивать эфир, всасывает его в себя. В остальном всё соответствует обычным антимагам — скорость, регенерация, реакция. Но есть ещё кое-что: на все подобные фокусы антимаги тратят ауру, как маги эфир, и ей нужно восполняться со временем. Но Мэл ни разу в последнее время не ощущал усталости, будто все его способности могут держаться на стабильном уровне несмотря ни на что. Впрочем, это ещё нужно будет проверить. А вот пробуждение антимагов — дело интересное. Автор трактата предполагал, что только люди с мутациями души могут стать антимагами, но душа — слишком сложная тема для исследований, она буквально у всех разная, и никто ещё не смог вывести закономерности. Мэл положил книгу на стол и улыбнулся. — Думаю, её можно продать. Кира не сразу нашлась что ответить. Двадцать пять золотых два часа назад, и теперь — продать. — Где? — только и спросила она. — Конечно же туда, где ты её и купила. Думаю, пятьдесят золотых за такую редкую книгу будет щедрым предложением, — он оскалился. — Заодно спросим о том человеке, который уже, к сожалению, слишком быстро покинул город. Снаружи стало ещё холоднее. Ночь опустилась на Вольный плотным покрывалом, и только редкие фонари разгоняли темноту. Снег скрипел под ногами, изо рта шёл густой пар. Кира шла чуть позади, кутаясь в плащ. Госпожа, казалось, холода не замечала вовсе — шагала легко, с книгой под мышкой, всё ещё улыбаясь чему-то своему. До «Чёрнильного ворона» добрались быстро. В окне лавки горел тусклый свет — букинист ещё не закрылся. Мэл толкнул дверь. Колокольчик звякнул. Хорст поднял голову от какой-то книги, которую читал при свече, и его брови чуть приподнялись, когда он увидел Киру. Потом его взгляд скользнул на девушку рядом с ней — золотые волосы, лёгкая броня, уверенная улыбка — и старик едва заметно напрягся. — Снова ты, — сказал он Кире, а потом перевёл взгляд на Мэла. — И подруга. — Госпожа, — поправила Кира. Хорст промолчал, но что-то в его глазах изменилось. Он медленно закрыл книгу и сложил руки на прилавке. — Чем обязан? Мэл подошёл ближе и положил книгу на прилавок, прямо перед стариком. — Хочу продать. Несколько секунд Хорст просто смотрел на потёртый кожаный переплёт. Потом перевёл взгляд на Мэла, потом снова на книгу. — Это та самая, — сказал он ровно. — Она самая. — Вы купили её два часа назад. — Я прочитал, — Мэл пожал плечами. — Пятьдесят золотых. Хорст не шелохнулся. Его лицо оставалось неподвижным, но Кира заметила, как чуть дрогнули пальцы на прилавке. — Пятьдесят, — повторил он. — За книгу, которую я продал за двадцать пять. — Редкая вещь, ты сам сказал, что второй такой нет, — с ноткой коварства добавила Кира. Старик молчал, разглядывая Мэла. Кира видела, как за стёклами очков работает мысль — букинист пытался понять, что происходит. Шутка? Провокация? Или что-то другое? — И ещё кое-что, — добавил Мэл, всё так же улыбаясь. — Тот человек, который следил за моей спутницей, когда она выходила от тебя. Невысокий, в серой куртке. Расскажи мне о нём. Хорст замер. — Ах, да! — звонко сказал Мэл, хлопая в ладоши, а потом доставая медальон и вешая на шею. — Забыл представиться, Мэллиан Драмитт, антимаг. Но для друзей просто Мэл. Лицо старика дрогнуло. Взгляд скользнул по медальону, задержался на синем камне в красной обводке, потом вернулся к улыбающемуся лицу Мэла. Ранг в гильдии — это одно. Но антимаг... — Понятно, — только и сказал он. Мэл продолжал улыбаться, ожидая. Хорст медленно откинулся на спинку стула, переваривая услышанное. Кира видела, как он пересчитывает в голове всё, что успел сказать и сделать за последние минуты. — Я не знаю того человека, — наконец сказал он. — Не лично. — Но? — Он иногда крутится у лавки. Не только у моей — у многих в квартале, — старик помолчал, подбирая слова. — Я торгую редкостями. Ко мне приходят люди с деньгами. Иногда чужаки. Кто-то это заметил. — Кто? — Не знаю. Правда не знаю, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я просто букинист. Мне нет дела до того, что происходит снаружи, пока это не касается моего товара. Мэл склонил голову набок, разглядывая старика с лёгким любопытством. — А если касается? Хорст замолчал. Его пальцы чуть дрогнули на прилавке. — Этот человек... — начал он осторожно. — Он что-то натворил? — Уже нет, — Мэл улыбнулся ещё шире. — Он покинул город. — А после повернулся к Кире: — Не расскажешь, как? М? Кира посмотрела на госпожу, потом на старика. Поняла, чего от неё хотят. — Госпожа схватила его одной за челюсть, — сказала она ровно, — и выкинула за стену города. Он, наверное, ещё летит, — чуть приукрасила она. Хорст побледнел. Его взгляд метнулся к двери, потом обратно к Мэлу, который всё так же улыбался — тепло и дружелюбно, будто они обсуждали погоду. — Я... — старик откашлялся. — Я правда не знаю, кто за ним стоит. Но могу узнать. Дайте мне пару дней. — Да мне плевать, — холодно отрезал Мэл. — Я пришёл сюда продать книгу. Ты будешь покупать или нет? М? Хорст моргнул, сбитый с толку резкой сменой темы. Несколько секунд он просто смотрел на Мэла, пытаясь понять, не ослышался ли. — П-пятьдесят золотых? — переспросил он наконец. — Пятьдесят золотых, — подтвердил Мэл, постукивая пальцем по обложке. — Редкая книга, сам говорил. Второй такой нет. Старик смотрел то на книгу, то на Мэла. Кира видела, как он пытается сложить всё вместе — антимаг, наводчик, и теперь эта абсурдная сделка. — Я... хорошо, — сказал он. — Пятьдесят. Хорст скрылся за занавеской и вернулся с увесистым мешочком, который положил на прилавок. Мэл сгрёб его не считая и бросил Кире. — Держи. Колокольчик звякнул, и они вышли на улицу. Холод снова ударил в лицо. Снег поскрипывал под ногами, где-то вдалеке слышался пьяный смех. — Как легко, — весело сказал Мэл, глядя на Киру. — Даже делать ничего не пришлось. Кира молча взвесила мешочек в руке. Двадцать пять золотых чистой прибыли за пару часов. Такие деньги она раньше получала только с крупных заказов. — Надо будет повторить, — добавил он, направляясь в сторону таверны. До таверны они дошли молча. У двери «Медного котла» Мэл вдруг остановился. Кира заметила, как его взгляд на мгновение расфокусировался — госпожа о чём-то задумалась. А потом он полез в поясную сумку, достал ключ от комнаты и бросил ей. — Иди спать. Или что ты там обычно делаешь ночью, — он махнул рукой. — У меня появилось одно небольшое дело. Кира открыла рот, чтобы спросить, но Мэл уже исчез. Просто исчез. Снег даже не скрипнул. Она постояла ещё несколько секунд, глядя на пустое место, а потом вздохнула и толкнула дверь таверны. Внутри было тепло и тихо, хозяйка дремала за стойкой. Кира поднялась по лестнице, нашла комнату и закрыла за собой дверь. Свеча на столе почти догорела. Кира зажгла новую, села на стул и уставилась в окно. *** Мэл оказался у «Пыльной склянки» меньше чем за минуту. Лавка Велмара была тёмной — ни огонька в окнах, ни дыма из трубы. Но Мэл чувствовал внутри слабое тепло и мерный стук сердца. Алхимик был дома. Как только Мэл подошёл, изнутри опять раздался взрыв, и снег с крыши осыпался, стекая к его ногам. Он хмыкнул, пожав плечами, и постучался, а после немного отошёл от двери. Через пару секунд в дверь будто что-то сильно ударилось, послышалась ругань алхимика, потом скрип засова, а потом дверь распахнулась с такой силой, что отпружинила от стены и снова захлопнулась, обрушивая небольшой лавиной остатки снега с крыши. Мэл успел заметить разъярённое лицо Велмара. Через пару секунд дверь снова распахнулась, но уже не с такой силой. — Ты! — алхимик яростно тыкал пальцем. — Я не посмотрю, что ты антимаг! Мэл широко улыбнулся. — Я тоже рад тебя видеть. — Два раза! — Велмар будто не услышал. — Два раза за один день! Сначала утром ты появляешься у моей двери, и что происходит? Месяц работы — в дым! Месяц! А теперь, теперь, когда я наконец-то починил стабилизатор и начал всё заново, ты снова тут, и что? — он обернулся на дымящийся проём. — Опять! Всё! В дым! Он схватился за голову, размазывая свежую сажу по лицу. — Вы, антимаги, ходячее проклятье! Мало того, что ваша аура портит всё в радиусе десяти шагов, так вы ещё и ночью приходите! Ночью! Когда нормальные люди спят или работают! Мэл терпеливо ждал, всё так же улыбаясь. Но Велмар не успокаивался. — Так твоя ещё и странная! Какого чёрта после твоего визита моё эфирное ядро восстанавливалось следующие несколько часов?! — он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Не отвечай! Мне нет дела до тебя! — а, нет, показалось. — Проваливай! — он замахал руками, словно отгоняя бродячую кошку. Мэл внезапно оказался на несколько шагов позади, явно забавляясь. — Прочь! Мэл сделал ещё шаг назад, не переставая улыбаться. — Я ведь могу зайти внутрь и ты не сможешь меня прогнать, — сказал он весело. Велмар замер с занесённой рукой. Несколько секунд он просто стоял, глядя на улыбающегося Мэла. Потом медленно опустил руку. — Что тебе нужно? — выдавил он сквозь зубы. — Можешь ли ты сделать обычного человека сильнее? Велмар нахмурился. — Мои зелья могут временно усилить на пару часов. Бодрость, выносливость, скорость. Если тебе нужно что-то постоянное, — он махнул рукой, — это не ко мне. — А к кому? Алхимик прищурился и потёр пальцы в знакомом жесте. — Один золотой. — Раньше был серебряный, — заметил Мэл. — Раньше был день, — огрызнулся Велмар. — Сейчас ночь, ты уничтожил мне два эксперимента за сутки, и я не в настроении торговаться. Либо золотой, либо проваливай. Плечи Мэла дрогнули. Он достал монету и кинул алхимику. Велмар поймал её и спрятал в карман, чуть повеселев. — Есть два варианта, — сказал он уже спокойнее. — Химерологи — они работают с плотью, могут перестроить тело. Или демонологи. В городе есть Дом Скорби, там заключают контракты с демонами. Юристы пишут так, чтобы демоны не обманули. — Демоны, — повторил Мэл задумчиво. Интересно, можно ли сожрать демона? — А там можно... увидеть демона? — В Доме Скорби? — Велмар фыркнул. — К ритуалу обычно не допускают. Там просто составляют контракты и передают их. — Мне нужен демон на расстоянии вытянутой руки. Алхимик замер. Потом на его лице медленно проступило выражение, которое Кира бы узнала — злорадное предвкушение. — Тогда тебе к Карнак, — сказал он. — Башня Отчаяния, на северо-востоке. Демонолог-одиночка которая регулярно открывает порталы, и половина её демонов вырывается на свободу. — И никто ничего с ней не делает? — Да всем уже надоело! — Велмар раздражённо взмахнул руками. — Но хозяин квартала закрывает глаза. Она сильный маг, да ещё и демонолог. Проще зачищать её бесов, чем начинать с ней конфликт. Кто знает, что она выпустит, если её разозлить. Про себя он подумал, что, возможно, эти двое сумасшедших поубивают друг друга. Или ещё чего. И тогда эта головная боль больше не придёт к его порогу. — Как найти? — Иди на северо-восток, увидишь дым над холмом и чёрную полуразрушенную башню. Не перепутаешь. Мэл развернулся и просто исчез с места, заставив алхимика дёрнуться и выругаться. Потом он пошёл в сторону входа, раздражённо бормоча себе под нос: — "Спасибо за информацию, Велмар", — он пнул подвернувшийся под ногу камень. — "Ты очень помог, Велмар." Дверь захлопнулась, а после лязгнул засов. *** Мэл не стал сразу идти в Башню Отчаяния. Ночной Вольный был другим — тише, темнее и опаснее. Фонари горели редко, и между их жёлтыми пятнами света лежала густая чернота. Снег под ногами поскрипывал, изо рта шёл пар, но холод Мэла не беспокоил — он вообще не помнил, чтобы когда-то мёрз по-настоящему. Он шёл не торопясь, разглядывая город. Днём здесь было слишком много людей, слишком много запахов, слишком много шума — всё сливалось в одну пёструю кашу, от которой хотелось запрыгнуть повыше и просто смотреть сверху. Сейчас же улицы почти опустели. Редкие прохожие жались к стенам, обходя Мэла стороной — то ли из-за золотых волос, то ли из-за чего-то ещё, чего они сами не могли объяснить. Пьяный смех доносился откуда-то из переулков, за ним — женский визг, не то испуганный, не то притворный. Где-то хлопнула дверь. Где-то залаяла собака и тут же замолкла. Мэл ловил запахи — дым из труб, жареное мясо, прокисшее пиво, человеческий пот, моча из канав, и под всем этим — едва уловимый привкус крови. Старой и свежей. Вольный пах насилием так же