7. Кухонное побоище

Девять утра. Солнечный луч, наглый и беспощадный, пробивался сквозь щель в шторах и, кажется, прицельно бил Джону прямо в веко. Тот лежал на разложенном диване, укрывшись с головой одеялом, и пребывал в блаженном, глубоком забытьи, где не было ни вампиров, ни чеснока, ни проницательных племянников. «Еще пять минут, - сладко думал он. - Всего пять минут тишины и тьмы…» -Дядь Джон! Дядь Джон, вставай! Проснись! Экстренная ситуация! Голос Лукаса, полный нездорового для субботнего утра энтузиазма, прозвучал прямо над ухом. Джон застонал и зарылся глубже в подушку. -Уйди, - пробурчал он глухо. - Я не дома. Я в командировке. На Северном полюсе. Вернусь к весне. -Нельзя! - Лукас не отступал. Он уже стоял рядом и, кажется, готов был начать трясти Джона за плечо. - У нас осталось всего два часа! Надо действовать! Джон с трудом приоткрыл один глаз. Перед ним стоял Лукас в пижаме, с взъерошенными волосами, но с решимостью в глазах, достойной полководца, ведущего армию в решающий бой. -Что случилось? - Хрипло спросил Джон. - Снова чесноковая атака? Соляной десант? Впустили в квартиру солнечный свет с намерением меня изничтожить? -Нет! Хуже! - Лукас сделал паузу для драматизма. - Мама и дядя Линч приедут через два часа. А мы же хотели их пирогом порадовать! Вспомни, ты сам вчера предлагал! Джон медленно сел, сбрасывая с себя одеяло. Он чувствовал себя так, будто его переехал неспешный, но очень тяжелый бульдозер. Мысли в голове перемешивались с остатками сна, образуя нечто липкое и бесполезное. -Лукас, - начал он с убийственным спокойствием, немного хриплым от сна голоса, чуть щурясь не столько из-за того, что сейчас на нем не было очков, сколько из-за того, что глаза слиплись. - Я вчера предлагал много чего. В том числе продать твою игровую приставку и купить на все деньги шоколада. Это было предложение из разряда "абстрактных идеалов". Как коммунизм. Красиво звучит, но на практике ведет к тотальному хаосу и всеобщей муке. -Но мы же договорились! - В голосе Лукаса зазвучали нотки настоящего огорчения. - Чтобы загладить… Ну, все. И чтобы встретить их круто. Как взрослые. Джон посмотрел на его искреннее, озабоченное лицо. Внутри что-то дрогнуло – то ли совесть, то ли остаток человечности, цепко державшийся за свое место в новой, вампирской реальности. Он громко вздохнул, сдаваясь. -Ладно. Ладно! Но ты запомни навсегда: печь в девять утра – это против природы, против всех конвенций о правах сонных писателей и, возможно, против Женевской конвенции. Я требую компенсацию в виде тройного кофе. И чтобы никто не приставал ко мне с вопросами, пока я не сделаю первый глоток. Кухня через полчаса напоминала поле боя после вторжения инопланетной расы, питающейся исключительно мукой, яйцами и сахаром. Джон, в помятой футболке, стоял у стола с видом алхимика, пытающегося сотворить философский камень из подручных средств. На столе стоял планшет, где был открыт сайт, где капслоком на добрую половину экрана была надпись: «РЕЦЕПТ ЯБЛОЧНОГО ПИРОГА! ВСЕГО ПЯТЬ ПРОСТЕЙШИХ ШАГОВ». -«Шаг первый: Просеять муку», - зачитал он вслух скептически. - Зачем ее просеивать? Она что, спит комками? Может, ее еще пожелать доброго утра нужно? -Там пишут, что так она воздушнее становится, - деловито пояснил Лукас, уже активно разбивая яйца в миску. Одно яйцо подчинилось, второе – выскользнуло из рук и шлепнулось на пол. - Ой. -Прекрасно, - безразлично констатировал Джон. - Добавим элемент неожиданности и протеина с пола. Продолжаем. «Смешать