Часть 1

Мой Демон - близ меня, - повсюду, ночью, днем, Неосязаемый, как воздух, недоступный, Он плавает вокруг, он входит в грудь огнем, Он жаждой мучает, извечной и преступной. Он, зная страсть мою к Искусству, предстает Мне в виде женщины, неслыханно прекрасной, И, повод отыскав, вливает грубо в рот Мне зелье мерзкое, напиток Зла ужасный. <Шарль Бодлер - Разрушение> Enter through the narrow gate; for the gate is wide and the way is broad that leads to destruction, and there are many who enter through it <мф 7:13> — Где она?       С когтистой руки на пол капала кровь. Омерзительная и грязная кровь ее очередного жалкого прихвостня. Хотя, казалось бы, откуда было взяться знанию о том, что означало такое понятие, как «жалость», чтобы считать висящего на цепях жалким? — Твоя преданность настолько глубока, что ты готов за нее умереть? — Я не боюсь твоих угроз, Белиал. — Слишком дерзко звать меня по имени тому, кто закован в магические цепи без возможности принять истинный облик, — когти вонзились в левый бок, подцепив плавающее ребро.       Пленник старался подавить болезненный стон, но стоило когтям войти чуть глубже, этот стон, еще толком не оформившись, сразу же переродился в крик. — С ней ты тоже планируешь быть таким нежным? — язвительный вопрос был с усилием вытолкнут сквозь зубы вместе с кровью. — Твоя госпожа отведает всю пылкую необузданность моей нежности, — отозвался Белиал, не торопясь прекращать пытку.       Люди, отчего-то, всегда считали, что он не отличался кровожадностью. Презренные людишки никогда не умели пользоваться тем, чем одарил их не менее презренный Отец — разумом. А такие, как Лерайе, всегда могли найти в глупости этих ничтожеств выгоду. Белиала переполняли гнев и ненависть. И ревность. Ревность к тому, что людские души куда охотнее стремились пасть во грех, который предлагал не он. — Моя стрела беспокоит тебя? — раздался позади проникновенный женский голос вслед за шорохом кожистых крыльев. — Она достигла того, что у тебя вместо сердца? — Госпожа моя, — с испугом начал пленник, дернувшись и звякнув цепями, — Вам не стоило здесь появляться.       Лерайе не удостоила его вниманием, не сводя пристального въедливого взгляда с Белиала. Демоница точно знала, что стоит ей дать слабину в своей бдительности, как за этим последует немедленная расплата, ведь «не знающий жалости» вряд ли оставит ей хоть какой-то шанс. — Я искал тебя, — Белиал повернул к ней голову, так и не соизволив вынуть когти из плоти пленника. — Не знал, что для этого нужно было всего лишь поймать одного из твоих псов. — Неужели так соскучился? — притворно удивилась Лерайе. — Смертельно. — Тогда отпусти его, — кивнула демоница на своего подопечного в цепях, — и мы продолжим общение приватно. — Неужели прониклась состраданием? — насмешливо поинтересовался Белиал. — Или можешь убить его, — весело отозвалась Лерайе, горделиво вскинув подбородок. — Мне, признаться честно, все равно, каким именно способом ты избавишься от чужих ушей. — Ты пытаешься меня убедить в том, что явилась сюда не для вызволения своего прихвостня? — Нет, — демоница с грацией, источающей опасность, подобралась ближе, — мне бы хотелось самой его покарать. Это, знаешь ли, станет неплохим уроком. Назиданием для всех остальных. Если слуга имел неосторожность так легко угодить в ловушку… нужно ли мне такое ничтожество в услужении? — Ты лжешь мне, милая Лерайе, — Белиал слегка пошевелил когтями в чужой плоти, вызвав новый крик, — причем лжешь совершенно бездарно. Что с тобой? Утратила сноровку? Или этот пес тебе важен?       Демон чуял ее нерешительность. Чуял, но ему виделось в этой нерешительности что-то неправильное. Наигранное. Словно под ней Лерайе хотела скрыть нечто иное. — Хочешь, я займу его место на цепях? — неожиданно предложила демоница.       Белиал только фыркнул, вынув когти. Слишком легко все складывалось. Он искал Лерайе несколько лет, чтобы она просто так заявилась спасти свою пешку? Демона вновь начали переполнять гнев и ненависть. И ревность. — Прочь, — прошипела демоница своему слуге, стоило только ему безвольным кулем упасть к ее ногам. — Так что? — поинтересовался Белиал, когда они остались наедине, а Лерайе сама себя заковала в цепи. — Будем и дальше делать вид, что я могу причинить тебе вред, пока внутри сидит твоя стрела? — Будем и дальше делать вид, что мы друг другу безразличны? — в тон ему отозвалась демоница. — Я бы с наслаждением разорвал тебя на мелкие кусочки, какое уж тут безразличие? — О, мой прекрасный Падший, — Лерайе хищно облизнулась, заметив, как глаза демона вспыхнули яростью, — я была бы вовсе не против узреть твой ангельский лик. Как жаль, что ты на это не пойдешь. Будешь до последнего противиться, отрицать то, кем ты был. — Я принимаю то, кем я стал, — Белиал когтистой рукой прикоснулся к щеке демоницы, оставив на ее коже кровавый отпечаток. — Разве? — в тоне голоса Лерайе слышалась издевка. — Ты не находишь удовольствия в играх с людьми. — Но именно из-за людей я пал, — напомнил демон, но в ответ услышал хохот. — Что тебя так развеселило? — Твоя формулировка. Из-за людей ты действительно пал, но не с Небес, а во грех. Ты знаешь, что делает моя стрела? Она травит ядом и заставляет гнить. Разумеется, не в прямом смысле. Когда-то ты всецело был предан Созиданию. Ты еще помнишь, что это такое, о, мой Король? Но даже если ты будешь отрицать, что помнишь это, стреле, как инструменту, безразличны твои терзания. — Пытаешься сказать, что ярость — это на самом деле страсть, ненависть — это любовь, а ревность… -… это милосердие, — вкрадчивым тоном перебила демоница. — Не смеши меня, — Белиал со вздохом покачал головой. И с чего он решил, что Лерайе скажет ему что-то интересное вместо очередной порции бредней? — Я встал на путь Разрушения давным-давно. Может, конечно, тебе хочется так думать. Что ты имеешь на меня какое-то влияние… за исключением того, что я не могу тебя убить. — Но ты искал меня. — Искал. Вынь стрелу.       Лерайе вновь расхохоталась: — Отрицаешь влияние, но хочешь, чтобы я тебя от него избавила? — Хочу испепелить тебя в геенне огненной, но стрела мешает. — Все по заветам папочки? — насмешливо поинтересовалась демоница. — Спалить не только физическую оболочку, но и душу? — У тебя нет души. — Тебя успокаивает эта ложь? — Лейрайе укоризненно цокнула языком. — И как же ты влачишь свое жалкое существование, осознавая, что не единожды предавался всевозможным грехам с бездушной тварью?       Теперь злобно захохотал Белиал: — К чему ты пытаешься воззвать? Или это очередное соблазнение? Если оно, то я отзовусь, но желать тебя уничтожить не перестану. — Я не выну стрелу, — демоница раскрыла кожистые крылья в приглашении, — но если твои желания не ограничиваются одной лишь тягой к Разрушению, то я была бы вовсе не против…       Не дав Лерайе договорить, демон уже шагнул к ней, укутывая их обоих в кокон из двух пар крыльев.