Ничего особенного.

... Я зашёл в дом и почти машинально поздоровался с той самой девушкой. Кэтрин. Опять. Прошлая жизнь. Почему она преследует меня? Зачем мне это всё вообще нужно?.. Она обернулась, улыбнулась так легко, будто мы знакомы уже сто лет. В этой жизни — нет. В прошлой — да. И это бесило сильнее всего. Мы немного поговорили. Обычные слова, ничего особенного. Она оказалась весёлой, живой, с громким смехом и привычкой жестикулировать, когда говорит. Именно такой она и была тогда. Меня больше всего волновало даже не это. Возраст. Мне двадцать один. Ей — сорок два. Какого хрена вообще происходит с этим миром? Почему разница в возрасте у всех такая огромная? Почему те, кто был со мной на равных, теперь будто застряли в других временных точках? Я уже не понимаю, где логика, если она вообще существует. Почему я помню их всех? Почему только я? Может, я просто шизанутый. Может, мозг решил поиздеваться и придумал себе красивую сказку про перерождение, прошлые жизни и холодный мир. Было бы проще. Намного проще. Я устал думать. Реально устал. Хочется просто… забыть. Я ушёл домой раньше обычного. Лёг на кровать, уставился в потолок. Селестия спала в соседней комнате, папа тихо говорил с Пугодом на кухне. Обычная жизнь. Тёплая. Настоящая. Но стоило закрыть глаза — холод снова был рядом. --- Следующее утро началось не так, как обычно. Я проснулся резко, будто меня выдернули из сна. Сердце колотилось, в горле пересохло, а кожа была липкой от пота. Комната казалась слишком тесной, воздух — тяжёлым. Сон. Опять сон. Лёд. Белое небо. Треск чего-то живого, что ломается под морозом. Я не видел лиц, но чувствовал — они были там. Все. И снова это ощущение, будто что-то внутри меня вот-вот вырвется наружу. Дар. Я сел на кровати, уткнулся локтями в колени и глубоко вдохнул. Запахи вернулись первыми. Дом. Кофе. Металл. Чужие феромоны за стенами — альфы, омеги, беты. Всё, как обычно. — Соберись, — пробормотал я себе под нос. На работу я вышел раньше. Не хотелось пересекаться ни с кем лишний раз. «Якудза» ещё только просыпалась: полумрак, выключенные вывески, тихий гул холодильников. Клешрейк уже был там. — Ты рано, — сказал он, картавя, как всегда. — Не спалось. Он хмыкнул и вернулся к своему делу. Всё было нормально. Почти. Но я заметил, что он иногда на меня смотрит. Не прямо — украдкой. Будто что-то чувствует, но не понимает что. К середине дня в кофейне стало людно. Запахи смешались, феромоны давили на виски. Омеги сегодня были особенно нервные — у кого-то начиналась течка, у кого-то подходила. Альфы вели себя раздражённо. И вдруг… я почувствовал это. Холод. Не настоящий — внутренний. Как будто кто-то повернул ключ в замке у меня в груди. Мир на секунду стал тише. Я замер с чашкой в руках. — Эй, ты в порядке? — Клешрейк дотронулся до моего плеча. Я дёрнулся слишком резко. Чашка чуть не упала. — Не трогай меня, — вырвалось грубее, чем я хотел. Он отступил, подняв руки. — Ладно, ладно. Извини. Я отошёл в подсобку. Руки дрожали. Это было плохо. Очень плохо. Так начиналось и тогда. В голове всплыли обрывки: лаборатория, крики, вирус, который должен был спасти — а уничтожил. Я прижал ладонь к груди. Сердце билось неровно. Если дар начинает просыпаться… значит, прошлое всё-таки догнало меня. Вечером, возвращаясь домой, я заметил машину у подъезда. Чёрная, дорогая, слишком неуместная для нашего района. Инстинкты альфы напряглись мгновенно. Пугод стоял рядом. А рядом с ним — незнакомый