Глава 5. Когда заканчивается горечь, начинается сладость... наверное

Следующее прекрасное утро, когда за окном весело щебетали птицы, а свет игривого солнца падал через окошко на мужчину, началось для Ци Жуна с пинка от Се Ляня. — Ау! Братец, не мог бы ты понежнее относиться к дорогому гостю? — воскликнул демон. — Мало того, что насильно заставил проживать у тебя в ветхом сарайчике на краю света, так ещё ты столь негостеприимно ко мне относишься! Хоть не ради меня, так ради предотвращения дурных слухов будь поласковее. А то, что люди о тебе подумают? Человека вусмерть замучил! — Солнце уже высоко. — только сказал Се Лянь. Юноша шагнул к полупустому столу для подношений и взял с него что-то. Се Лянь неохотно присел на корточки перед Ци Жуном. Как оказалось, он взял миску пустого пресного риса, который был вдобавок местами недоварен. — Ешь. — сказал Се Лянь, держа миску, словно нарочно, максимально неудобно для Ци Жуна. — «Нда… Не густо выросла капуста.» — произнесла паразитка. Ци Жун не мог с ней не согласиться, хотя и выразил это туманным и невнятным «угу», так что гордость Лазурного Фонаря ни коим образом не пострадала, ведь паразитка ничего не поняла! Видя, что демон не торопится есть, Се Лянь начал грубо впихивать в демона еду. Стоило Ци Жуну ощутить мерзкий вкус риса, вперемешку с прогорклой бумагой — наверняка талисман изгнания — так он всеми правдами и неправдами стал плеваться, не желая глотать, но куда ослабленному демону до Бога Войны в плане силы? Миска очень быстро опустела, Лазурный Фонарь скривился, а Се Лянь встал, забирая миску. Несколько минут юноша внимательно смотрел на мужчину, словно ища изменения, но Ци Жун оказался крепче, чем он думал, раз смог-таки проглотить его талисман. Лазурный Фонарь усмехнулся, видя разочарование в своей неудаче у Се Ляня, а ещё его настроение подняла паразитка: — «Буэ-буэ-буэ!.. Это на вид отвратительно! Будь я живой, меня бы точно вывернуло нахрен… Ээу!.. Кхой… Как?.. Как ты, блядь, ещё держишься?.. Как же хорошо, что я не чувствую вкуса этого кошмара!» Хихикнув, Ци Жун задорно произнёс: — Ох, венценосный брат, эта плошка риса была одной из самых безвкусных и противных в моих жизни и смерти! Тебе точно поклоняются селяне, а не смерти в муках желают, раз такую дрянную гадость без зезрений совести дают? Ха-ха! Хотя для тебя это подношение более чем заслуженно. Се Лянь тут же отвернулся и спокойно подышал, чтобы не пришибить демона чем-нибудь тяжёлым, а после без оглядки ушёл на улицу, закинув себе на спину мешок. Стоило ему уйти, как с улицы вернулся Гуцзы, он аккуратно устроился рядом с мужчиной и боязливо, словно его ударить могли, произнёс: — Пап… а почему гэгэ в белом так плохо к тебе относится? Ци Жун хмыкнул и по-философски произнёс: — Запомни сынок, раз говорю: чем красивее и добрее у человека физиономия, тем бо́льший камень у него лежит за пазухой. Гуцзы моргнул пару раз, а потом быстро вздохнул и решительно произнёс: — Но пап, гэгэ в белом хорошо относится к другим. Не надо с ним ругаться… Вы очень с ним сильно поссорились, да? Ци Жун недовольно фыркнул и сказал: — Ты ещё просто слишком мал и глуп, чтобы понять мои слова. Поменьше думай о всякой ереси и побольше слушай меня! А теперь иди-иди, поиграйся где-нибудь неподалёку и не трогай меня. Мужчина отвернулся к стене, не видя как мальчишка удивлённо и слегка недоверчиво смотрит на него… Ци Жун сосредоточился хотя бы на отдыхе своей души от всего кошмара, произошедшего на днях, ещё он размышлял как бы отделить от себя эту паразитку, а то такими темпами от его рассудка ничего не останется! Пока Лазурный Фонарь мысленно перебирал кланы и школы заклинателей, имеющих информацию, чтобы решить его неприятную «проблемку», Гуцзы набрал в небольшую мисочку чистой воды из речки, взял наиболее чистую тряпочку. Гуцзы сглотнул, когда смотрел на бинты, которые были повязаны на голове его отца. Их надо было менять, ведь они уже попачкались, а из-за избиения Се Лянем они ещё сильнее потрепались и на них выступила кровь. Мальчик осторожно подошёл к мужчине, боясь потревожить его сон. Гуцзы вздохнул. «Мне просто нужно снять эти бинты, протереть голову папы, а потом сильно-сильно попросить гэгэ в белом, чтобы он перевязал голову папы чистыми бинтами.» — говорил себе мальчик. Он стоял прямо перед мужчиной и