естественно, как пекарня пахнет хлебом. Квартал наёмников он нашёл быстро — память услужливо подсказывала дорогу, хотя днём они с Кирой были здесь всего несколько минут. Та самая широкая улица, чистая даже ночью, с большой вывеской в виде скрещённых мечей и весов над одним из зданий. Только теперь здесь горело больше огней — факелы в железных держателях, масляные лампы в окнах, и даже что-то похожее на магический светильник над входом в одно из заведений. Гул голосов снизу стал громче, отчётливее, и к нему примешивался рёв толпы — тот особенный звук, который издают люди, когда смотрят, как кто-то проливает кровь. Лестница, ведущая под землю, была шире, чем показалось днём. Каменные ступени, отполированные тысячами ног, спускались вниз, туда, откуда пробивался тёплый свет и пахло потом, кровью и возбуждением. У входа стояли двое — крепкие, широкоплечие, в одинаковых кожаных доспехах с нашитыми металлическими пластинами. Короткие мечи на поясах, шрамы на руках, спокойные глаза людей, которые видели достаточно, чтобы их ничем не удивить. Один из них окинул Мэла взглядом — золотые волосы, почти светящиеся в свете факелов, лёгкая черная броня, уверенная походка. Потом его глаза остановились на медальоне — синий камень в красной обводке. Страж выпрямился. — Гильдейская, — негромко сказал он напарнику. Второй — чуть постарше, с седыми висками и шрамом через бровь — тоже посмотрел на медальон и чуть нахмурился, будто пытаясь вспомнить что-то. — Обжигающий ранг, — уточнил первый. Они переглянулись. Потом старший кивнул в сторону лестницы. — Сегодня выступает Фаресс, маг огня. Билеты по золотому, но... — он помедлил, снова глянув на медальон, — думаю, Грому стоит на тебя посмотреть. Подожди здесь. Он что-то негромко сказал пробегавшему мимо мальчишке, и тот нырнул вниз по лестнице. Мэл терпеливо ждал, разглядывая вывески на соседних зданиях и прислушиваясь к рёву толпы внизу. Через пару минут из лестницы появился человек — большой, лысый, с массивными золотыми серьгами в ушах. Он был одет богаче стражей — тёмный камзол, хорошие сапоги, на пальцах поблёскивали кольца. Взгляд у него был цепкий и оценивающий — взгляд человека, который привык определять, сколько стоит тот, кто перед ним. — Гром, — представился он, остановившись в паре шагов от Мэла. — Говорят, у нас гость из гильдии. Обжигающий ранг, если не ошибаюсь? — Не ошибаешься, — Мэл улыбнулся. — И что же привело тебя к нам? — Хочу поучаствовать, — легко сказал Мэл, чуть склонив голову набок. Гром моргнул. Потом его губы медленно растянулись в улыбке — не дружелюбной, скорее предвкушающей. — Поучаствовать, — повторил он. — Антимаг обжигающего ранга хочет выйти на арену. — Что-то не так? — Нет-нет, — Гром поднял руки. — Совсем наоборот. Просто... Он задумался на несколько секунд, что-то прикидывая в голове. Потом кивнул в сторону лестницы. — Пойдём. Поговорим внутри, не на холоде же стоять. Мэл пожал плечами и последовал за ним. Лестница вела вниз, в тепло и шум. С каждой ступенькой рёв толпы становился громче, и когда они наконец вышли в широкий подземный зал, Мэл на секунду остановился, оглядываясь. Арена была больше, чем он ожидал. Круглая яма в центре, окружённая рядами деревянных скамей, поднимающихся амфитеатром. Сотни людей — кричащих, машущих руками, делающих ставки. Внизу, на песке, два человека кружили друг против друга — один с мечом, другой с топором. Кровь уже темнела на песке, но оба ещё держались на ногах. — Сюда, — Гром увёл его в боковой коридор, подальше от шума. Они прошли мимо нескольких дверей и остановились у одной, ничем не отличавшейся от остальных. Гром толкнул её и жестом пригласил внутрь. Небольшая комната — стол, пара стульев, бочка в углу, на стене — расписание боёв, нацарапанное мелом на чёрной доске. Пахло потом, кровью и дешёвым вином. — Подожди здесь, — сказал Гром. — Мне нужно кое с кем поговорить. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Мэл огляделся, потом сел на один из стульев и закинул ногу на ногу. Сквозь стены доносился приглушённый рёв толпы — то нарастающий, то стихающий. Кто-то там, на арене, побеждал или проигрывал. Умирал или выживал. Скучно. И что он тут вообще забыл? Голова Мэла чуть дернулась. Прошло минут десять, может больше, прежде чем дверь снова открылась и Гром вернулся. Вид у него был довольный. — Договорился, — сказал он, усаживаясь напротив. — Фаресс согласен на ещё один бой после основного выступления. Ты выйдешь против него. — До смерти? — Оскалился Мэл. — Бой не до смерти. Это важно — Фаресс наш постоянный боец, калечить его мне невыгодно, — Гром хмыкнул. — Да и тебя тоже жалко будет, если что. Мэл только улыбнулся. Улыбка дрогнула. — Награда — пятьдесят золотых победителю, — продолжил Гром. — Плюс процент от ставок, если публике понравится. — Щедро. — Я умею ценить хорошее шоу, — Гром откинулся на спинку стула. — И вот ещё что. Фаресс любит покрасоваться, дать людям зрелище. Если ты закончишь бой слишком быстро — публика будет недовольна, а недовольная публика плохо платит. Понимаешь, к чему я? — Хочешь, чтобы я поиграл с ним? — Хочу, чтобы ты дал ему время показать свои фокусы. Огненные шары, стены пламени — он это любит, и люди за это платят. А потом... — Гром развёл руками, — побеждай как хочешь. — Это всё? Гром помедлил. — Медальон, — сказал он. — Спрячь его. — Зачем? — Фаресс думает, что будет драться с Искрой — начинающим антимагом, почти без опыта. Если он увидит обжигающий ранг... — Гром пожал плечами, — может отказаться. Или потребовать больше денег. А мне не хочется ни того, ни другого. Мэл несколько секунд смотрел на него, ненадолго сжал кулак и потом расслабил. А потом снял медальон и убрал в поясную сумку. — Так лучше? — Гораздо, — Гром поднялся. — Жди здесь. Когда придёт время — за тобой придут. Гром ушёл, и Мэл остался один. Время тянулось медленно. Мэл разглядывал расписание на доске — имена, которые ему ничего не говорили, числа, какие-то пометки мелом. В углу кто-то нацарапал неприличный рисунок. На столе лежала забытая кружка с засохшими остатками чего-то на дне. Он встал и прошёлся по комнате, заглянул в бочку — пустая, только запах старого вина. Интересно, как глубоко они находятся? Достаточно глубоко, чтобы никто не слышал крики снаружи, это точно. Рёв толпы за стеной вдруг стал громче, перешёл в настоящий вой, а потом резко оборвался — и наступила тишина, которую через секунду заполнили аплодисменты и свист. Кто-то победил. Или кто-то умер. Или и то, и другое. Дверь открылась. — Твой выход, — сказал незнакомый мужчина в кожаном фартуке, заляпанном чем-то тёмным. — Иди за мной. Мэл последовал за ним по коридору, который постепенно расширялся и становился светлее. Шум толпы нарастал с каждым шагом, и когда они вышли к воротам, ведущим на арену, он уже бил в уши, как прибой. — Жди сигнала, — бросил провожатый и исчез. Мэл стоял у решётки, глядя на арену. Песок внизу был тёмным от крови — старой и свежей, перемешанной с грязью. На противоположной стороне виднелись такие же ворота, и там, в тени, кто-то двигался. Фаресс. Должно быть, это он. Голос распорядителя прокатился над толпой — громкий, привыкший перекрикивать сотни людей: — А теперь, уважаемые гости, внеплановый бой! Наш любимец Фаресс, маг огня, против загадочной гостьи из гильдии! Толпа загудела — одобрительно, предвкушающе. — Бой не до смерти! Ставки принимаются! Решётка перед Мэлом со скрежетом поднялась. Он вышел на песок. Арена была меньше, чем казалось сверху, но толпа вокруг — огромной. Сотни лиц, освещённых факелами, сливались в одну кричащую массу. Кто-то свистел, кто-то выкрикивал ставки, кто-то просто орал от возбуждения. С противоположной стороны вышел Фаресс. Он был высоким, худощавым, с аккуратно подстриженной бородкой и волосами, собранными в хвост. Красный плащ развевался за спиной — явно для эффекта, никакой практической пользы. На пальцах поблёскивали кольца, на шее — амулет, в руках — ничего. Маги не нуждаются в оружии. Он остановился в центре арены, поднял руки, и толпа взревела. Да, этот точно любил покрасоваться. — Итак, — его голос был усилен каким-то заклинанием и разносился над ареной, — ко мне вышла маленькая Искра? Он повернулся к Мэлу, и на его лице играла снисходительная улыбка. — Не бойся, девочка. Я постараюсь не обжечь тебя слишком сильно. Толпа засмеялась. Мэл улыбнулся в ответ — широко и тепло, будто они были старыми друзьями. — Начнём? Фаресс щёлкнул пальцами, и над его ладонью расцвёл огненный цветок — сначала маленький, потом всё больше и больше, пока не превратился в пылающий шар размером с голову. Толпа ахнула и зааплодировала. Он швырнул шар в Мэла. Мэл отпрыгнул в сторону — не слишком быстро, ровно настолько, чтобы это выглядело на грани. Шар пролетел мимо и врезался в песок, оставив дымящуюся воронку. — О, у нас пугливая Искра! — прокричал Фаресс для публики, картинно разводя руками. — Что ж, посмотрим, как долго ты сможешь бегать! Толпа засмеялась. Фаресс начал швырять шары один за другим — не слишком быстро, давая публике насладиться зрелищем. Огненные снаряды чертили в воздухе яркие дуги, врезались в песок, рассыпались искрами. Красиво. Эффектно. Именно то, за что платят деньги. Мэл уворачивался. Отступал. Держался на расстоянии — подальше от мага, никогда не приближаясь. Фаресс это заметил. Боится подходить близко, подумал он с усмешкой. Правильно боится. Искры всегда такие — думают, что их жалкой ауры хватит против настоящего мага. А потом понимают, что расстояние — их единственный друг. Он швырнул ещё один шар, целясь с упреждением. Мэл метнулся влево — и шар прошёл в сантиметрах от его плеча. Толпа ахнула. — Почти! — крикнул Фаресс, поднимая руки. — Ещё чуть-чуть! Публика подбадривала его криками. Фаресс любил это — быть в центре внимания, чувствовать их восторг, их азарт. Девчонка неплохо двигалась для Искры, надо признать. Делала бой интересным. Он собрал больше силы и выпустил сразу три шара веером. Девченка увернулась от двух, но третий попал — ударил в плечо и рассыпался искрами. Фаресс прищурился, глядя на неё. Ждал, что она схватится за плечо, зашипит от боли. Но она просто стояла, будто ничего не произошло. Аура, понял он. Она потратила часть ауры на защиту. Глупо. Он улыбнулся и швырнул ещё один шар. Попадание. В грудь. Мэл даже не попытался увернуться — принял удар, и пламя охватило его на секунду, прежде чем погаснуть. Он стоял как ни в чём не бывало. Фаресс нахмурился. Это было уже два прямых попадания, и никакой видимой реакции. Либо девчонка очень хорошо терпит боль, либо... В своих мыслях он не заметил, что его заклинание даже не опалило броню Мэла. Он снова собрал силу — на этот раз больше, гораздо больше. Огненный шар в его руках вырос до размера человеческого торса, жар от него чувствовался даже на расстоянии. Толпа притихла в предвкушении. — Последний шанс сдаться, Искра! — крикнул он. Мэл не ответил. Просто стоял и улыбался. Как ему, черт возьми, изображать слабака? Надоело. Он тоже может устроить шоу. Фаресс швырнул шар. Огненный снаряд пролетел через всю арену — и врезался в каменную стену на противоположной стороне. Вспышка, грохот, толпа охнула. А девчонка исчезла. Фаресс моргнул. Она только что стояла там, он видел её прямо перед броском, а теперь... — Ну как я выгляжу? Голос раздался сзади. Весёлый и звонкий. Фаресс развернулся — и замер. Она стояла на другом краю арены, широко раскинув руки. На её плечах развевался красный плащ. Его плащ. Толпа взорвалась хохотом. Фаресс открыл рот, чтобы сказать что-то — и не успел. Девчонка вдруг оказалась прямо перед ним, так близко, что он почувствовал её дыхание на своём лице. Она приложила палец к губам. — Тссс. А потом подняла другую руку перед его лицом и медленно разжала кулак. На песок посыпались кольца. Его кольца. Все три. Фаресс машинально дёрнулся к поясу — амулет на месте, но... Он попытался призвать огонь, просто маленький язычок пламени, и ничего не произошло. Ничего. Его эфирное ядро молчало, будто накрытое мокрым одеялом. Аура антимага давила на него со всех сторон, глушила магию, душила силу. А потом девчонка снова оказалась на другом конце арены, разводя руками. — Ну что, продолжим? Фаресс тяжело выдохнул. Аура отступила, и он снова почувствовал