Часть 8. Совместная прогулка в ночи

Ветер завывал возле обрыва, сдувая с него грязный песок. Асфальт раскалывался под садящимся солнцем. Да, лето тогда было очень жарким. Мои руки пытались сдержать уносимую потоками горячего воздуха голубую ткань юбки. Волосы прилипали к лицу и шее, намокая от пота. Я облокотилась на что-то твердое. Дверь от машины. Черная и глянцевая. Она также жадно поглощала рыжие лучи, от чего обжигала мне лопатки. Две резво взлетевшие в небо чайки заставили меня поднять голову вверх. Они то бились друг об друга, то летели в хаотичном порядке, переплетаясь между собой. Женский голос мелодично запел. Он заполнял собой весь скалистый берег, иногда прерываясь, будто на радио возникали помехи. Голос пугал меня, напевая любовную песню. Я попыталась отыскать глазами источник звука, но меня внезапно взяли за руку. Я оказалась в своей родной комнате. Темно. Фонарики из сада тускло раздаются через окно, свет от них едва падает на рядом стоящее зеркало, на кровать. На меня и мужчину, стоящего рядом. Он держит мою перебинтованную ладонь, нежно поглаживая ее. Голубая ткань юбки испачкана каплями темной крови. Мужчина нежно целует мою руку и уходит прочь. Шрам зудит, пропитывая кровью бинт. На втором этаже раздался крик отца. Я едва приоткрыла глаза. Ресницы сплелись между собой, неприятно приклеившись друг к другу. Потерев глаза, моя рука нащупала на столе телефон. 10:30 утра. Отлично, кажется я проспала первые две пары. Удивляться этому просто не было сил. В комнате было пусто. От недавно ушедшей Ивон остался только еле уловимый сладковатый запах духов. Я присела на кровати, потирая слипшиеся веки. Спешить было бесполезно. Еще с минуту сидя на кровати, я пыталась опомнится. Внутри что-то неприятно опустилось. Я вспомнила вчерашний вечер, прошедший сеанс. Что это было? Кажется я наговорила много глупостей. Медленно шагая в ванную, я набрала стакан холодной воды, чтобы принять лекарства. Может это от них? От раздумий меня отвлек телефонный звонок. Это был брат. - София, привет, - голос брата раздался в телефонной трубке мрачнее чем обычно. - Тома! Как твое здоровье? - руки схватились за телефон сильнее от волнения. - Уже лучше. Врачи говорят скоро я совсем поправлюсь. Расскажи мне, как твои дела? Учеба проходит хорошо? - подавленность в его голосе была явная. - У меня… Все хорошо. Что-то случилось? - я не знала, что с ним происходит, поэтому не понимала какие найти слова поддержки. - Да, прости. Я… пришел к… Я тут пришел навестить отца, - он глотал последние слоги. - Похороны прошли спокойно, но я решил прийти еще раз. - А как же лечение? Тебе еще рано покидать дом, - я становилась раздраженной. Было невероятно больно слышать надломленный голос брата. Все это время он стойко держался, являясь поддержкой для меня и наверно для матери, но сейчас, будучи совсем одним, на него это сильно давило. Я тяжело вздохнула, чтобы сдержаться. Было обидно, что ему приходится справляться со всем в одиночку. Еще совсем недавно он был в критическом состоянии, а похороны его окончательно сломали. - Я могу приехать, мне ничего не угрожает. Уж лучше нам быть вместе, чем прятаться непонятно от кого. - Нет, я запрещаю, это может быть опасно. Я же говорил тебе, что сейчас лучше оставаться подальше, - брат заговорил тише, будто его могли услышать. - На счет этого… Насколько я поняла, полиция не думает, что за всем этим стоит кто-то один. Они спрашивали только про отца. - Ты это серьезно? - теперь брат звучал раздраженным. - Значит мне стоит еще раз поговорить с ними, может тогда они поймут, что мое отравление это не дурацкая случайность или попытка… - он сильно закашлялся. - Прости, я просто хотел поговорить с тобой, потому что соскучился. Не стоит об этом говорить. Я промолчала, не зная как его поддержать. В наших отношениях все всегда складывалось иначе, это брат был сильным, поддерживал меня, защищал от других. От отца. Я не умела быть такой, хотя всегда хотела. - Прости, Тома. Я сделаю все, что смогу, - осторожно выдохнув пробубнила я. Пожалуйста, не бросай лечение. Ты все, что у меня есть. Я просто не могла слушать его дальше. Было слишком обидно, слишком больно от всего этого. Я постараюсь быть сильнее. Пальцы еще крепче сжали смартфон. От собственной беспомощности мне стало тошно. Я сбросила звонок. Холод обдал спину. С большого размаха я пустила телефон в противоположную стену, он полетел с такой силой, что на ней остался небольшой след. Экран сильно треснул, черный глянцевый уголок надломился.