медленно тянул руки к его повязкам. «Не смотри, не смотри…» — думал Гуцзы, когда увидел перед собой самое большое кровавое пятно на бинтах. Мальчик зажмурился, однако его руки все равно дрожали, потому Гуцзы слишком резко дёрнул бинты… — Ай, бля!!! — взопил от боли и неожиданности Ци Жун. — Мать твою, до чего же больно, зараза!.. У-у-у… У Гуцзы мигом душа ушла в пятки, а его лицо сравнялось цветом с самым бледным полотном. Он так и замер с протянутыми руками, сжимая краешек бинта. Ци Жун выдохнул воздух сквозь зубы, сдул в сторону свисающую полоску ткани и увидел перед собой замершего Гуцзы. — Ты чего встал как вкопанный?! — распалился демон. — Да убери ты свои кривые лапы от моей головы, сопляк несчастный! Как ты вообще посмел трогать меня!.. — «Воу-воу-воу, полегче на поворотах!» — воскликнула девчонка, переключая внимание Лазурного Фонаря. — «Мелочь вообще-то помочь пытается, а ты мог бы и потерпеть, а не визжать.» — «От кого слышу! Это ведь ты сейчас визжала, словно резаная свинья.» — съязвил Ци Жун. — «…Токсик грёбанный!» — воскликнула девчонка.» — «Кто из нас настолько старый демон, что песочек должен уже осыпаться? Кто вообще из нас мужик, а? Так что улыбайся и терпи, а ещё засунь свою гордость куда поглубже, а то вовек не выберемся отсюда! А я не хочу до конца дней есть дрянь этого бомжа!» — «Во-первых, ты, если что, уже сдохла, так какие к черту «до конца дней»?! Во-вторых, я вечно молод и юн, так что единственное что может с меня сыпаться так это пыль из твоей пустой башки! А, в-третьих, у меня, конечно же, есть план или для тебя это настолько неочевидно?» — усмехнулся Ци Жун. — «Мне ясно понятно, что твой «план терпилы» — полный кринж!» — выплюнула паразитка. — «Уж лучше с мелочью что-то делать, чтобы он нас выпустил!» — «Ха-ха-ха! Ты думаешь, что этот хилый заморыш сможет победить моего венценосного брата? Каким образом? В слезах утопит?! Может быть, у гениальной тебя будут другие идеи, авось братец со смеху-то и сдохнет.» — «Ай да батя!» — протянула паразитка. — «А ты не меняй тему, дорогуша.» — зло ухмыльнулся Ци Жун. — «Я никогда не планировал брать к себе какого-то щенка. Мало того, что это была не просто вынужденная, а чрезвычайная, благодаря тебе, мера, так ты ещё и полностью исковеркала мой идеальный план!» — «Ха! Не кроши батон на меня, твой план, как всегда, заруинился, и вот мы сидим в этой дыре связанные и побитые! Ещё ты по чистой случайности нашёл мальчишку!» — «Вот только не надо строить из себя несчастную сирую душеньку, ты играешь, даже хуже братца, как деревяшка! Ты хоть…» — говорил Ци Жун. Но параллельно с ним горланила и паразитка: — «Опа, а кто сам стрелочку метнул? Стрелочник!..» Их спор окончательно перерос в настоящий сыр бор, они даже уже не слушали друг друга, а выпускали скопившийся пар! Спустя несколько минут у них попросту разболелись головы от воплей друг друга, они замолчали, переводя дух и готовясь к новому раунду, но наконец услышали громкий плач… Гуцзы так и стоял рядом с мужчиной, из его покрасневших глаз катились крупные бусины слёз, его маленькие ручки крупно дрожали, всё так же сжимая тряпочку. — Папа!.. Прости меня, пожалуйста, я не хотел, чтобы… тебе было больно!.. Простиии!.. — сквозь слезы и всхлипы сказал Гуцзы. — Я… Я… Мне очень жаль! От такой жалостливой картины у кого угодно защемит сердце, даже лента своим кончиком принялась утирать слёзы мальчика и чуть крепче сжала Ци Жуна, словно обижаясь на него. — «Смотри, что ты наделал! Обидел его.» — воскликнула паразитка. — Я… это просто от неожиданности вскрикнул и разозлился… — выдавил из себя Ци Жун. —Мне эта чепуха не может доставить боль, понял?! Но никогда, слышишь, никогда больше так резко не трогай отдыхающих людей, понял?! Подойди тогда сюда. Лазурный Фонарь невольно закусил губу, когда бросил взгляд на мальчика, что крайне невинно, словно маленький побитый жизнью щеночек, смотрел на него, и со злостью подумал: «Это… Все её и только её вина! Только поэтому я сказал этот бред. Пхах! Чтобы я и оправдывался перед какой-то мелкой зеленой соплёй!.. Хрена с два! Просто эта чёртова паразитка наступила на горло моей гордости!.. Рано или поздно она сполна заплатит по счетам за такое поведение…» — Хорошо… — тихо произнёс мальчик. Он уже не так горько плакал, хотя слезы всё ещё с громким стуком