своё ядро — но слабее, гораздо слабее, чем было. Что это вообще? Не Искра. Никакая не Искра. — Ты не Искра! — крикнул он, собирая остатки силы. Мир дёрнулся. Он лежал на песке, глядя в потолок арены, а над ним склонилось улыбающееся лицо. — Какой умный. И как ты только догадался? М? — она наклонилась ближе и добавила тише, почти шёпотом: — Мы ведь устроим шоу? Фаресс смотрел в её глаза — весёлые, любопытные, совершенно нечеловеческие — и понимал, что его не собираются убивать. Он надеялся на это. Ладно. Он тоже умеет играть. Он вскочил на ноги и выбросил руки вперёд. Из песка поднялись огненные столбы — один, другой, третий — окружая девчонку кольцом пламени. Толпа восторженно взревела. Но она уже стояла сбоку от него. — Промазал, — сказала она с улыбкой. Огненные столбы погасли, так и не коснувшись никого. Фаресс снова почувствовал, как его сила проседает от близости её ауры. Он мог попробовать ещё раз. И ещё. Но каждый раз она оказывалась быстрее, а его магия — слабее. И толпа это видела. Они смеялись уже не с ним, а над ним. Продолжать — значит унижаться дальше. — Да чёрт с тобой, — выдохнул Фаресс, опуская руки. — Сдаюсь. Толпа взорвалась криками. Она всё ещё ревела, когда Мэл направился к воротам. Красный плащ развевался за спиной — он так и не снял его. У выхода его уже ждал тот же человек в заляпанном фартуке. — Сюда, — сказал он, и в его голосе слышалось что-то похожее на уважение. Или страх. Мэл особо не интересовался разницей. Они прошли по коридору, мимо других бойцов — кто-то сидел на скамьях, перевязывая раны, кто-то разминался перед выходом. Все провожали Мэла взглядами, и он чувствовал их любопытство и настороженность. Комната Грома была в конце коридора — та же самая, где они разговаривали раньше. Управляющий уже сидел за столом, и на его лице играла довольная улыбка. — Отличное шоу, — сказал он, когда Мэл вошёл. — Публика в восторге. Такого они давно не видели. Мэл сел напротив и закинул ногу на ногу. — Награда? Гром хмыкнул и достал из ящика стола увесистый мешочек. Положил на стол, подтолкнул к Мэлу. — Пятьдесят золотых, как договаривались. Плюс двадцать сверху — твоя доля от ставок. Народ хорошо поставил на Фаресса, так что... — он развёл руками, — спасибо, что не разочаровала. Мэл взял мешочек, взвесил в руке и не стал пересчитывать. — Есть ещё кое-что, — сказал он. — Бои до смерти. Они здесь бывают? Гром чуть приподнял бровь. — Бывают. Не каждый день, но бывают. Интересуешься? — Возможно. — Тогда завтра вечером, — Гром откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе. — Тролль. Здоровая тварь, регенерирует как бешеная. Мы уже полгода пытаемся найти кого-то, кто его прикончит. Награда — двести золотых. Выставим его специально для тебя. Мэл улыбнулся. — Договорились. Дверь распахнулась с грохотом. Фаресс ворвался в комнату — без плаща, с лицом красным от злости. Он сделал шаг к Мэлу — и поморщился, будто от боли. Его ядро снова замолчало, придавленное аурой. — Ты обманул меня! — он ткнул пальцем в сторону Грома. — Ты сказал, что она Искра! Искра, чёрт возьми! А это... это... — он задохнулся от возмущения. Гром даже не встал. Просто смотрел на мага с лёгкой усмешкой. — Ну, обманул, — согласился он. — И что? — И что?! Я выглядел как идиот перед всей ареной! — Ты выглядел как развлечение, а это твоя работа, — поправил Гром. — Публика была в восторге. Ставки взлетели. Все заработали. — Я не заработал! Гром вздохнул и достал из ящика ещё один мешочек, поменьше. — Десять золотых сверху. Можешь считать это компенсацией. Фаресс смотрел на мешочек. Потом на Мэла, который сидел с совершенно безмятежным видом, всё ещё в его плаще. Потом снова на мешочек. — Цк, — он схватил деньги. — Чтоб вас обоих. Развернулся и вышел, хлопнув дверью. Гром проводил его взглядом и повернулся к Мэлу. — Плащ оставишь себе? Мэл посмотрел на красную ткань, потом пожал плечами и снял её, бросив на стол, разворачиваясь на выход. — Не мой цвет, — улыбнулся он. Гром хмыкнул. — Завтра вечером, — сказал он вслед. Мэл поднялся по лестнице, оставляя позади рёв толпы и запах крови. Снаружи было холодно и тихо — ночной воздух после духоты подземелья казался почти сладким. У входа всё ещё стояли те двое стражей. Когда Мэл вышел, они переглянулись. — Быстро ты, — сказал старший, тот, что со шрамом через бровь. — Мы слышали, как толпа орала. Фаресс уже закончил? — Закончил, — Мэл улыбнулся. — И кто победил? Вместо ответа Мэл подбросил в воздух золотую монету, поймал и убрал в карман. Стражи снова переглянулись — на этот раз с чем-то похожим на уважение. — Ну, поздравляю тогда, — сказал младший. — Удачной ночи. Ничего не отвечая, Мэл сделал пару шагов по заснеженной улице — и исчез. Ночной Вольный мелькал под ногами — крыши, переулки, редкие огни в окнах. Мэл прыгал не торопясь, наслаждаясь холодным воздухом и тишиной. Несколько минут — и он уже стоял на крыше напротив «Медного котла», глядя на тёмные окна таверны. Спустился вниз, толкнул дверь. Внутри было пусто — даже хозяйка ушла спать, оставив за стойкой только тусклую масляную лампу. Мэл поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Он стоял в тёмном коридоре, держась за ручку, и слушал. За дверью — ровное дыхание, мерный стук сердца. Кира спала. Дверь в комнату была заперта. Мэл сосредоточился на своей ауре, позволяя ей проникнуть в дерево двери, в металл замка. А потом просто потянул. Часть двери вышла наружу — ровная, будто обрезанная острым лезвием, вместе с замком и частью косяка. Мэл аккуратно прислонил её к стене и вошёл внутрь, бесшумно прикрыв за собой то, что осталось от двери. В комнате было темно. Свеча на столе давно догорела, и только лунный свет из окна падал бледным пятном на пол. Кира лежала на кровати, свернувшись калачиком, укрывшись плащом поверх одеяла. Даже во сне она выглядела напряжённой — рука под подушкой, наверняка сжимает нож. Мэл постоял немного, разглядывая её. Потом подошёл к тумбочке у окна, сел на неё, подпёр щёку рукой и уставился на спящую воровку. Ждать было скучно. Но торопиться было некуда. Он ушел в себя. За окном медленно светлело небо. Чернота сменилась тёмно-синим, потом серым, потом бледно-розовым на востоке. Кира проснулась резко — как просыпаются люди, привыкшие к опасности. Её рука дёрнулась под подушкой, пальцы сомкнулись на рукояти ножа, глаза распахнулись... И встретились с взглядом госпожи. Мэл сидел на тумбочке у окна, в той же позе — нога на ногу, щека на ладони. Улыбался. Утренний свет падал на его золотые волосы, делая их почти белыми. Сколько он так сидел? Час? Два? Всю ночь? Кира поёжилась и села на кровати, стараясь не показывать, как сильно её это... пугало? Нет, не то слово. Тревожило. В такие моменты госпожа казалась чем-то совсем далёким от человеческого — красивой статуей с пустыми глазами. — Доброе утро, госпожа, — сказала она, и голос прозвучал хрипло со сна. — Доброе, — отозвался Мэл всё с той же улыбкой. Кира хотела попросить — пожалуйста, не делайте так больше, это жутко, — но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула и откинула одеяло, спуская ноги на пол. Её взгляд упал на дверь. На ровную дыру в двери, там, где должен был быть замок. Она решила не спрашивать. Мэл бросил ей мешочек — тяжёлый, звякнувший золотом. — Найди хороший дом, — сказал он. — Арендуй минимум на две недели. Кира поймала мешочек, взвесила в руке. Там было... много. Гораздо больше, чем она ожидала. Откуда у госпожи столько? — А вы? — спросила она, вставая. — Буду здесь, — Мэл соскользнул с тумбочки, прошёл к кровати и лёг, закрыв глаза. — Когда найдёшь дом — приходи обратно. Кира помедлила, глядя на него. Потом вздохнула, поднялась и начала одеваться. Мэл лежал неподвижно, будто уже спал — или ушёл куда-то глубоко в себя. Она натянула сапоги, накинула плащ, проверила нож на поясе. Мешочек с золотом спрятала под одежду, поближе к телу. — До вечера, — сказала она негромко. Мэл не ответил. Кира вышла, прикрыв за собой дверь. В коридоре, у стены, она заметила ровный кусок дерева с торчащим из него замком — будто кто-то аккуратно вырезал его из двери одним движением. Она решила не думать об этом. День обещал быть долгим. *** Утро в Вольном было серым и холодным. Снег, выпавший ночью, уже превращался в грязную кашу под ногами прохожих, и Кира старалась держаться ближе к стенам домов, где было почище. Она шла не торопясь. Кира умела не привлекать внимания — десять лет в её ремесле учат этому лучше любой академии. Гнилой квартал днём выглядел иначе, чем вечером. Лавки открылись, из труб валил разноцветный дым, на улицах появились люди — алхимики в заляпанных фартуках, их ученики с корзинами реагентов, покупатели, ищущие зелья подешевле. Пахло чем-то едким и химическим, и Кира старалась не дышать слишком глубоко. Дом. Ей нужно найти дом. Не комнату в таверне, не угол в ночлежке — настоящий дом, который можно арендовать на две недели. Кира до сих пор не понимала, зачем им дом, но она уже давно перестала задавать вопросы. Госпожа хочет — госпожа получает. Она свернула на широкую улицу, ведущую к границе квартала наёмников. Там, где деньги крутились быстрее, должны были быть и дома на сдачу — для купцов, проезжих, тех, кому нужно задержаться в городе на какое-то время. По дороге она думала о госпоже. О том, как та сидела, скорее всего, всю ночь на тумбочке, глядя на неё и просто смотрела. Кира просыпалась от кошмаров, ворочалась, бормотала что-то во сне, а Мэл всё это время была рядом в темноте и просто наблюдала. Это было... Кира не могла подобрать слова. Жутко — слишком мягко. Страшно — не совсем точно. Скорее — неправильно. Как будто рядом с ней было что-то, притворяющееся человеком, но забывающее, как люди себя ведут. Люди спят по ночам. Люди моргают. Люди не сидят часами, уставившись в одну точку. А потом эта дверь. Ровный кусок дерева с замком, вырезанный так аккуратно, будто кто-то прошёлся острейшим лезвием. Или не лезвием. Кира видела, на что способна аура госпожи. Вырезать замок из двери — наверное, для неё это было как для обычного человека почесать нос. Кира поёжилась и ускорила шаг. Первый дом, который ей показали, был слишком маленьким — две комнаты, низкие потолки, окна во двор, где вечно кто-то орал и дрался. Хозяин, толстый мужчина с бегающими глазками, запросил пять золотых за две недели и явно рассчитывал поторговаться. Кира ушла, не дослушав. Второй был лучше — три комнаты, чердак, отдельный вход с улицы. Но район не понравился — слишком близко к докам, слишком много пьяных матросов даже днём, слишком громко ночью. Госпожа, конечно, могла за себя постоять, но зачем лишние проблемы? Третий дом Кира нашла ближе к полудню, когда ноги уже начали ныть от холода и усталости. Двухэтажный, каменный, с небольшим садом за забором — голые деревья торчали из снега, но летом здесь, наверное, было красиво. Улица тихая и приличная, рядом — лавка булочника и аптека. Недалеко от квартала наёмников, но достаточно далеко, чтобы не слышать шум арены. Хозяйка — высокая женщина с седыми волосами и цепким взглядом — оказалась вдовой какого-то купца. Дом она сдавала редко, только проверенным людям, и поначалу смотрела на Киру с подозрением. Но золото — хороший аргумент. Двенадцать золотых за две недели, залог ещё пять, итого семнадцать. Дорого, но место того стоило. Кира отсчитала монеты, получила ключи и договорилась, что въедут сегодня вечером. Выйдя на улицу, она позволила себе выдохнуть. Первая часть поручения выполнена. Теперь — обратно в таверну. Она шла обратно другой дорогой, запоминая путь. Вольный жил своей жизнью — торговал, дрался, умирал, не обращая внимания на одинокую женщину в неприметном плаще. Кира думала о том, что будет дальше. Две недели в городе. Зачем? Что госпожа планирует? Впрочем, это не её дело. Её дело — выполнять поручения и оставаться живой. Пока что у неё получалось и то, и другое. К таверне она вернулась ближе к вечеру. Хозяйка за стойкой покосилась на дверь наверху — видимо, уже заметила, что с замком что-то не так, — но ничего не сказала. В Вольном люди умели не задавать лишних вопросов. Кира поднялась по лестнице и тихо толкнула дверь. Мэл лежала неподвижно на кровати в той же позе — на спине, руки вдоль тела, глаза закрыты. Если бы не