***

От ужасно начавшегося дня не помогала даже тишина библиотеки. Она кажется даже все усугубляла. Я медленно сминала страницы учебника, погруженная в мысли о том, как разгрести все то, что будто засохшая на ботинках грязь, прилипало на мою семью и тянуло вниз весь последний месяц. Решив не идти на пары, я собиралась подготовиться к докладу по психологии, но пользы от этого было мало. Экран рабочего ноутбука только противно светил в лицо, пока за окном солнце почти опустилось за горизонт. Темнеть начало совсем рано. Время было только около шести вечера, студенты медленно петляли между корпусами, выходя с лекций, заполняя улочки, общие комнаты и уже совсем не тихую библиотеку. Я попробовала сконцентрироваться и снова уткнулась носом в экран, высматривая статьи на тему, заданную мне психологом. Буквы сплетались в кучу, слова казались какими-то бессвязными. Было трудно запоминать новую информацию, поэтому я начала делать подробный конспект, выделяя каждую мелочь пометками. Мысли с трудом концентрировались на тексте, приходилось перечитывать все по несколько раз. Я сделаю все, что смогу. Фраза крутилась в голове. Не в силах сосредоточиться на учебе я обдумывала телефонный разговор. Но что я могу? ответы определенно сидели у меня в голове, но были так глубоко зарыты, что вытащить их было почти невозможно. Я казалась себе ничтожной, слабой, запуганной. Пальцы сжали гриф карандаша, который уже надламывался под этим напором. Возможно, если брат не может достучаться до полиции, получится у меня. Визитка. Та визитка, которую дал мне следователь. Где же она? Я схватила сумку, лежавшую рядом, вытряхивая из нее все содержимое. Белая мятая бумажка выпала прямо на тетрадь. На ней был ручкой записан контактный номер и имя “Аццо Геббельс”. Пальцы разблокировали телефон. Разбитый впоследствии утреннего разговора экран плохо отзывался на команды и, после нескольких попыток я все же смогла набрать нужный номер. Было бы странно разговаривать с полицейским в библиотеке, поэтому я, накинув на себя пальто, поспешила выйти во двор, в поисках укромного места. Гудки были еле слышны. Видимо телефон пострадал сильнее, чем я предполагала. Звук было слышно достаточно плохо. Спустя несколько секунд трубку подняли. - Алло, - немного хриплый мужской голос отозвался на другом конце. - Добрый вечер, месье Геббельс. Это София Атталь. Вы недавно дали мне свой номер, чтобы я могла связаться с вами, - начала я неуверенно, не зная что именно сказать. На конце провода послышалось какое-то шуршание, будто собеседник резко зашевелился, осознавая, кто ему звонит. - Да да, мадемуазель Атталь. Я не ждал вашего звонка так скоро. Вы о чем-то хотите поговорить? - голос полицейского звучал уже более бодро. - Да… Наверно, - разговор давался с трудом. Ничего нового я сказать ему не могла, но точно понимала, что нужно действовать. - Вы сможете приехать, если я сообщу Вам адрес? Только попрошу вас не сообщать о том, кто вы, не хотелось бы привлекать лишнее внимание. - Жду ваш адрес, - коротко ответил мужчина. На секунду я засомневалась в своих действиях. Однако предположив, что вечером такая встреча пройдет незаметно, все-же успокоилась. Отправив смс по нужному номеру, я направилась к въезду в университет, чтобы встретить следователя там. Прождав мужчину у ворот около получаса, я начинала замерзать, переминаясь с ноги на ногу, чтобы окончательно не окоченеть. Охранник, мужчина лет пятидесяти, дежуривший на посту, странно посматривал на меня, но ни о чем не спрашивал. Вдруг, между макушками деревьев показался свет серебристых фар. Черная иномарка подъезжала по гравийной дороге, остановившись подальше от ворот. Полицейский вышел из машины. В его руках была какая-то папка. Он взглянул на охранника, показав ему документы. Тот только распахнул глаза, впуская следователя на территорию университета. - Надеюсь вы не долго ждали, - он подошел ко мне, доставая из кармана пачку сигарет. - Надеюсь вы не будете против? Я помотала головой, все еще не зная с чего начать. - Мы можем пройтись недалеко. Я махнула влево, где находилась небольшая аллея, как раз возле полупустой парковки. На ней было совершенно безлюдно, да и вряд ли бы кто-нибудь стал тут ошиваться так поздно. Полицейский только утвердительно кивнул, зажигая сигарету. - Я позвонила вам поздно, простите, если потревожила. - Можете не переживать. В последние дни, кроме этого дела, у меня нет другой работы. Так что вы хотели рассказать? Вы что-то вспомнили? Как-то неожиданно мне стало тревожно. - Нет, - я подавила неприятное