мужчина. — Обсидиан, — окликнул он меня спокойно. — Нам нужно поговорить. Я посмотрел на папу. Он выглядел напряжённым, но старался не показывать. Что-то начиналось. И я это чувствовал каждой клеткой. Мир, в котором я хотел просто жить, больше не притворялся нормальным. --- Пугод ждал, пока я подойду ближе. Мужчина рядом с ним сразу ушёл к машине, будто его здесь и не было. Даже не посмотрел в мою сторону. Это немного успокоило. Напоминал мне кое кого-то,я даже знал кого. — Пойдём домой, — сказал Пугод. — Ничего страшного. Я ему не поверил, но пошёл. В квартире всё было как всегда. Слишком как всегда. Папа суетился на кухне, Селестия что-то бормотала во сне, за окном проезжали машины. Мир упорно делал вид, что ничего не происходит. Мы сели за стол. Пугод не торопился говорить. Он вообще редко торопился — и это всегда нервировало. — Я не собираюсь лезть тебе в голову, — начал он наконец. — И ничего от тебя требовать тоже не буду. Я молчал. — Просто хочу, чтобы ты знал: если тебе станет плохо или странно — ты можешь прийти ко мне. Не как к отчиму. Просто как к человеку, который живёт в этом доме. — Ты видел это раньше? — спросил я тихо. Он понял, о чём я. Не переспросил. — Видел людей, которые… чувствуют больше, чем остальные, — сказал он после паузы. — Не всегда это заканчивается чем-то плохим. Иногда — просто остаётся частью жизни. — А иногда? — уточнил я. Пугод посмотрел на меня внимательно, но без давления. — Иногда люди слишком долго делают вид, что всё нормально. На этом разговор закончился. Без выводов, без угроз, без секретов. И именно это почему-то выбило из колеи сильнее всего. Ночью я снова плохо спал. Не из-за кошмаров — наоборот, было слишком пусто. Ни холода, ни льда. Просто чёрная тишина. Как будто что-то затаилось. --- На следующий день я взял выходной. Сказал в «Якудзе», что плохо себя чувствую. Это была почти правда. Я просто не хотел быть среди людей, запахов и взглядов. Хотел пройтись. Подумать. Или наоборот — не думать вообще. Я ушёл далеко от дома. Ноги сами несли меня, пока я не оказался в старом районе, где почти не бывал. Узкие улицы, низкие дома, редкие магазины. И там я снова его увидел. Нео. Он сидел на скамейке у маленького сквера, пил кофе из бумажного стакана и смотрел куда-то в сторону. Не выглядел удивлённым, когда заметил меня. Скорее… ожидающим. — Привет, — сказал он просто. — Ты следишь за мной? — спросил я без злости. — Нет, — он усмехнулся. — Я просто часто здесь бываю. Я сел рядом. Некоторое время мы молчали. Это было не неловко. Даже странно комфортно. — У тебя бывает ощущение, что жизнь идёт не по твоему возрасту? — спросил он внезапно. Я фыркнул. — Постоянно. — У меня тоже, — сказал Нео. — Я иногда чувствую себя старше, чем должен. А иногда — наоборот. Как будто часть меня застряла где-то ещё. Я повернулся к нему. — Ты помнишь? Он покачал головой. — Нет. Но я чувствую. И когда я увидел тебя… это чувство стало чётче. Я выдохнул. — Знаешь, я не хочу снова во всё это лезть. — Я тоже, — спокойно сказал он. — Поэтому я и не задаю вопросов. Мы посидели ещё немного. Поговорили о работе, о глупых клиентах, о том, что кофе в «Якудзе» реально лучший в районе. Обычные вещи. Настоящие. Когда мы прощались, Нео сказал: — Если однажды ты решишь, что хочешь поговорить не о прошлом, а просто о настоящем — я рядом. Я шёл домой и впервые за долгое время не чувствовал холода. Прошлое не исчезло. Но и не давило. Может, так и должно быть.