едва заметное движение груди, можно было бы подумать, что она мертва. Кира села на стул у стены и стала ждать. *** Прошло несколько часов, прежде чем Мэл открыл глаза. За окном уже стемнело. Небо налилось густой синевой, в окнах домов напротив горели огни, и где-то вдалеке слышался приглушённый шум — Вольный просыпался к ночной жизни. Мэл сел на кровати и повернул голову. Кира сидела на стуле у стены, в той же позе, что и... сколько прошло времени? Несколько часов, судя по темноте за окном. — Нашла? — спросил он. — Да, госпожа, — Кира выпрямилась. — Двухэтажный дом, каменный, на тихой улице ближе к кварталу наёмников. Три комнаты, чердак, отдельный вход. Хозяйка — вдова купца, сдала на две недели за семнадцать золотых вместе с залогом. Мэл кивнул, не особо вслушиваясь в детали. Дом есть — и хорошо. — Мне нужно сходить в одно место, — сказал он, поднимаясь с кровати и делая вид, что потягивается. — На арену. Пойдёшь со мной. Это не было вопросом. Кира замерла. — На арену? — переспросила она. — Мне нужно будет сражаться? И не дожидаясь ответа, заговорила быстрее: — Госпожа, я... я не боец. Я могу убить человека со спины, ночью, когда он не ждёт. Но выйти на арену, против кого-то, кто готов и ждёт... Мэл перебил её с лёгкой улыбкой. — Ты будешь смотреть, — сказал он. — Сражаюсь я. Кира выдохнула, и напряжение в её плечах чуть ослабло. — Поняла, госпожа. Она встала, проверила нож на поясе — привычный жест, почти машинальный. Кира все еще была уставшая после целого дня поисков, но не решилась возражать. Они вышли из таверны, и Мэл, не говоря ни слова, подхватил Киру и закинул на плечо. Она уже привыкла — просто закрыла глаза и вцепилась в его броню, стараясь не думать о том, что происходит вокруг. Не прошло и минуты, как она почувствовала, что её опускают на землю. Открыла глаза — и увидела знакомую лестницу, ведущую вниз, факелы в держателях, и тех же двух стражей у входа. Которые явно не ожидали, что кто-то появится прямо перед ними из ниоткуда. — Ух ты ж блядь! — один из них отшатнулся, хватаясь за меч, и тут же узнал Мэла. Выдохнул, убирая руку с рукояти. — Предупреждать надо... Кира только криво улыбнулась. Она их понимала. Внизу их уже ждал Гром. Он стоял у входа в коридор, скрестив руки на груди, и на его лице читалось лёгкое недовольство. — Опаздываешь, — сказал он вместо приветствия. — Но ничего, сейчас заканчивается бой, потом выведут тролля. — Тролля? — переспросила Кира, прежде чем успела себя остановить. Гром бросил на неё оценивающий взгляд, потом посмотрел на Мэла. — Это кто? — Ей нужно место, — сказал Мэл, не отвечая на вопрос. — Где-нибудь с хорошим видом. Гром помедлил секунду, потом пожал плечами. — Найдём. А сейчас пошли. Руки Мэла чуть дернулись. Гром щёлкнул пальцами, подзывая худого парня в кожаном жилете, который тут же подбежал и склонил голову. — Отведи её на галерею, — сказал Гром, кивая на Киру. — Место у перил, чтобы видно было. Парень кивнул и повернулся к Кире, сделав приглашающий жест. — Прошу за мной, госпожа. Кира бросила взгляд на Мэла — тот уже смотрел куда-то в сторону арены, откуда доносился рёв толпы. Не дождавшись никакой реакции, она пошла за провожатым. Гром повёл Мэла другим путём — по знакомому коридору, мимо комнат для бойцов, мимо оружейной, откуда пахло маслом и металлом. Остановились у тех же ворот, что и вчера — тяжёлая железная решётка, за которой виднелся песок арены. — Жди здесь, — сказал Гром. — Сейчас заканчивают. Потом выведут тролля, дадут ему минуту покрасоваться, и объявят тебя. Мэл медленно повернул голову в сторону арены. Обычный жест. Если бы только не заметный со стороны факт — плечи Мэла в этот момент сильно напряглись, будто его тело сопротивлялось движению. На арене двое мужчин — один с мечом, другой с топором — кружили друг против друга, тяжело дыша. Оба были в крови, оба едва держались на ногах. Толпа вокруг ревела, подбадривая то одного, то другого, и в этом рёве невозможно было разобрать отдельные слова — просто волна звука, накатывающая и откатывающая. Мечник сделал выпад — слишком медленный и очевидный. Топор обрушился ему на плечо, и он упал, выронив оружие. Толпа взорвалась криками. Победитель поднял топор над головой, поворачиваясь к зрителям, купаясь в их восторге. — Победитель! — голос распорядителя прокатился над ареной. — Грат Железнорукий! Зрители топали ногами, свистели, бросали на арену монеты. Грат поклонился на все стороны, потом его увели через противоположные ворота, а следом двое рабочих вытащили тело проигравшего. Арена опустела. Толпа притихла в ожидании. — А теперь! — голос распорядителя стал громче, торжественнее. — То, чего вы все ждали! Бой, который войдёт в историю нашей арены! Мэл почувствовал, как дрогнул пол под ногами. Что-то большое двигалось где-то в подземельях, что-то тяжёлое, и с каждым шагом дрожь становилась сильнее. — Шесть месяцев эта тварь убивала всех, кого мы ей бросали! Двенадцать бойцов! Двенадцать храбрецов, павших под её когтями! Из ворот на противоположной стороне арены выползло нечто. Тролль был огромным — не меньше трех метра в высоту. Серо-зелёная кожа, бугрящаяся мышцами, длинные руки, свисающие почти до земли, когти, каждый размером с кинжал. Морда — плоская, с маленькими злыми глазками и пастью, полной кривых жёлтых зубов. Он вышел на арену и заревел — низкий, утробный звук, от которого, казалось, задрожали стены. Толпа ответила криками — смесь страха и восторга. — Болотный тролль! — кричал распорядитель. — Пойманный в топях Серого предела! Регенерирует быстрее, чем вы успеете моргнуть! Неубиваемый! Неостановимый! Тролль бродил по арене, принюхиваясь, царапая когтями песок. Время от времени он рычал на толпу, и зрители в первых рядах отшатывались назад. — Награда за его голову — двести золотых! Двести! И сегодня нашлась смелая душа, готовая рискнуть! Решётка перед Мэлом со скрежетом поднялась. — Встречайте! Загадочная воительница из гильдии! Та, что вчера победила самого Фаресса! Мэл вышел на арену. После полумрака коридора свет факелов казался ослепительным, но он не замечал этого. Тысячи лиц смотрели на него сверху — кричащие, свистящие, делающие ставки. Песок под ногами был тёмным от крови — старой и свежей, перемешанной и утоптанной. Пахло железом, потом и чем-то звериным — троллем. Тварь заметила его и повернулась, принюхиваясь. Маленькие глазки уставились на Мэла, и тролль издал низкий рык — не угрожающий, скорее любопытный. Новая добыча. Новая игрушка. Мэл широко улыбнулся ему в ответ. Говорун восемнадцатый, ты ли это? Где-то наверху, на галерее, Кира стояла у перил, вцепившись в них побелевшими пальцами. Она видела тролля — видела, какой он огромный, какой сильный, какой... Тварь из кошмаров, из страшных сказок, которые рассказывают детям, чтобы те не уходили далеко от дома. А госпожа стояла внизу, маленькая и хрупкая на его фоне, и улыбалась. — Бой! — прогремел голос распорядителя. — Начинается! Мэл сорвался с места. Толпа не успела охнуть — он уже был на тролле, врезался в его грудь, как снаряд, и его рука вошла в плоть по локоть. Тролль заревел от боли и удивления, попытался схватить его, но Мэл уже оттолкнулся ногами и отпрыгнул назад, держа в руке что-то тёмное и пульсирующее. Сердце. Тролль рухнул на колени, а потом завалился на спину. Толпа взорвалась криками — неверящими, восторженными. Бой длился три секунды. Но тролль не умер. Кира видела сверху, как рана на его груди затягивается — плоть срастается, кожа наползает на открытую рану, и через несколько секунд от дыры не осталось и следа. Тварь заворочалась, заревела и начала подниматься. Мэл стоял посреди арены, держа сердце тролля в руке. Он смотрел, как тварь регенерирует, и улыбался — широко, по-настоящему счастливо. А потом поднёс сердце ко рту и откусил кусок. Толпа притихла. Кровь брызнула на его лицо, потекла по подбородку — и тут же соскользнула вниз, не задерживаясь на коже, будто он был покрыт невидимым маслом. Мэл жевал, не сводя глаз с тролля, и в его взгляде было что-то такое, от чего даже Кира, видевшая его способности не раз, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тролль наконец поднялся на ноги и заревел — оглушительно и яростно. Он бросился на Мэла, размахивая когтистыми лапами. Каждый удар мог разорвать человека пополам, каждый взмах поднимал ветер. Мэл уклонялся. Легко и лениво — шаг влево, шаг вправо, наклон головы. Когти проходили в сантиметрах от его лица, а он просто улыбался, будто танцевал с неуклюжим партнёром. Удар справа — Мэл ушёл под руку. Удар слева — отшагнул назад. Тролль взревел от ярости и обрушил обе лапы сверху, пытаясь раздавить его. Мэл скользнул в сторону — и ударил в ответ. Рука тролля разлетелась. Просто разлетелась — от плеча до локтя, брызгами плоти и осколками костей. Тварь заревела, отшатнулась, и толпа охнула в едином порыве. А потом они увидели, как из обрубка начинают расти кости. Белые и влажные, они вытягивались из плоти, обрастали мышцами, покрывались кожей. Через десять секунд рука была как новая. Мэл просто стоял и смотрел на это. Тролль снова бросился в атаку. Мэл увернулся от первого удара, от второго, от третьего. Потом схватил тролля за запястье и потянул на себя, одновременно поворачиваясь. Тварь, весившая, наверное, как телега с грузом, перелетела через него и рухнула на песок. Грохот. Облако пыли. Арена содрогнулась. Когда пыль осела, Мэл стоял над лежащим троллем, всё ещё улыбаясь. Тварь заворочалась, попыталась встать — и Мэл ударил. И ещё раз. И ещё. А потом отпрыгнул позволив ему встать. Теперь он дрался почти по-настоящему. Тролль бил — Мэл отвечал. Лапа летела к его голове — он бил навстречу, и лапа разлеталась. Тролль замахивался другой рукой — Мэл разрывал и её. Конечности тролля восстанавливались снова и снова, но каждый раз чуть медленнее, каждый раз с большим трудом. Толпа неистовствовала. Кира стояла у перил, не в силах отвести взгляд. Это было... она не могла подобрать слова. Госпожа двигалась так, будто тролль стоял на месте. Будто это была не смертельная схватка, а игра — жестокая, кровавая игра, в которой исход был предрешён с самого начала. Мэл в очередной раз разорвал троллю руку, увернулся от ответного удара — и вдруг запрыгнул прямо на его на грудь. Тролль попытался схватить его, но Мэл уже обхватил руками его голову. А потом оттолкнулся ногами от груди тролля, всё ещё держа голову. Его тело описало полукруг в воздухе, переместившись за спину твари. Раздался мокрый хруст — и Мэл приземлился на песок, держа в руках оторванную голову тролля. Тело рухнуло. Толпа замерла. Мэл подбросил голову на руке, поймал, подбросил снова. Улыбался, глядя на неё с детским любопытством. А потом заметил кое-что. Тело тролля шевелилось. Из обрубка шеи что-то росло — медленно, мучительно медленно, но росло. Бугорок плоти, который постепенно принимал форму... головы. Новой головы. Мэл посмотрел на голову в своих руках. Из обрубка шеи тоже что-то росло — ещё медленнее, едва заметно, но росло. Позвонки, мышцы, кожа. Две головы. Два тела. Оба регенерируют. Его улыбка стала шире. Мэл подбросил голову в руке, подкинул выше — и пнул. Она разлетелась фонтаном плоти, разбрызгивая кровь и ошмётки по песку арены. Толпа охнула. Кто-то в первых рядах вскрикнул, когда на него попали капли крови. А Мэл просто стоял и ждал. Тело тролля корчилось на песке, из обрубка шеи росла новая голова. Глаза, нос, пасть с кривыми зубами. Тролль заревел — хрипло, булькающе, ещё не до конца восстановившись, — и начал подниматься. Интересно, его память и личность сохраняется? Или он будет сражаться с новым троллем? И откуда он вообще берёт материал для новой плоти? Магия? Но Мэл ее не чувствовал. Тем временем тролль встал на ноги. Покачнулся, мотая новой головой, будто проверяя, на месте ли она. Уставился на Мэла маленькими злыми глазками. Заревел снова — на этот раз громче и яростнее — и бросился вперёд. Он ударил сверху когтями, пытаясь разорвать. Мэл спокойно шагнул назад, и лапа тролля врезалась в песок. А потом Мэл наступил на неё. Тролль замер. Замер, будто время для него остановилось. Ни движения, ни звука, ни даже дрожи мышц. Аура Мэла проникла в его плоть и сковала каждую клетку. Толпа затихла. Мэл медленно пошёл вверх — по руке