Глава 8

      — Не знаешь никаких знакомых, у которых был бы мальчик по имени Влас? — всё не унималась Вероника Евсеева, лёжа в постели с книгой в руках.       Мирон тяжело вздохнул, сидя за своим огромным столом, на котором покоилось множество свитков пергамента.       — Нет, дорогая, я уже это говорил, — спокойно отозвался он, ставя печать.       — Что же это за мальчик такой?.. Надо было бы ей побольше узнать, нам бы следовало познакомиться с его родителями. Вот бы они больше проводили времени вместе, — продолжала она задумчиво, будучи такой воодушевлённой после того, как их хмурая девочка вдруг стала самой собой, как это было прежде: весёлой, радостной, неугомонной!       — Дорогая, — протянул муж с улыбкой, оставляя свою работу, ибо, как он понял, работать уже явно не выйдет. — Ты очень накручиваешь. Они договорились между собой, встретятся в следующем году, м? — Он присел на постель и потянулся, чтобы поцеловать её, но в дверь тихо постучали.       — Да?       В щель пролезла вихрастая голова Златки, которая посвёркивала в тени своими золотистыми глазами.       — Что-то случилось, дорогая? — спохватилась женщина, уже откладывая книгу и собираясь встать, но девочка отрицательно покачала головой.       Злата неуверенно зашла в родительскую комнату, пряча руки за спиной. Взгляд её был опущен, она качалась на ногах и явно хотела что-то сказать.       — Милая, ты что-то хотела? — поинтересовался отец.       Злата искоса поглядела на него, но вдруг зарумянилась. Она несмело подошла к огромной стене, под которой возвышался массивный шкаф с множеством древних книг.       Родители удивленно моргали, боясь предположить вслух.       — Могу я..? — тихо протянула она, опуская голову.       — Хочешь взять книгу? — тихо, но с невозможной радостью протянула Вероника Евсеева, уже поднимаясь на ноги. Злата с загоревшимися глазами посмотрела на мать, и та широко ей улыбнулась, подбегая и начиная выискивать для неё книги для лёгкого чтения, предназначенные для ведьм-дошкольников.       Когда, сияя, Златка поблагодарила и ушла из их комнаты, еле передвигая ножки из-за тяжести книг, Евсеева упрямо уставилась на мужа.       — Что это за мальчик?! Нужно срочно с ним познакомиться!       Мирон лишь рассмеялся, потирая своё лицо.       Злата тяжело ступала по полу, искрясь от радости, вдыхая запах таких любимых, знакомых книг. Навстречу вдруг вышла Маргарита, и Злата неловко застыла на месте. Та непонятливо прищурила глаза, словно говоря: «Что это ещё за дела такие странные?»       — Просто смешно, — недовольно протянула она, складывая руки на груди. — Что это ты собралась сделать с этими книгами? — Казалось, такого длинного разговора прежде не было, начиная с момента, когда она возненавидела её.       — Прочитать! — легко ответила Злата, удобнее перехватывая книги.       — Прочитать! — ужасно спародировала Маргарита, чуть покачнувшись. — Думаешь, это что-то изменит? — Она странно улыбнулась (словно ей было отчего-то горько) и покачала головой, а после лишь ушла к себе. Злата некоторое время так и стояла, чувствуя прежнее, ужасное чувство, но всё равно заставила себя собраться.       С того самого вечера она стала много читать. Комната снова наполнилась прежними книгами, некоторые среди них были и новые. И выглядело это довольно забавно, учитывая, что Злата одновременно увлекалась и литературой обыденных. Бедный шкаф хранил в себе классическую литературу обыденных писателей и писательниц, вместе с которыми здесь хранились и научные трактаты ведьм и волшебников.       Стол наполовину был завален свитками пергаментов, с другой же стороны он являл собой аккуратность обыденной, где покоился компьютер и компактно сложенные стопкой тетради.       На день рождения Злате подарили огромный расписной сундук, в котором она стала держать свои волшебные принадлежности, которые вернула из чердака. Жизнь потекла намного приятнее. Теперь она занималась пусть и не всем, чем хотела когда-то, но это было уже что-то!       Она общалась со своими сверстниками, стала увереннее в себе. Получая хорошие отметки, Злата старалась идти в ногу не только в обычных предметах из обыденной школы, но и старалась закреплять знания из книг ведьм и волшебников, пусть только и теоретически…       Иногда она могла и грустить, когда Маргарита снова набрасывалась на неё со своими высказываниями, и в такие моменты Злата стала прятаться в домике на дереве, который когда-то давно для дочерей построил Мирон Евсеев. Сидя там у небольшого окошка, кутаясь в новенькую ведьмовскую мантию, которую ей подарила бабушка, девочка смотрела на прямоугольник эпоксидной смолы, в котором блекло поблёскивал четырёхлистный клевер. Она скучала по Власу. Иногда думала, вдруг он её уже и забыл, вдруг он и не воспринял её как подругу, а она так серьёзно отнеслась к его словам… В такие моменты Злата уж слишком грустила, и часто в эти дни почему-то шёл дождь, словно даже небо грустило от этого.       