с разрыхлителем и солью». Соль… - Он бросил многозначительный взгляд на Лукаса. Мальчик покраснел. - Нет, мы соль сегодня используем строго по назначению. В кулинарных, а не в мистических целях. Процесс смешивания ингредиентов быстро вышел из-под контроля. Джон, отвечавший за тесто, почему-то решил, что месить его нужно с максимальной самоотдачей, как будто пытаясь задушить невидимое тестяное чудовище. Мука взметнулась облаком. -Ты что, с ним в рукопашную схватился? - Засмеялся Лукас, пытаясь очистить от кожуры яблоко картофелечисткой. Получалось так, будто он не чистит яблоко, а ведет с ним изощренную дуэль, оставляя на фрукте глубокие, неровные раны. -Это экспрессия! - Отмахнулся Джон, отряхивая руки. Белая пыль оседала на его волосах и очках. - Искусство требует жертв. В данном случае – в виде чистоты кухни. Чем занимаешься ты? Создаешь модель лунной поверхности из яблока? -Оно скользкое! - Оправдывался Лукас. В результате его стараний от яблок остались какие-то неровные, плачущие соком огрызки. В какой-то момент, когда Джон попытался пересыпать просеянную муку в миску с маслом, произошла катастрофа: пакет соскользнул, и добрая половина белоснежного содержимого высыпалась мимо, накрыв стол, стулья, часть пола и самого Джона с головы до ног. Он замер, превратившись в подобие призрака, медленно осыпающегося мукой. В его очках застыло немое, трагическое недоумение. Лукас сначала замер, боясь, что сейчас последует взрыв. Но потом, увидев, как с брови Джона медленно сползает белая горка теста, не выдержал и зафырчал, стараясь не рассмеяться во всю. Вот только не сдержался. Рассмеялся. Громко, заразительно. Джон повернул к нему свое поседевшее лицо. Уголок его губ дрогнул. -Ты считаешь это забавным? - Спросил он ледяным тоном, но искорка в глазах выдавала истинное настроение с головой. -Ты… Ты похож на заснеженного йети! - Выдавил Лукас сквозь смех. -Йети, - повторил Джон. Он медленно поднял руку, обмакнул палец в муку на столе и, элегантным, почти аристократическим жестом, провел им по носу и щекам Лукаса, оставив белые усы и бакенбарды. - А теперь ты – мой юный, неопытный снежный человек. Добро пожаловать в клуб. После этого работа пошла веселее и еще беспорядочнее. Они напеклись, насмеялись, но каким-то чудом сумели смешать обрывки теста и искромсанные яблоки в нечто, отдаленно напоминающее пирог, и засунуть это в духовку. Кухня выглядела так, будто здесь проходили учения по ведению боевых действий в условиях снежной бури. Оба "пекаря" были в муке с головы до ног, но на их лицах сияло редкое в последнее время выражение – искреннее, бесхитростное, почти детское удовольствие от совершенной глупости. Пирог был оставлен в духовой печи, когда оба принялись за уборку помещения. Посуда была помыта, а большая часть поверхностей очищена Именно в этот момент, когда Лукас пытался стряхнуть муку с волос, только размазывая белые полосы, а Джон пыхтел, ползая на коленях, елозя влажной половой тряпкой по кафельному полу, на лестничной клетке щелкнули замки, а затем – ключ в двери. -Мы дома! - Раздался бодрый голос Лили. -Лукас! Джон! Где вы, страдальцы? - Прищурившись на немоментальную реакцию, подал голос Линч. Запах печеных яблок, корицы и слегка подгоревшего теста встретил их в прихожей. -Ого, а что это так вкусно пахнет? - Удивилась Лили. Они прошли в кухню и застыли на пороге. Картина, открывшаяся их глазам, была достойна кисти художника, специализирующегося на жанровых сценах апокалиптического абсурда. В центре