тролля, как по мосту. Шаг за шагом, не торопясь, словно прогуливаясь по парку. Его сапоги оставляли следы на серо-зелёной коже. Тролль не шевелился — огромная статуя из плоти и костей, застывшая в нелепой позе. Он дошёл до плеча. Остановился. Тысячи глаз смотрели на него снизу. Без звука и шёпота — только потрескивание факелов и где-то далеко. Мэл положил руку на макушку тролля, как будто гладил собаку. А потом поднял. Голова отделилась от тела так легко, будто никогда к нему и не принадлежала. Без хруста, крови, и сопротивления. Мэл просто взял её — и снял. Он спрыгнул вниз, на песок. Тело тролля за его спиной начало заваливаться как падающее дерево. Мэл подбросил голову на руке. Поймал. Подбросил снова. Регенерации не было. Ни на голове, ни на теле. Только мёртвая плоть, остывающая на песке арены. Толпа молчала ещё секунду. Две. Три. А потом взорвалась. Мэл развернулся и пошел на выход, он шёл по коридору, держа голову тролля. После того как он отпустил ауру с неё капала кровь, оставляя тёмные пятна на каменном полу. Удивительно, но в отличие от тела, она выжила. Глаза тролля были открыты. Они двигались, следили за проходящими мимо людьми. Пасть беззвучно открывалась и закрывалась, будто тварь пыталась что-то сказать или укусить. Мэл заметил, как она начала медленно регенерировать, и снова заморозил голову своей аурой. Гром ждал у двери в свой кабинет. Когда Мэл завернул за угол, он открыл рот, чтобы что-то сказать — и замер, глядя на голову в его руках. — Ты что, притащил её с собой? — спросил он наконец. Мэл пожал плечами. Гром несколько секунд смотрел на него, потом на голову, потом снова на него. Покачал головой и толкнул дверь кабинета. — Заходи. Только эту штуку на пол не клади, у меня ковёр хороший. Внутри было так же, как вчера — стол, стулья, расписание на доске. Гром достал из ящика увесистый мешок и бросил на стол. — Двести золотых, как договаривались. Публика в восторге, — он хмыкнул. — Половина не верит, что тролля можно убить. Думают, он завтра опять выползет. Мэл поднял голову на уровень глаз Грома ненадолго убирая ауру. Глаза тролля яростно вращались, пасть щёлкала зубами. — Не выползет. — Вижу, — Гром откинулся на спинку стула. — Хочешь её забрать? Могу дать клетку, чтобы не таскать в руках. — Давай. Гром кивнул кому-то за дверью, и через минуту принесли железную клетку — небольшую, как раз под размер головы. Мэл опустил туда свой трофей и накрыл сверху тканью, которую тоже принесли. — И ещё кое-что, — сказал Гром, когда Мэл уже собирался уходить. — Завтра вечером большая ночь. — М? — Королевская битва, — Гром улыбнулся, и в его глазах блеснуло предвкушение. — Много участников, все дерутся со всеми. Последний выживший забирает всё. — До смерти? — До смерти, — подтвердил Гром. — Награда — пятьсот золотых. Плюс то, что соберут со ставок. Мэл помолчал, разглядывая его. — Кто участвует? — Всякие. Наёмники, бойцы из других городов. Один антимаг, кстати, — Гром хмыкнул. — Слабее тебя, судя по рангу. И ещё кое-кто интересный. — Кто? — Бывший паладин. Отступник, — Гром понизил голос. — Говорят, нарушил клятву своему богу. Теперь не может просто умереть — ходит по аренам, ищет кого-то, кто его убьёт. Три победы подряд. Сильный, сволочь. Мэл оскалился. — Интересно. — Так ты придёшь? — Приду, — кратко бросил Мэл, разворачиваясь на выход, не забыв забрать голову. Он вышел из коридора в главный зал. Толпа уже расходилась — бой закончился, ставки выплачены, а зрелище окончено. Люди расступались перед ним, косясь на клетку в его руке, накрытую тканью. Из-под ткани доносилось влажное чавканье — челюсти тролля всё ещё двигались. Кира ждала у лестницы наверх. Когда она увидела Мэла с клеткой, её взгляд задержался на ней на секунду, но она ничего не сказала. Только кивнула. — Идём, — сказал Мэл. Они поднялись по лестнице, вышли наружу. Стражи у входа проводили их взглядами, но промолчали. Мэл подхватил Киру одной рукой, закинув на плечо. В другой он держал клетку. Кира уже привычно закрыла глаза и вцепилась в его броню. — Показывай дорогу. Кира опомнилась и открыла глаза — как раз в тот момент, когда Мэл оттолкнулся от земли. Город провалился вниз. Ночной Вольный раскинулся под ними — крыши, улицы, редкие огни в окнах. Они зависли в высшей точке на долю секунды, и Кира лихорадочно пыталась сориентироваться. Квартал наёмников — вон там, арена под ними. Гнилой квартал — левее, по цветному дыму из труб. А дом, который она сняла... Они начали падать. — Туда! — Кира ткнула рукой куда-то на север. — Три квартала, потом направо! Мэл приземлился на крышу, оттолкнулся снова, и город опять замелькал внизу. Ещё один прыжок, ещё один — и они уже стояли перед двухэтажным домом с небольшим садом за забором. Мэл опустил воровку на землю. Ей потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя, а потом Кира подошла к двери, доставая ключ и открывая дом. Внутри было темно и холодно — печь не топили. Кира зажгла свечу на столе в прихожей, и тусклый свет разогнал тени по углам. — Здесь три комнаты, — сказала она. — Наверху две спальни, внизу гостиная и кухня, еще есть подвал. Мэл кивнул, не особо вслушиваясь. Поставил клетку с головой тролля в угол прихожей. Они прошли в гостиную. Мэл остановился у окна, глядя на тёмную улицу снаружи. Кира стояла посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу. — Госпожа, — начала она наконец. — Там, на арене... — М? — Это было... — она замолчала, подбирая слова. Мэл повернулся к ней, всё ещё улыбаясь. — Понравилось? Кира не знала, что ответить. Понравилось? Это было неправильное слово. Страшно — ближе. Завораживающе — ещё ближе. Госпожа двигалась так, будто тролль был мухой, которую можно прихлопнуть в любой момент. Она играла с ним, потому что ей было весело. А потом просто взяла и оторвала ему голову. Голыми руками. — Впечатляюще, — сказала Кира наконец. Мэл хмыкнул и снова повернулся к окну. — Отдыхай, — сказал он. — Завтра пойдём в одно интересное место. — А вы, госпожа? Где вы будете спать? — Мне не надо спать. Кира открыла рот — и закрыла. Представила, как госпожа стоит у окна всю ночь, неподвижная, как статуя. Или сидит в углу комнаты и смотрит, как она спит. Как прошлой ночью. — Госпожа, — сказала она осторожно, — здесь две спальни. Я... лучше займу вторую. Мэл чуть повернул голову, глядя на неё через плечо. Улыбка не сходила с его лица. — Как хочешь. Кира кивнула, взяла свечу и пошла к лестнице. На полпути остановилась. — Спокойной ночи, госпожа. Мэл не ответил. Шаги на лестнице. Скрип половиц наверху. А потом тишина. Мэл стоял у окна, глядя на тёмную улицу. Снег медленно падал, покрывая крыши и мостовую. Где-то вдалеке лаяла собака. Он перестал о чём-либо думать. Ночь тянулась медленно. Луна ползла по небу, пряталась за облаками, выныривала снова. Снег тихо и равнодушно падал. Мэл стоял неподвижно, не моргая и не шевелясь, и если бы кто-то заглянул в окно с улицы, он бы принял его за статую. Небо начало светлеть — сначала на востоке, потом выше, разгоняя ночную черноту. Серое утро вползало в город, и Вольный просыпался — хлопали двери, скрипели телеги, где-то кричал торговец. Наверху что-то зашуршало. Скрипнула кровать, потом половицы — Кира проснулась. Мэл моргнул, возвращаясь из той пустоты, где провёл ночь. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на клетке в углу. Из-под ткани что-то выползало. Он подошёл ближе и сдёрнул ткань. Голова тролля всё ещё была внутри — глаза вращались, челюсти беззвучно щёлкали. Но теперь из неё росла плоть, которая продавливалась сквозь прутья клетки, как через мясорубку. Тонкие жгуты мяса свисали вниз. Мэл хмыкнул, оторвал плоть от прутьев и отбросил в сторону. Взял клетку и накрыл тканью обратно. Шаги на лестнице. Кира спускалась вниз — заспанная, с растрёпанными волосами, кутаясь в плащ. Увидела Мэла с клеткой в руке и нахмурилась. — Госпожа, зачем вам... это? Мэл пожал плечами. — Почему бы и нет? Кира явно хотела сказать что-то ещё, но передумала. — Доброе утро, госпожа. Мэл улыбнулся. — Пора выдвигаться. Кира замялась. — Госпожа, мне бы... — она запнулась. — Мне нужно сходить на рынок. — Зачем? — Купить еды. Мэл внутренне скривился. Люди. Им постоянно нужно есть, пить, спать и справлять нужду. Столько времени на бессмысленные вещи. — Мы ненадолго, — сказал он. Кира открыла рот, будто хотела что-то возразить, но передумала. Только вздохнула и кивнула. Они вышли на улицу. Утро было холодным и серым, снег хрустел под ногами. Мэл подхватил Киру и закинул на плечо — в другой руке клетка с головой. Её живот громко заворчал. Кира промолчала, только крепче вцепилась в его броню. Он оттолкнулся от земли, и они взлетели над крышами. Кира, стараясь игнорировать пустоту в желудке, огляделась. Утренний Вольный лежал под ними — дымы из труб, люди на улицах, телеги, лошади. Где-то на северо-востоке, за крышами домов, торчало что-то тёмное. Туда. Мэл приземлился на крышу, оттолкнулся снова. Ещё прыжок, ещё один. С каждым разом башня становилась ближе — чёрная, полуразрушенная, торчащая на холме как гнилой зуб. Последний прыжок — и они приземлились у подножия холма. Мэл опустил Киру на землю, посмотрел на клетку и оторвал кусочек плоти тролля, закинув его в рот, отчего Кира поморщилась. А после вручил ей голову. — Хочешь? — улыбнулся он. — Нет! — Кира сама не ожидала от себя такого резкого ответа. — Зачем мне это? — она посмотрела на него с недоумением. — Зачем вы вообще оставили его живым? Чтобы есть? — Как зачем? Это же Говорун Восемнадцатый! — воскликнул Мэл. Кира молчала, пытаясь понять, что только что сказала госпожа. Пока наконец, глядя в улыбающееся лицо, не сообразила. — Тёмные боги... Их что, было уже семнадцать?.. — Что, думаешь, я безумен? — Мэл оскалился. — Нет! То есть... я не имела в виду... Кира замолчала, не зная, что ответить. Не говорить же прямо, что именно так она и думает? — Знаешь, — Мэл не обратил внимания на её заминку, — это не безумие. Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что с виду молодая девушка, которая тепло улыбается и поедает сырое мясо с головы ещё живого тролля, наводит ужас. Но я просто хочу и делаю, и меня забавляет реакция, притворяюсь, что не понимаю, почему остальные в ужасе. Нет, это не безумие. Безумие начнётся тогда, когда я искренне перестану понимать, почему окружающие боятся меня и не хотят за компанию перекусить. Кире потребовалось время, чтобы переварить внезапное откровение. — Ясно, — аккуратно ответила она. — Вы полностью осознаёте свои действия. Это... честно говоря, пугает ещё больше. На что Мэл в ответ широко улыбнулся. — Я стараюсь. А теперь, — он кивнул в сторону башни, — тебе лучше отойти подальше. Если хочешь — найди какую-нибудь таверну или ещё что. Кира посмотрела на клетку в своих руках. Из-под ткани доносилось влажное чавканье — челюсти тролля всё ещё двигались. — Пожалуй, воздержусь, — сказала она. Кира отошла на несколько десятков шагов и остановилась у подножия холма, где мёртвая земля сменялась обычной — с пожухлой зимней травой и редкими кустами. Села на поваленное дерево, поставила клетку рядом и стала смотреть. Мэл двинулся вверх по склону. Чем ближе он подходил, тем отчётливее видел башню. Чёрный камень стен был покрыт странными наростами — то ли грибок, то ли результат магических экспериментов, разросшихся за годы без присмотра. Верхняя часть была разрушена, словно изнутри когда-то что-то взорвалось, и из пролома вился зеленоватый дым, поднимаясь к серому небу. На вершине холма земля была мёртвой. Без травы и даже снега — только голая чёрная почва, будто выжженная изнутри. Несколько деревьев превратились в почерневшие скелеты, торчащие из земли обугленными пальцами. У основания башни валялись кости. Человеческие и не очень — Мэл заметил череп с рогами, рёбра слишком длинные для человека, что-то похожее на хвост с шипами. Некоторые кости ещё дымились. Дверь была массивной, железной, покрытой рунами, которые когда-то, наверное, что-то значили. Но сейчас она висела на одной петле, приоткрытая, и изнутри тянуло запахом серы и чего-то приторно-сладкого. На стене рядом с дверью кто-то криво нацарапал: «Карнак — идите нахуй». Мэл усмехнулся, прочитав надпись. Из пролома наверху вырвался сноп искр и раздался женский