чувство в груди. - Я бы хотела обсудить с вами все события. Возможно это поможет мне разобраться во всем. Мужчина остановился возле небольшого деревца, озадаченно на меня смотря. - Кого Вы еще опрашивали? Я понимаю, что это нельзя рассказывать, но вы должны понимать, что любая информация о произошедшем может помочь мне вспомнить. Месье Геббельс тяжело вздохнул, понимая, что совсем не этого ожидал от встречи. Было видно, что он обдумывал мои слова. Все это, должно быть, противоречило правилам расследования. - Вы правы, я не должен вам об этом сообщать. Но я и не самонадеянный дурак, как мои коллеги. Поэтому готов обсудить с вами это сейчас, если у нас ложится честный диалог. Я только кивнула. Мне нужно было понять, что за все это время разузнала полиция. Угрожает ли что-то моему брату? - В наш отдел еще поступают материалы этого дела из Бреста. Я еще не успел ознакомиться со всеми документами, однако… Точно могу вам сказать, что следователи уже поговорили с Вашей матерью, братом, коллегами отца, опросили всех, кто работал в Вашем доме, всех, кто часто его посещал. Кто часто посещал. Значит они должны были допросить и месье Демаре. Но он не упоминал об этом. Интересно, что он сказал на допросе? Но это я могла спросить и у него. Сейчас было важно выпытать из полицейского информацию, которую мог знать только он. - Кто-то из них сказал что-то важное? - Сначала вы мне ответьте. Кто-то из этих людей казался вам подозрительным или может быть вел себя не так как обычно? Нам сейчас важна каждая деталь. Он предупредил, что нужно было говорить честно, но врать я и так не собиралась. - Кажется нет. Моя мать не жила с нами последние два года. Она наверно сообщала вам это. Не знаю из-за чего они с отцом поссорились, но она уехала, ничего не сказав. После этого мы с ней не общались, а увиделись только в больнице, когда я очнулась. Прислуги в нашем доме было немного, но я с ними почти не общалась и точно не замечала никаких странностей. Про коллег отца я не знаю почти ничего, а те, кто посещал наш дом… Я чаще всего отсутствовала на этих вечерах. На них присутствовал в основном мой брат. Раз следователи говорили с братом, вы можете мне рассказать, что он вам сказал? Он говорил, что вы расследуете его отравление, но кажется тот мужчина из прокуратуры считает иначе. Полицейский замялся. Он продолжал сминать папку с бумагами, которая была в его руках. - На счет того мужчины… Я настаивал, чтобы их не было на допросе. Сотрудники из Бреста серьезно расследовали покушение на Вашего брата, но почему то прокуратура считает иначе. Нам поступило четкое распоряжение сверху не рассматривать это событие и убрать все документы в архив, а потом к нам и вовсе приставили этих двоих. Я была поражена этой новостью. Значит брат говорил серьезно. - Но что было в этих документах? Полицейский присел на скамейку, находившуюся поблизости. Положив папку рядом, од достал еще одну сигарету и закурил. - Не так много. Исходя из документов, спустя всего час, как сотрудники прибыли на место убийства, из вашего дома позвонили в скорую. Звонила домработница. Женщина сообщила, что ваш брат потерял сознание и находится в критическом состоянии, мужчина поднес сигарету к губам и вдохнул. - Повезло, что она оказала ему первую помощь. Мало кто выживает после отравления фенобарбиталом. Мое тело сжалось то ли от холода, то ли от рассказа мужчины. Я представила как брат замертво падает на пол, вспомнила его охрипший голос в больнице. - Вы сказали фенобарбитал? Что это и как он мог им отравиться? - я не слышала таких подробностей от Томы, брат никогда не рассказывал детали. - В документах сказано, что в его крови нашли следы алкоголя и этого наркотика. Этот препарат обычно используют против эпилепсии. Насколько я понимаю, ваш брат утверждал, что ничего сам он не употреблял. Наличие в напитке этого препарата он объяснить не мог. Только отчаянно убеждал полицейских, что они должны найти отравителя, он говорил, что это все из-за вашего отца. - Что? Что все это значит? - я всматривалась в пустоту леса неподалеку, обдумывая все сказанное. - Почему он так говорил? - Это он не объяснял, только настаивал на расследовании. Мне самому очень интересно. Коллеги также сказали, что в его крови были замечены следы и других наркотиков, - я взглянула на мужчину с непониманием. - Ваш брат уважаемый человек, я понимаю, но может вы можете рассказать, мог ли он… Сам их употреблять? Глаза заметались. События не сходились. Брат мне никогда не говорил ничего подобного. - Нет, это исключено! Он бы