неестественно сияющей комнаты стояли две фигуры, тоже сияющие, но своей белизной. Одна – высокая, призрачно-белая, в очках, сквозь которые едва проглядывали изумленные глаза. Другая – поменьше, в таких же белых разводах, но с явно довольной физиономией. На столе гордо красовался неровный, знатно перекосившийся, румяный пирог. Он пах просто божественно. Первым среагировал Линч. Он расширил изумруды глаз и негромко присвистнул, а потом выгнул бровь, возвращая лицу неестественную серьезность. -Я… Вижу призраков на твоей кухне, Лили, - произнес он с невозмутимой серьезностью. - И один из них удивительно похож на моего друга, который клялся, что подойдет к плите только в случае зомби-апокалипсиса. Второй, поменьше, напоминает моего племянника, которого, как я помнил, позавчера еще был человеком, а не пернатым птенчиком. Лили, прижав ладонь ко лбу, обвела взглядом кухню – странно чистую после двух дней под присмотром Джона и Лукаса на хозяйстве. Потом ее взгляд упал на сияющего Лукаса и на Джона, который пытался принять вид невинного сфинкса, внезапно попавшего в песчаную бурю из муки. И она не выдержала. Смех прорвался сквозь первоначальный шок – звонкий, снимающий напряжение. -Мы старались! - Выпалил Лукас чутка возмущенно, но с гордостью указывая на свое творение. - Это сюрприз! Яблочный! -"Старались" – это мягко сказано, - проворчал Джон, наконец стряхнув с очков щедрый слой мучного покрытия. - Мы сражались с тестом, как герои эпоса. Оно было коварным и скользким. Яблоки оказались скрытыми диверсантами. Но мы… Совершили кулинарный подвиг. Надеюсь, он съедобен. Пирог, я имею в виду. Нас есть не надо. Линч, так и не сумев сдержать улыбки, подошел к столу и повел ладонью над теплой поверхностью пирога. -Пахнет – фантастически. - Не комментируя сам внешний вид пирога, признался журналист. - А вот вы оба выглядите так, будто пытались испечь его, находясь внутри мельницы во время торнадо. Я тронут. Глубоко. И слегка напуган. -Ой, да ладно вам! - Лили махнула рукой, окончательно сдаваясь. Ее материнский инстинкт на секунду боролся с художническим восприятием абсурда, и абсурд победил. - Главное – живы-здоровы и, кажется, весело провели время. А вас… Мы отмоем. Всем миром. А после – попробуем этот шедевр. Через пятнадцать минут они сидели уже в гостиной. Пирог на тарелках оказался на удивление съедобным – немного комковатым в тесте, с яблоками разной степени мягкости, но однозначно вкусным, домашним и душевным. Линч, отпивая чай, смотрел то на довольного Лукаса, то на Джона, который, отмывшись, снова стал похож на себя, только с непривычно мирным выражением лица. -Значит, все прошло спокойно? - Спросил он, обращаясь больше к Джону. -Тише воды, ниже травы, - бодро солгал Джон, откусывая пирог. - Читали, смотрели кино, развивались культурно. Ну, и немного похулиганили с мукой, как видишь. Для поддержания здоровой атмосферы. -Ага, атмосфера там, я вижу, прям здоровенная, - усмехнулся Линч, но допрашивать не стал. Он ловил это странное, но приятное чувство – обычного семейного вечера, вернее, утра. После всех их странствий и опасностей это дорогого стоит. Лукас, ловя взгляд Джона, тихо улыбнулся. Тот в ответ едва заметно подмигнул. В этом подмигивании было все: и «спасибо за чипсы», и «видишь, а я почти как человек», и «наш маленький секрет». За окном светило солнце, пахло яблоками и счастьем, и до следующей бури, мистической или бытовой, был еще целый день как минимум. Хотя все надеялись, что затишье продлиться как можно дольше.