смех. — Ха! — Мэл пнул дверь, и она влетела внутрь с грохотом, врезалась в стену, осыпая всё вокруг пылью и каменной крошкой. Раздался звон разбитого стекла. — Мне нужен демон! — крикнул он в темноту. — Какого хрена?! — возмущённый женский голос откуда-то из глубины башни. — Я только настроила круг призыва! Топот ног по лестнице. Из темноты выбежала девушка — на вид лет двадцать, растрёпанные чёрные волосы торчат во все стороны, мантия прожжена в нескольких местах, лицо перемазано сажей. В руке она сжимала дымящийся посох, направленный прямо на Мэла. Её взгляд скользнул по нему — золотые волосы, лёгкая броня, уверенная поза — и остановился на чём-то, что видела только она. — Антимаг?! — воскликнула она, и с посоха сорвался синий шар. Мэл увернулся, и заклинание пролетело мимо, бесшумно исчезнув где-то вдали. Через секунду их догнал звук взрыва. Где-то внизу Кира, видя вспышку, встала с бревна и решила, что она, пожалуй, отойдёт ещё подальше. Мэл скривился. Она что, совсем с головой не дружит? Она могла ведь подорвать тут всё, включая свою башню. — Гнилой послал?! — ещё один шар, который растворился в воздухе за спиной Мэла. — Это война! Да мои демоны разберут весь ваш квартал по кирпичикам! Мэл уворачивался, не имея возможности даже вставить слово. С неприязнью он отмечая, что его аура не подавляет её заклинания. — Хотите портал в Инферно посреди города?! Так я могу устроить! — с посоха вылетело ещё несколько заклинаний. — Хватит! — выкрикнул Мэл, неожиданно даже для самого себя потеряв терпение. И Карнак действительно остановилась, уставившись на него с искренним удивлением. Мэл собрался с мыслями и продолжил, медленно подходя ко входу: — Мне просто нужен демон. — Что? — Де-мон, — выговорил Мэл по слогам, будто разговаривал с ребёнком. — Да я поняла, что демон! — возмутилась Карнак. — Какого демона тебе нужен демон? Я тебе что, демоническое бюро?! Вся эта ситуация вводила Мэла в ступор. Он посмотрел на кости у подножия башни, на саму башню, на Карнак. — Ну... да? В ответ Мэл получил ещё одно заклинание, от которого так же увернулся. — Послушай, — ему было непривычно вести с кем-то переговоры. — Мне просто нужна пара демонов. Одного-двух я съем, с другими попробую заключить контракт. В чём проблема? Ты же их тут постоянно вызываешь, разве нет? Карнак медленно опустила посох. — Что? — переспросила она. Мэл начинал чувствовать какую-то бессильную злобу — будто пытался договориться с камнем. Он бы уже заставил её сделать всё силой, но с огорчением понимал, что это, кажется, не получится так просто. Она выглядела действительно как сильный маг, и его аура на таком расстоянии не работала. Можно было сделать ставку на скорость и силу, но он ещё помнил тот случай с личем. — Что тебе непонятно? — спросил он с каким-то отчаянием. — Съесть демона? Ты серьёзно? — её глаза вдруг загорелись. — Ха! Она подбежала к нему, схватила за руку и потащила внутрь башни. — Пойдём! Я хочу на это посмотреть! Карнак тащила его за руку вверх по винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки. — Съесть демона! — она не успокаивалась. — Это же надо такое придумать! Я столько лет изучаю демонологию, а до такого не додумалась! — Ты пробовала? — спросил Мэл. — Что? Нет, конечно! Зачем? — она обернулась на ходу. — Демоны — это источник силы, знаний и контрактов! Второй этаж был немногим лучше первого — лаборатория, судя по столам с реагентами и странным приборам. Третий — жилые комнаты, заваленные книгами и одеждой. Четвёртый... Четвёртый этаж был пуст. Почти. Посреди круглой комнаты на каменном полу был выложен круг — сложный узор из линий, символов и рун, начерченных чем-то тёмно-красным. Кровью, скорее всего. В нескольких местах линии были смазаны — видимо, когда дверь внизу влетела внутрь, что-то сбилось. — Вот, — Карнак отпустила его руку и подбежала к кругу, опускаясь на колени. — Сейчас поправлю. Мэл стоял у края комнаты и смотрел, как она работает. Её пальцы двигались быстро и уверенно, подправляя линии, добавляя новые символы. Она бормотала что-то себе под нос — не заклинание, а скорее ругательства. Он сделал шаг ближе, и его аура коснулась круга. Ничего. Мэл нахмурился. — Не трогай! — рявкнула Карнак, не оборачиваясь. — Если собьёшь ещё раз, я тебя прокляну. — Не думаю, что проклятия на меня подействуют. Иначе лич бы уже проклял - добавил про себя Мэл. — Это не магическое проклятье. Это личное. Мэл хмыкнул и отошёл к стене, скрестив руки на груди. Через несколько минут Карнак поднялась, отряхивая колени. — Готово, — она взяла посох и встала у края круга. — Для начала вызову какого-нибудь мелкого беса. Она подняла посох и круг засветился тёмно-красным. Воздух в центре задрожал, сгустился, и из ниоткуда появилось существо. Бес был маленьким — по колено Мэлу. Красная кожа, тощее тело, длинные уши, хвост с кисточкой. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Он огляделся, почесал когтистой лапой за ухом и ухмыльнулся, обнажив мелкие острые зубы. — О-о-о, внешний мир! — он потёр ладошки, оглядываясь. — Люблю, люблю! Ну, давай, говори — кого надо убить? Отравить? Поджечь? — он захихикал. — Или детей попугать? Я обожаю, когда они кричат! Его жёлтые глаза скользнули по комнате и остановились на Мэле. — О! А это кто у нас? — бес принюхался. — Антимаг? — он снова захихикал. — Что, золотоволосая, враги достали? Соперницу извести хочешь? Мэл мгновенно шагнул в круг и поднял беса за ногу. Его глаза расширились, ухмылка сползла с лица. Он дёрнулся — попытался разорвать связь, уйти обратно в Инферно, как делал тысячи раз до этого. Не получилось. — Что... — бес дёрнулся, попытался вцепиться когтями в лицо Мэла. — Какого хуя?! Отпусти, сука! Он извивался, плевался, царапал броню, пытался дотянуться до глаз. Его хвост хлестнул по руке Мэла. — Ты знаешь, что я с тобой сделаю?! — визжал бес. — Я тебе кишки выжру! Глаза выколю! Я твою семью найду и буду ебать их трупы, пока они не сгниют! Мэл молча смотрел на него. Бес дёрнулся ещё раз — попытался разорвать связь с миром и уйти обратно. Но вновь ничего не вышло. Карнак подошла ближе, с удивлением разглядывая существо. — Ты что, не можешь разорвать связь? — с удивлением спросила она. — Заткнись, сука! — бес плюнул в сторону Карнак. — Не твоё дело! Он снова попытался вырваться, вцепился когтями в запястье Мэла, но Мэл даже не поморщился. — Отпусти меня, и я, может, не выпущу тебе кишки! — бес оскалился. — Слышишь?! У меня покровители! Ты труп, сука! Труп! — Нет у тебя никаких покровителей, — сказала Карнак. — Ты просто мелкое отродье с самого низа пищевой цепи. — Пошла на хуй! — бес снова плюнул в её сторону продолжая дёргаться в руке Мэла. — Отпусти! Отпусти, блядь! Он царапал, кусал воздух, бил хвостом. Но Мэл просто держал его, не напрягаясь. — Почему ты не уходишь? — спросила Карнак, наклонившись ближе. — Не знаю! — бес заорал. — Не могу! Чё за хуйня?! Он дёрнулся ещё раз, потом ещё. Потом затих, тяжело дыша, уставившись на Мэла. — Чё тебе надо? — спросил он уже тише. — Говори. Чё надо? Мэл наконеуто подал голос. — Ты когда-нибюудь ел людей?~ - звонко спросил он. — Конечно, блядь, я жрал людей! - бес снова завизжал - И если ты не отпустишь... — А демонов? - перебил мэл оскалившись — Чё? Какого хуя ты несешь тупорылая... Но он не успел договорить, как Мэл схватил его руку и оторвал, начиная откусывать. Демон пах вкусно, хоть и слабо. — А-а-а! Сука! Ебаная шлюха! Блядь! Отпусти нахуй! Отпусти, сука! Карнак смотрела с открытым ртом. Мэл жевал, не обращая внимания на вопли беса. Плоть была жёсткой, но приятной на вкус. — Ты чё творишь?! — бес дёргался, из обрубка руки текла чёрная кровь. — Ты ебанутая! Отпусти! Мэл проглотил и откусил ещё. — Блядь! Блядь! Хватит! — бес уже не орал, а скулил. — Вкусно, — сказал Мэл, дожёвывая. Карнак наконец пришла в себя. — Ты... ты правда его ешь, — она подошла ближе, разглядывая обрубок руки беса. — И он не разрывает связь. Почему он не разрывает связь? — Откуда я знаю, блядь?! — завизжал бес. — Помоги мне, тупая шлюха! Это были его последние слова. Мэл пробил грудь бесу, доставая сердце, тот несколько раз дёрнулся и затих. Мэл же отбросил руку вместе с демоном, откусывая от ещё бьющегося сердца, словно это яблоко. Аура защищала от крови, и она просто скатывалась на пол. К сожалению, его желудок был не бесконечным, и он не мог съесть много за раз. Карнак подорвалась к трупу беса, изучая его. — Он действительно сдох! Как ты это сделала?! — она повернулась к Мэлу. Он просто пожал плечами. — А что тут особенного? Разумеется, он понимал причину. Но хотел услышать детали. — Демоны не приходят в этот мир, они протягивают свою астральную проекцию, а эфир призывателя формирует им тело, но они способны в любой момент разорвать связь. Но этого не произошло! Она подбежала к Мэлу, схватив его за руки. — Как ты это сделала?! — её глаза горели. — Секрет, — улыбнулся Мэл, доедая сердце. Он сам не знал, как это сделал. — Значит всё же есть какой-то секрет?! — Карнак отпустила его руки, всё ещё глядя с горящими глазами. — Мне нужно знать! Мэл понял, что зря сказал это. — На самом деле нет. У меня только есть догадки. — Это как-то связано с тем, что ты поглощаешь эфир? Мэл замер. — Как ты узнала? — спросил он в лёгком недоумении. Сначала лич. Потом это. Неужели маги после определённого ранга могут понять? — Секрет! — воскликнула Карнак. — Меняю секрет на секрет! — Ладно, — Мэл выдохнул. — Ты права. Но я больше ничего не знаю, это вся моя догадка, — он развёл руками. — Вот как... — Карнак задумалась. — Твоя очередь. — Что? Мэл раздражённо поморщился. — Как ты узнала? — Всё просто. Ты поглощаешь эфир, — бросила она, словно это должно всё прояснить. Видя, как Мэл уставился на неё, Карнак решила всё же дать больше объяснений. — Я чувствую потоки эфира, это приходит само при повышении ранга. А если точнее, без этого вообще не подняться выше обжигающего. Там, конечно... — протянула она, отведя взгляд, — есть ещё много всего, но это сейчас не важно. Мэл задумался. Значит, скрываться особо не получится... Но эта мысль... Эта мысль почему-то взбодрила его. Словно с плеч свалился груз, который он давно нёс и к которому так привык, что перестал замечать вес. Стало легче. Да. Определённо. — Что насчёт контракта? — Мэл оскалился. — Что? — переспросила Карнак. — Клянусь. Я выброшу тебя за стену, — это его уже стало порядком раздражать. — Ха! Попробуй! — ответила Карнак, но тем не менее продолжила: — Для контракта нужен кто-то покрупнее беса. У меня есть несколько знакомых дьяволов, но что ты хочешь делать? Знаешь, не так уж и просто наладить связь с дьяволом, если ты каким-то образом сожрёшь и его... — она задумалась. — Хотя-я-я могу отдать тебе Ариса. Высокомерный засранец. Только недавно переродился, а уже строит из себя чуть ли не архидьявола. Мэл не до конца понял, о чём она, но его сейчас не волновали детали. — Тогда чего мы ждём? — он хлопнул в ладоши. Следующие минут десять Мэл наблюдал, как Карнак перечерчивает части круга, переставляет странные камни, сопровождая все действия бранью. В конце концов, закончив, она подняла посох и, не предупредив, начала призыв. В отличие от беса, который просто возник, на этот раз в свечении круга стала сгущаться кровь прямо из воздуха, которая формировала человеческий силуэт. Мэл видел, как одновременно возникают кости и нарастает плоть, внутренние органы, бьющееся сердце, потом всё это покрывается кожей, и в синей вспышке возникает строгая чёрная одежда, похожая на помесь смокинга и чего-то старомодного. Обычное человеческое тело, если бы не одно но — вместо головы был шар из тёмно-синих щупалец, совершенно без признаков рта, глаз или чего-либо ещё. Щупальца не были склизкими, но при этом медленно извивались, словно клубок змей. — Карнак, — холодно сказал дьявол, это было похоже не на приветствие, а на то, будто он обозначал её присутствие, словно напоминая самому себе не забыть, что перед ним вообще кто-то есть. Его поза, осанка, то как он держался, как говорил. Все кричало о властном высокомерии. Клубок щупалец чуть повернулся, словно переводя взгляд. — Интересная у тебя химера. — Что?! — шея Карнак так быстро повернулась на Мэла, что можно было подумать, что ещё немного — и она её