об этом даже не подумал! - Хорошо, я понимаю, - было заметно, что мужчина не закончил. Он точно хотел спросить что-то еще, но получалось с трудом. Он взглянул куда-то вдаль, к учебным корпусам. - Полиция предполагала попытку самоубийства. Но сам я так бы не думал. - Нет… Могу вас заверить. Мой брат никогда бы не сделал это. Да и зачем ему… - мой голос совсем поник. Мне будто бы рассказывали про какого-то незнакомого человека, но точно не про Тому. - Простите, мне нужно было это спросить. Мы просидели в тишине около минуты. Я прокручивала в голове слова мужчины. Он кажется ждал, пока я переварю сказанное. - Я бы хотел спросить вас еще об одной вещи, - наконец он взял ту самую папку с документами, которую носил с собой все это время. Открыв ее, мужчина достал пару снимков, раскладывая их на скамейке. - На допросе, вас спрашивали на счет звонков вашего отца в полицию и сообщений о проникновении. Вчера нам пришли эти снимки. Вы не узнаете эту машину? На фотографии было сложно что-то разглядеть. Это был снимок с камеры видеонаблюдения у нашего дома. Камера была направлена в сторону соседних домов. На ней виднелась дорога, несколько соседних коттеджей и припаркованные рядом машины. Следователь ткнул пальцем на ту, что стояла дальше всех. На снимок попала только часть черного бампера. - Это мерседес бенс. Я знаю, может показаться похожей ну любую другую машину, но этот автомобиль замечали неподалеку от Вашего дома в день проникновения и еще несколько раз до этого. Следователи из бреста проверили информацию, эта машина не была внесена в список личных машин жителей вашего района. Это значит, что никому из соседей эта машина не могла принадлежать. На снимках сложно разобрать номера, ее как будто ставили специально в слепую зону. Я только помотала головой. В машинах я совсем не разбиралась. А эту тем более не помню или может даже не видела. Пальцами я поводила по фотографии, будто пытаясь четче разглядеть изображение. Но ничего. - Вы должны пообещать, что продолжите расследовать отравление брата, он совсем не такой человек, - я взглянула на часы. Время уже перевалило за полночь. - Взамен, я попробую расспросить брата о том, что вы мне рассказали, надеюсь, это поможет. Если мне что-то удастся узнать, я обязательно вам сообщу. Мужчина только покивал в ответ. Во мне появилась надежда на то, что этот человек может помочь. То как он отзывался о запрете на расследование. Кажется нас обоих напрягала эта странная работа полиции. - Тогда, я надеюсь нам удастся что-то обсудить в следующий раз, - он протянул мне снимок. - Заберите себе на всякий случай. Может удастся вспомнить. Я взяла фотографию из рук следователя и проводила его взглядом до самых ворот. Его машина медленно скрылась между деревьев. Получилось ли у меня что-то выяснить? Определенно. Это было шагом к поиску ответа. Внутри теплилось что-то наподобии долгожданного удовлетворения. Я думала, что выхожу на правильную тропинку. Тем временем, мои руки почти отмерзли от усиливающегося ветра. Поспешив обратно в общежитие, я поворачивала за главный корпус в направлении нужного здания, укрывая лицо воротником пальто от разыгравшейся непогоды, как резко мое тело столкнулось с чем-то твердым. Я отшатнулась назад, ловя равновесие. Послышался знакомый мужской голос. - София, что ты делаешь тут так поздно? - месье Демаре, внезапно появившийся из-за угла, удивленно глядел на меня. - Уже возвращаюсь в комнату, - моя правая рука, сжимающая фотографию резко спряталась за спиной. Ответом он явно остался недоволен. Мутный свет его серых глаз скользил по мне, всматриваясь в малейшие детали лица, пытаясь уловить правду. Из слегка приоткрытых, будто от одышки губ, шел небольшой пар. Вид у него был напряженный. Моя кожа стала ощущать какое-то электричество в воздухе, исходившее от него. - Часто ты бродишь где-то ночью, - мужчина опустил глаза, оценивая мою странную позу. Что он сам делал так поздно среди учебных корпусов я спрашивать не стала. Я старалась спрятать глаза. Каждый раз встречаясь с ним, мне становилось более неловко. Что-то вынуждало меня напрячься, все тело будто наливалось железом. Кроме этого, в памяти все еще стояла наша прошлая встреча и те долгие вынужденные объятия. Я чувствовала как горят мои уши. - Простите, мне нужно идти, - не стала я выдумывать лишнего, только осторожно обошла преподавателя и прибавила шаг. Общежитие было совсем рядом, буквально десять метров. Мой затылок все это время прожигал внимательный взгляд мужчины, которому, казалось, уже не нужно было никуда идти.