Но так или иначе девочка снова заставляла себя успокоиться и заняться вещами поважнее. А чтобы не думать о глупостях, Злата читала и уходила в другие миры, будь то миры обыденных или же миры волшебников. И тех и других она хотела понять, не до конца порой понимая, кому принадлежит полностью.       В праздник Вальпургиевой ночи она осталась у бабушки с дедушкой, взяв с собой некоторые вещи. Бабушка накормила её вкусными пирогами и стала вязать какой-то свитер, сидя у камина в огромном кресле-качалке. Думая выпросить у дедушки какую-нибудь интересную книжку, девочка побежала на второй этаж. Тот нашёлся в своём кабинете за огромным рабочим столом, за которым делал всякие побрякушки.       Проходя мимо огромного котла, в котором побулькивало что-то зелёное, Злата осматривала множество сушёных трав в стеклянных банках, которые стояли у стены в шкафу. Ей нравилось проводить время у них, ибо их дом так и говорил: здесь проживают ведьма и колдун, и поскорее бы вам убраться отсюда, а не то вас ой как проклянут!       — Дедушка, делаешь снова какую-то штучку? — решила спросить она, подходя к нему справа. Тот, нацепив огромные квадратные очки, то и дело всматривался в узор красивой подвески.       — Да, внученька, — ответил тот, всё ещё хмуро глядя на вырезанный им узор, — попросили вот на заказ от сглаза для малютки.       Она заинтересованно вгляделась в подвеску, вспоминая про прямоугольник эпоксидной смолы, который всегда носила с собой в кармашке.       — А ты можешь и мне сделать?       — От сглаза-то? — спросил тот, уставившись на внучку во всё ещё глупых огромных очках, и та прыснула от смеха, видя его огромные голубые глаза.       — Нет, — отсмеявшись, сказала она, двигая к столу огромный и немного тяжеловатый для неё резной стул. — У меня цветочек есть один, точнее, несколько… Ну, это колокольчики такие, красные, — сказала она, с трудом забираясь на стул. Усевшись, она пыталась отдышаться. — Вот я и подумала, можно ли сделать кулончик какой, если залить эпоксидной смолой.       — А есть у тебя с собой колокольчики эти твои?       — Сейчас!       Она спрыгнула со стула, на который забиралась до этого с таким трудом, и побежала снова на первый этаж, где лежала её сумка. Выудив оттуда небольшую книжицу, куда она записывала списки своих дел, Злата снова стала подниматься на второй этаж.       Снова забравшись на стул с тем ещё трудом, девочка откинула со лба мешающие волосы и открыла книжицу на первой странице, где была приклеена кусочком скотча небольшая веточка с тремя побагровевшими засохшими цветами.       Дедуля внимательно посмотрел на цветы.       — Где ж ты такие нашла-то?       — На праздник Иван Купалы в прошлом году. Так можно сделать что-нибудь?       Дедушка несколько минут молчал, заставляя её нетерпеливо помахивать ножками.       — Придумаю чего-нибудь, — наконец ответил он, и Злата, отлепив веточку, с радостью оставила её ему на сохранение.       Кулон получился красивый. Дедуля не стал долго задумываться, использовал эпоксидную смолу, но цветки не выглядели придавленными, как раньше, а словно немного расцвели и стали объёмнее. Багровые, так как усохли, они навеки раскрылись в залитой эпоксидной смоле, которую обрамляла серебряная форма с завитушками, которые не скрывали цветов. В целом подвеска была из серебра, священного для ведьм, дедушка тем самым заключал в работу силу мудрости, любви, мира и защиты. Злата знала, что серебро несёт в себе также лёгкость снов и силу интуиции, и ей нравился выбор дедушки. Поблагодарив его, она надолго повисла тогда у него на шее, с радостью принимая такую красивую вещь.       Когда подвеску заметили и родители, долго всматривались, не понимая, где она нашла такие цветы, но Златка всё время думала о своём, отсчитывая дни, когда должно наступить лето, чтобы она скорее могла встретиться с Власом и показать ему свою подвеску. И, конечно же, поделиться всем, что с ней произошло за этот год!       Изредка девочка и волновалась: а что, если он всё же её забыл? Или вдруг и не забыл, но как они найдут друг друга?       Такие мысли пришлось вышибать другим клином: читать и снова читать. Она хотела, чтобы он ей гордился, чтобы ей гордились родители, и это просто само по себе было приятно. Этим летом она соберёт намного больше трав, так как она теперь знает больше, чем раньше!