сломает. Дьявол молниеносно подметил её реакцию, быстро понимая ситуацию. Но он не подал вида, продолжая рассуждать вслух. — С душой. Которая... Арис ненадолго замолчал и потом дёрнулся. Но Мэл подметил его движения ещё раньше — как совсем немного, буквально на миллиметр сжались его пальцы на руках, как чуть более резко стали плестись щупальца. Мэл заметил. И тут же рванул, опрокидывая дьявола на круг, садясь на его грудь и прижимая обе руки к полу. — Что? — Карнак перевела взгляд на эту сцену, но быстро взяла себя в руки и подошла поближе. Дьявол не сопротивлялся и не издал ни звука. Мэл уставился на его клубок щупалец, пытаясь выловить хоть какую-то эмоцию из этого. — Он пытается разорвать связь, — заметила Карнак, — и у него это начинает получаться. Мэл раздумывал недолго, вернее сказать, в этот момент он вообще не думал, а просто наклонился, всё ещё прижимая дьявола, и откусил кусок одного из его щупалец, тут же проглотив. Тело Ариса немного напряглось, и Мэл сильнее вцепился в него. — Предлагаю сделку, — голос дьявола поубавил в высокомерии и стал более расчётливым. — Он всё ещё пытается разорвать связь! — воскликнула Карнак с каким-то предвкушением. — Карнак. Будь уверена, ни один дьявол во всем Инферно больше не придет на твой зов. Я позабочусь об этом. Карнак перевела взгляд на Мэла и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же осеклась. — Сделка? — улыбался Мэл. — Какое совпадение, я тут как раз ради сделок! — Что ты хочешь? — Мне нужно сделать сильней одного человека. Все просто. — Ничего не бывает так просто. Что ты предложишь взамен? — Твою жизнь, — Мэл оскалился. Арис не стал торговаться. Он сразу заметил труп беса без обратного следа астральной связи. Сначала он счёл это просто странностью, о которой он бы выяснил всё чуть позже. Но всё слишком быстро изменилось. Химера перед ним сама по себе не была проблемой. Проблемой было то, что он увидел внутри. И именно поэтому он решил не заключать контракт. Арис попросту не хотел связывать рунами их души. — Согласен, — ответил он, всё ещё продолжая по кусочкам рвать связь с материальным миром. — Где-то рядом, — сказал Мэл, не поворачиваясь, слова явно адресовались Карнак, — девушка с чёрными волосами и живой головой тролля в клетке. Приведи её сюда. В другой ситуации Карнак на подобные просьбы просто бы рассмеялась и швырнула в наглеца, потребовавшего от неё быть курьером, Сферу Небесного Огня. Но сейчас Карнак пребывала в смеси возбуждения и тревоги. Возбуждения, потому что происходящее выходило за рамки её представления о демонологии. Тревоги, потому что дьявольское отродье угрожало настучать остальным, и тогда ей придётся довольствоваться только бесами и демонами. Ничего не говоря, она активировала руну на поиск жизни, а после духовную руну малой телепортации — и исчезла. Мэл сгорбился над дьяволом, всё ещё держа его руки. Они оба молчали. Прошло несколько секунд, прежде чем в зале появились Карнак, державшая Киру за плечо со спины, и Кира, которая в этот момент жевала какой-то пирожок. Только что она пришла с рынка, возвращаясь к месту, где спрятала клетку, и решила перекусить, как кто-то касается её сзади — и вот она тут. Тёмный зал, ритуальный круг, человек, чью голову обвили щупальца, и Мэл над ним. — Кха-кххха! — Кира подавилась, сгорбилась в приступе кашля, при этом не глядя доставая кинжал и кидая наотмашь в сторону Карнак, но тот лишь лязгнул, ударившись в её барьер. Кира, чуть ли не падая, отбежала спиной к стене, с бешеными глазами глядя то на Карнак, то на странного человека и госпожу. — Кира. Подойди. — Голос Мэла был отстранённым, он даже не повернул голову в её сторону. Карнак тем временем с любопытством наблюдала за всем. Это было слишком странно. Кира не понимала, что происходит. — З-зачем? — Кира, — это не было просьбой. Сжавшись, она стала подходить к кругу. — Быстрей! — рявкнул Мэл. Он не чувствовал своей ауры. Всё, что он мог делать, — это сконцентрироваться на своём желании, чтобы дьявол не сбежал, надеясь, что это работает. Кира вздрогнула и подошла быстрым шагом. — Мне надо, чтобы ты сделал её сильней. — В чём именно? — голос Ариса всё так же был холоден, но теперь в нём прослеживались нотки напряжения. — Во всём, — прошипел Мэл во весь оскал. — Я дьявол, а не джинн. Ты должен сказать конкретней. — Д-дьявол?! — голос Киры предательски сорвался, и она отошла на шаг. Мэл игнорировал её. — Это твои проблемы, дьявол, — со злорадством бросил Мэл. На этот раз тишина длилась несколько секунд прежде чем Арис ответил. — Хорошо. Но для этого меня надо отпустить. — Он лжёт, — теперь уже злорадствовала Карнак. — Его руны выше по рангу, ты блокируешь только его связь с Инферно. Пальцы дьявола проскрипели по полу. — Хорошо. Пусть подойдёт. Мне надо коснуться. Мэл помолчал немного, ожидая, скажет ли что-то Карнак, но, не услышав комментариев, подозвал воровку. — Кира. — Я... я... может не надо? — Ки-ра, — с нажимом повторил Мэл. Кире не оставалось ничего другого. С выражением идущего на казнь она подошла к кругу и села на колени, протянув руку и закрыв глаза. Арис взял её ладонь, его рука оказалась на удивление мягкой, совершенно без грубой кожи, будто он был аристократом, но Кира всё равно вздрогнула и лишь сильнее зажмурила глаза, желая оказаться как можно дальше отсюда. Под дьяволом и Кирой развернулись сложные эфирные руны, это длилось всего пару десятков секунд, прежде чем всё затихло. — Сделка завершена. Теперь отпусти меня. Но Мэл не торопился. Он, всё ещё глядя на Ариса, спросил: — Кира. Это сработало? Она будто очнулась и резко вскочила, отпрыгнув на пару шагов. Слишком резко. Вместо неё ответила Карнак. — Сработало! — она подбежала к Мэлу, покрепче сжимая посох. — А теперь быстро. Убей его! Мэл среагировал мгновенно, отпуская одну из рук и протыкая грудь Ариса, целясь в сердце, но это не убило его. Освободив руку, он вскинул её прямо в сторону лица Мэла, и с неё тут же сорвался белый луч. Мэл не успел увернуться, подставляя часть своего лица. Стены башни и потолок разлетелись во взрыве. Но Мэл, совершенно не думая, вынул руку из груди и ударил прямо в голову Ариса. Дьявол вздрогнул и обмяк. Мэл завалился на спину, хватаясь за свою голову, и стал дёргать ногами. — Как же больно! Дерьмо! — выкрикнул он, а после перевалился на бок, вставая на колени, всё ещё держась за голову и тяжело дыша. Кира забилась в угол, вынимая кинжал, а Карнак стояла с посохом наготове под рунами защиты. Наконец-то Мэл с трудом поднял взгляд. Треть его лица покрывал голый череп, правый глаз вытек, а волосы опалились. Но это не самое ужасное — небольшая часть его головы отсутствовала, открывая мозг. Он аккуратно потрогал дыру в черепе, касаясь чего-то мягкого. Несколько мгновений ему хватило, чтобы понять, что он ощущает. Мэл тут же одёрнул руку. — Дерьмо! Под полное молчание он подполз к трупу дьявола, открывая щупальца и поедая их. Раны стали постепенно заживать, кожа затягивалась, и даже медленно отрастали кости вместе с новой частью мозга. Мэл быстро забил свой желудок, но продолжал есть, пока его в конце концов не стошнило. Но он не остановился на этом — всё ещё тяжело дыша, Мэл с новой силой принялся отрывать щупальца и пожирать их. Никто не проронил ни слова. В конце концов Мэл полностью регенерировал, мозг восстановился, кости заросли, и даже выросли новые волосы. Откинувшись на спину, он смотрел на дыру в потолке. — И чего вы молчите? — Тяжело вздохнул Мэл. Кира ничего не ответила, а вот для Карнак это стало спусковым крючком. — Ты убила его... Ты убила его! Убила дьявола! — она подбежала к Мэлу и бесцеремонно села на него, хватая за лицо и начиная крутить. — Как это вообще? Ты почему живая?! — Секрет, — вымученно выдавил из себя Мэл, сбрасывая с себя Карнак и вставая. Он подошёл к Кире, которая запуганным котёнком всё ещё жалась в углу. — Пошли домой, — он широко улыбнулся и протянул руку. — Госпожа... это вы?... — Кира сама не знала, почему задала этот вопрос. Мэл лишь закатил глаза. — Я тебя щас за стену выкину. — Н-не надо за стену. — Наконец она взяла руку Мэла, и они направились на выход. — Прости за потолок, — пропел Мэл уже перед лестницей. — Что? — Карнак опомнилась. — Эй! Подождите! Я с вами! Пока они спускались с лестницы, сверху доносились звуки грохота и ругани. Уже выходя из башни, перед ними телепортировалась Карнак с огромным рюкзаком за спиной. — Ну уж нет! — она выставила посох. — После такого я от тебя не отстану! Что это вообще было?! Я иду с вами! Мэл лишь тяжело вздохнул. Он всё равно хотел найти хороший источник знаний о магии и этом мире. — Хорошо, — сказал он, продолжая идти. Карнак поравнялась с ними. — Как твоё усиление? — она уставилась на Киру. — Усиление? — Кира всё ещё не пришла до конца в себя. — Да! Усиление! Вон, посмотри туда, — она указала далеко вперёд, — видишь? — Что вижу? — Кира бросила взгляд, но тут же замолчала. Она видела. Они стояли на вершине холма, и весь Вольный лежал перед ними — крыши домов, дым из труб, улицы, люди. Раньше отсюда всё это было просто серым пятном с редкими деталями. Но сейчас... Кира видела торговца на рынке в квартале наёмников. Видела, как он взвешивает рыбу на весах. Видела морщины на его лице и заплатку на левом рукаве. Это было в нескольких километрах отсюда. Неужели госпожа всегда так смотрит на мир? — Работает, — довольно сказала Карнак, глядя на её реакцию. — Пошли, по дороге проверим остальное. Они спустились с холма и двинулись через город. Мэл шёл впереди, молча, но тем не менее было видно, что у него хорошее настроение. Карнак не отставала, постоянно поглядывая на Киру с исследовательским интересом. — Эй, — она ткнула Киру в плечо. — Кинь куда-нибудь свой кинжал. — Что? — Кинь. Хочу посмотреть. Кира достала кинжал и швырнула его в сторону — не особо целясь, просто чтобы отвязаться. Кинжал свистнул в воздухе и воткнулся в деревянный столб на другой стороне улицы. Метров тридцать, не меньше. Кира уставилась на свою руку. — Неплохо, — Карнак не унималась. — А теперь прыгни! — Прыгнуть? — Просто прыгни вверх! Кира огляделась — улица была пустой, только какая-то старуха тащила корзину вдалеке. Она согнула колени и прыгнула. Земля ушла вниз. Кира взлетела на высоту второго этажа, может выше, и на мгновение зависла в воздухе, глядя на крыши домов, начиная паниковать. А потом она с криками начала падать, но в конце, неожиданно для себя, приземлилась довольно мягко. — Ха! — Карнак веселилась. — Отлично Арис постарался! Хоть какая-то польза от этого высокомерного засранца! Кира стояла, тяжело дыша от шока. Её тело изменилось. Она чувствовала это — как всё стало... легче. И ещё кое-что. Она только сейчас заметила, что не чувствует холода. Вокруг лежал снег, изо рта Карнак шёл пар, ветер гнал позёмку по улице — но Кире было не холодно. Будто зима её больше не касалась. Остаток пути она шла молча, пытаясь осознать, что с ней произошло. Время от времени она смотрела на свои руки, сжимала и разжимала кулаки, прислушивалась к своему телу. Когда они подошли к дому, уже начинало темнеть. Мэл толкнул дверь и вошёл первым. За ним — Карнак, с любопытством оглядывающая прихожую. Кира зашла последней, всё ещё не до конца понимая, как её жизнь изменилась за последние несколько часов. *** Мэл поднялся по лестнице и толкнул дверь в свою комнату. Внутри было темно и холодно — печь не топили с утра. За окном серело вечернее небо, снег на подоконнике отливал синевой. Мэл не стал зажигать свечу. Просто прошёл к кровати и рухнул на неё, уставившись в потолок. Тишина. Снизу доносились приглушённые голоса — Карнак что-то говорила, Кира отвечала односложно. Мэл лежал и думал. Дьявол чуть не убил его. Белый луч — он даже не успел среагировать. Просто вспышка, и половина лица исчезла. Он коснулся правой стороны головы. Кожа была гладкой, волосы отросли заново. Снаружи — никаких следов. Но внутри... Мэл помнил, как его пальцы касались чего-то мягкого и влажного там, где должна была быть кость. Его собственный мозг. Правая лобно-теменная зона которая отвечает за... Мэл усмехнулся. Но он был близко. Очень близко к смерти. Если бы луч попал чуть левее, если бы задел больше мозга... Регенерация имеет пределы. Он не знает, какие именно, но они есть. Ему нужно стать сильнее. А для этого — пожирать других. Где-то внизу Карнак рассмеялась — громко и резко. Кира что-то ответила, и снова тишина. Он морально устал. Слишком много всего за один день. Сон ему не нужен. Но есть кое-что похожее — состояние, когда он просто перестаёт думать. Пустота. Тишина внутри. Мэл закрыл глаза. Неважно. Сейчас — все неважно. ... Вновь пространство душ. Мэл открыл глаза и ухмыльнулся, вспоминая это место. Он опять тут, время покормить тень и попробовать кое-что ещё. Ступая по воздуху, Мэл сосредоточил в руке эфир и душу дьявола — сегодня был большой улов. Подталкивая его в сторону голодной тьмы, он приблизился ещё немного. Гораздо меньше, чем в прошлый раз. Это словно была прокачка в РПГ, когда с каждым уровнем нужно набирать всё больше опыта. Возможно, он пожалеет об этом. Возможно, когда тень насытится, случится что-то непоправимое. Но... какой у него был выбор? Закончив со своим маленьким ритуалом, Мэл спрыгнул на землю. Немного оглядевшись на город, в котором был вечный день, он прислушивался к своим ощущениям, а после исчез. Прыгая по небоскрёбам, Мэл бежал в конкретном направлении. Эрсельдия. Она была в просторной квартире, увешанной артефактами, какими-то записями, стены исписаны рунами. И стоило ему появиться, как вокруг него сомкнулся силовой барьер, в котором, кажется, произошло вообще всё — огонь, кислота, давление гравитации, но Мэл просто подавил весь эфир своей аурой, и всё резко затихло. На нём не осталось и царапины. — Ты! — воскликнула Эрсельдия. Но Мэл уже был около неё, хватая её руку. — Не бойся, — пропел он, широко улыбаясь. — Я просто хочу кое-что проверить. На этом силой он поднёс её хрупкую руку и откусил три пальца. Эрсельдия не закричала от боли, а просто безмолвно сопротивлялась, пыталась его ранить, призывала мечи и кинжалы, которые не причиняли ему никакого вреда, артефакты, которые не работали рядом с Мэлом. А после просто откинул её руку и весело сказал: — Ещё загляну! — хлопнув в ладоши, он исчез. ... Эрсельдия сползла на пол, глядя на свою руку, а после призвала артефакт лечения. Не помогло. Потом другой, снова и снова. Но ничего не помогало. В конце концов она призвала медальон и, коснувшись его, умерла. Тут же появившись в комнате и глядя на свою руку, на которой всё ещё не хватало пальцев. На её лице стал проступать ужас. ***

Музыка: «Farazi - Dobro Vecer»

... Мэл медленно раскрыл глаза. Ночь в комнате мерцала всеми гранями мрака и тьмы, до которой так и хотелось дотянуться, хотелось прикоснуться, потрогать. От порыва этих эмоций Мэл поднял руку вверх в каком-то просящем жесте. Впрочем, всё это не важно. Мэл встал с кровати, гравитация будто плясала под его волю, заставив его тело подняться на ноги. Выставив ногу в манерном шаге, он ступил на спинку кровати, а после спрыгнул, медленно приземляясь на пол, будто паря. Какая чудесная ночь. Легко толкнув дверь, Мэл бесшумно шёл по проходу. Его ноги не касались поверхности, ступая по воздуху в паре миллиметров от неё. Все его немногочисленные тревоги и заботы будто только что испарились. И стало так легко. Все на самом деле очень просто. Всегда все было просто. Всегда все было... очень легко. — Госпожа. — поприветствовала Кира, которая сейчас ужинала за столом внизу. Мэл улыбнулся — не как он обычно делал, с оскалом. А просто улыбка. Безмятежная и немного... пустая? Кира не могла до конца прочесть его выражение. Оно явно было необычно для Мэла. — О, ты проснулась! — воскликнула Карнак, выбегая из подвала. — Да, — мягко ответил Мэл. — Я думаю, что моё терпение только что подошло к концу, — он повернулся к Карнак. — Можешь подготовить артефакт маскировки или что-то похожее? Мне кажется, нас скоро будет искать вся Империя. Кире очень не понравилась эта фраза. — Что вы... имеете в виду? — чуть помедлив, она догадалась. — Вы что, хотите начать открыто убивать? Мэл продолжал безмятежно улыбаться. — Я только что убедился, что становлюсь сильней, когда ем живых, — легко признался он. — Думаю, начну с того, чтобы вырезать деревню и посмотреть, что мне дадут заживо съеденные жители. Что ни говори, а методы Эрсельдии мне по душе. Всё же можно сказать, что она — это и есть я, — он улыбнулся шире. Кира замерла, а после встала со стула. — Вырезать деревню? Госпожа, это... Ей было страшно перечить Мэлу, но она старалась держаться прямо. — Я убивала за деньги. Но целую деревню мирных жителей? Дети, старики... — О, человеческие жертвы! — демонолог радовалась. — Давно думала об этом, конечно я в деле! Кира повернулась к ней: — Ты серьёзно? Карнак пожала плечами: — А что? Если они всё равно умрут, почему бы не использовать? Кира снова посмотрела на Мэла: — Госпожа, я понимаю желание силы. Но есть другие способы. Преступники, враги... Зачем невинные? Мэл стал объяснять ей с той интонацией, с которой ребёнку говорят простые истины. — Если я сейчас пойду вырезать преступников, то это спровоцирует Империю. Я пойду вырезать деревню — и это спровоцирует Империю. Да пошли они все к демонам, — на этот раз он оскалился, — в деревне хотя бы все в одном месте. Кира отступила на шаг: — Госпожа, я следовала за вами. Но это... Она замолчала, борясь с собой: — Я вор и убийца. Но есть черта. Карнак веселилась. — О, моральные дилеммы! Обожаю! Знаете, с точки зрения чистой логики, она права. Эффективность группового уничтожения выше! Кира резко повернулась к ней: — Заткнись! Потом снова к Мэллиану: — Госпожа, я не смогу участвовать в резне невинных. Убейте меня, если хотите. Но я не пойду резать детей. Мэл пожал плечами. — Ну так постой в стороне. Кира сжала кулаки: — Постоять в стороне, пока вы убиваете невинных? Нет. Она сделала глубокий вдох, собирая всю свою храбрость в кулак. — Я уйду. Совсем. Спасибо за усиление, но я не буду частью массовой резни. Карнак любопытно смотрела на сцену, что перед ней разыгрывалась. А Кира направилась к двери. Её тело было напряжено — она ожидала, что госпожа... Мэл может напасть на неё со спины в любой момент, разорвёт её тело, сделает ещё что-то ужасное. Но ничего не произошло. Кира толкнула входную дверь и сделала шаг в ночной город. И в этот момент она подумала, что, возможно, могла уйти в любой момент, что Мэлу всегда было плевать на неё. Ещё раз глубоко вздохнув, Кира направилась куда глаза глядят. Ей нужно было всё переварить. Мэл смотрел на её спину совершенно без эмоций. Невозможно было прочесть, о чём он думает. — Жаль, — прошептал он одними губами. А после в миг оказался у спины Киры, хватая её за плечо и откидывая обратно. Тело воровки врезалось в стену, с потолка повалилась каменная крошка. Не дав ей собраться, Мэл оказался рядом и одним взмахом руки разбил голову. Стряхивая кровь с руки, он повернулся к Карнак. — У тебя, надеюсь, никаких моральных дилемм? Карнак моргнула, глядя на тело Киры с проломленной головой: — Что? Моральные дилеммы? У меня? Она подошла ближе, доставая какой-то кинжал и втыкая его в сердце трупа: — Я взорвала общежитие академии, проверяя новую формулу. Я даже не запомнила имена погибших! Мэл не ответил. Он смотрел на Киру, чуть сжимая и разжимая кулак. А после отвернулся, направившись к лестнице. — Пожалуй, ещё немного посплю. Но Карнак не ответила, увлечённо изучая труп. Мэл сидел на кровати и крутил кинжал. Его взгляд был расфокусирован и устремлён вдаль. Почему он чувствует себя так паршиво? Эрсельдия, возможно, не знала бы ответ. Но Мэллиан — это не только Эрсельдия. И он знает. Он привязался. Он действительно привязался к Кире. Его извращённый разум винил во всём саму Киру. Нужно было просто быть не такой принципиальной, просто отпустить мораль — и всё было бы хорошо. Разумом он понимал, что это не её вина. Но его суть не могла так просто принять это. А самое забавное — вся шутка ситуации в том, что... что она была права. Если и пожирать кого-то, то лучше это будут не крестьяне, а обученные враги и маги. Ведь он догадался, что поедает не только силу, но и знания. Но нет, Кира всё равно была не права — не сейчас, так потом, в другой ситуации. В какой-то момент кинжал выпал из рук, и Мэл увидел в нём своё отражение. Лицо, которое даже не принадлежало ему, выглядело... каким же? Ах да, потерянным. Он молча потянулся и поднял клинок. Мэл продолжал сидеть и крутить его. В какой-то момент его аура подхватила желание, и кинжал стал плясать между пальцев. Мэл думал. Кинжал крутился с невероятной скоростью и иногда, очень редко, попадая отражением прямо на лицо Мэла, позволял ему разглядеть себя в блике. Почему он должен терпеть это? Всё просто. Он не должен. Блик — и его лицо больше не такое потерянное. Его мысли были прерывистыми, словно вспышки, появлялись и угасали на десятки минут покоя. Чего он должен бояться? Того, что на него обратят внимание? Блик. Ещё один. Зрачки стали уже. Нет, всё просто. Блик — и радужка стала шире. А лицо тронула чуть заметная улыбка. Он должен бояться того, что другие испугаются его? Что за шутка? Нет, всё просто. Это они должны бояться. В очередном танце кинжала он заметил, как некогда голубые глаза стали более синими и залились свечением, явно выделяя их на фоне тёмной комнаты. Он ничего не должен — ни миру, ни уж тем более другим людям. Кинжал подпрыгнул. С каждым оборотом Мэл видел, как губы переходят из закрытой улыбки в оскал. Оскал, в котором теперь были видны небольшие клыки. Кинжал упал в руку антимагу — плавно, словно боясь потревожить. Мэл встал. Он больше не хотел бегать. Лезвие плавно вошло в кобуру. — Ха-а-а, — он протяжно выдохнул. — Вот теперь гораздо лучше! — и хлопнул в ладоши. Тем же вечером. Улицы разразились жалобными воплями. Девушка с волосами цвета золота тащила за глотку какого-то бедолагу в купеческом районе. — Это там? — спросила она. — Д-да, прошу, у меня семья... Ему не дали договорить, швырнув в лавку и разбив его телом стекло. — У тебя 15 минут, — девушка скалилась. — Но я не успею! Я... — он не договорил. Смотря в её глаза, он не нашёл и крупицы сострадания. — Конечно, — дрожащими руками он взял платок, чтобы вытереть кровь. — Конечно... — Всё как мы договаривались, — она продолжала стоять спиной к выходу. За ней уже стала собираться стража, которую нанимали влиятельные купцы для охраны района. Портной подготовил инструменты, а после неуверенно подошёл к девушке с линейкой. — Могу ли я... — слова застряли в горле. Девушка сменила оскал на улыбку — тёплую, от которой стало ещё более жутко, — и наклонила голову. — М? Конечно. Мужчина аккуратно снял мерки и бросился шить костюм, молясь всем богам и проклиная стражу за то, что она просто толпится с каждой минутой всё больше, но не решается сделать шаг. Через 15 минут, каким-то чудом, заказ был действительно готов. Строгий военный костюм с золотыми вставками и нашивками. Ничего не стыдясь, девушка стала переодеваться прямо у всех на виду. Портной заметил странность её тела, но был слишком напуган, чтобы думать об этом. Он просто хотел вернуться к своей семье... Когда она закончила, то картинно поклонилась и указала рукой на выход. — Как и было обещано, я заплачу тебе твоей жизнью. Убегай из города, — её полуулыбка была как у профессионального дворецкого. Неуверенно выходя и сжимаясь, мужчина робко подошёл к выходу. — Ах, да, — сказала она, словно что-то вспомнив. — Чаевые. Девушка сорвала с шеи медальон гильдии и подкинула его, а после лёгким ударом пальца отправила прямо в голову портному, разрывая её. — Повёлся, — она оскалилась. А после повернулась за спину, глядя на стражу, которая всё не решалась напасть. — А теперь вы... *** Город пылал в огне. По улицам бегали толпы низших демонов и бесов, раздирая всех, кому не повезло. Воздух наполнился криками ужаса. Мэл, словно в танце, разрывал всех, кто оказался достаточно близко. Иногда он, как зверь, вгрызался в шею очередного мага или стража, проглатывая его плоть. И при этом его костюм оставался всё так же чист. Его можно было принять за аристократа, который каким-то образом попал в центр бойни. Он смеялся, он чувствовал себя живым и искренне улыбался, потому что не знал, закончится ли тут его жизнь или нет, выйдет ли достаточно сильный противник, что сможет его убить. И в этом экстазе, глядя на лица его жертв, он не мог понять, почему они не улыбаются тоже.