падали на пол, а Гуцзы изредка всхлипывал, но лента медленно вернулась обратно, напоследок мягко мазнув по лицу мальчика, вызвав у него на мгновение улыбку. Тряпка наконец-то ослабила путы Ци Жуна до начального состояния, словно была довольна его словами и отменила наказание. Мальчик медленно подошёл к мужчине, вновь протягивая руки к его голове, но Ци Жун резко сказал: — Стоять на месте. Смотреть на тебя тошно, для начала убери эти сопли со своего лица, а то не пристало мужчине реветь в три ручья, словно девчонка. — «Эй!» — обиженно вскрикнула паразитка. Лазурный Фонарь уже не обратил на девчонку внимания, а опять отвернулся к стенке. Мальчик же быстро-быстро тёр свое личико, утирая влагу, Гуцзы шмыгнул носом, сглатывая сопли, и вновь взял тряпочку и теперь до ужаса аккуратно и медленно разматывал бинты. — Можно и чуть пошустрее это делать, сынок, а то ты с такой черепашьей скоростью и к ночи-то не закончишь. — пробурчал Ци Жун. Гуцзы угукнул и чуть быстрее зашевелил руками, но влажные бинты уже успели присохнуть, потому в следующий миг их снова пришлось отдирать. Мужчина зашипел и произнёс: — Аккуратнее… И всё-таки медленнее! — поморщившись от болевших ран, ответил Ци Жун. Гуцзы согласно кивнул и ещё медленнее продолжил свою работу, стараясь не делать лишних рывков, чтобы не причинить отцу ещё больше боли. Следующий час кропотливой работы Гуцзы сопровождался постоянными упреками и правками от Ци Жуна, но мальчик делал всё, стараясь угодить, и даже слова против не сказал! Когда последний бинт упал на пол, а голова мужчины была протерта, Ци Жун от облегчения и сам не заметил, как тихо сказал: — А не совсем дурно-то. Глаза Гуцзы засияли, подобно падающим звездам, он тут же прижался к мужчине, пряча свое лицо у него на плече. Ци Жун не мог ничего сделать, хотя ему очень хотелось, чтобы этот настырный мальчишка отлип от него, но спустя минуту бессильных трепыханий, мужчина смирился с ещё одним паразитом уже на своём теле. «Ну, от него хотя бы польза есть.» — тешил себя Ци Жун. — «Ав! Какая же он, оказывается, булочка с корицей!» — произнесла паразитка, умиляясь. Услышав про еду, нужда бренной человеческой тушки Ци Жуна в пище тут же дала о себе знать в виде урчание живота. — Лучше бы пожрать принёс. — сказал демон. Гуцзы тут же отпрянул от мужчины и на бегу крикнул: — Сейчас всё принесу, пап! Но даже спустя несколько минут Гуцзы всё не возвращался, потому Ци Жун в нетерпении сказал: — Да где ж его Небожители носят?! И в следующий миг перед лицом Ци Жун мелькнул белый, но испачканный в дорожной пыли, подол Се Ляня… — «Вспомнишь говно, вот и оно!» — крайне ёмко и, на удивление демона, по делу выразилась девчонка. Се Лянь же, не не обращая внимания на демона, словно его тут вообще не было, подошёл к двери и обратился к Гуцзы: — Иди, пока что набери воды, а я пока разогрею еды и покормлю твоего отца… Лазурный Фонарь тут же распахнул глаза и хотел крикнуть мальчишке ни в коем случае не уходить и оставаться на месте, но лента мигом заткнула его рот, а дальше уже было поздно: Се Лянь закрыл дверь храма, наложив глушащий звук талисман. Но Лазурный Фонарь не стал бы одним из Князей Демонов, если бы не имел своё воистину Непревзойдённое стремление к цели. — Да ты ни в жизнь меня не сможешь извести! — кричал Ци Жун с безумной улыбкой. — Даже не думай, что я сдамся и когда-нибудь покину это тело! Чем бы ты меня не травил, что бы не дела… Так на полуслове Ци Жуна оборвал Се Лянь, впихнувший в глотку мужчины ужин, не менее отвратительный, чем завтрак. После принудительной кормёжки Лазурный Фонарь присмирел в речах, но взгляд оставался полным злой решимости. Следующая пара дней для паразитки были сущим кошмаром за всё её существование! Этот Се Лянь — гребанный садист: что только он не делал, чтобы выдворить Лазурного Фонаря из тела! Да кому скажешь о его зверствах — не поверят! Но Лазурный Фонарь даже не думал о капитуляции, после каждой мучительной попытки его выгнать, он только пуще прежнего хорохорился, чем крайне бесил юношу. Вот только паразитка знала, что все эти слова, что демон не победим, что способы Се Ляня — полная туфта были не более чем блефом: каждый раз во внутреннем мире бедную девчонку трясло так, словно происходило землетрясение в восемь баллов, её бросало из стороны в сторону, словно она была тряпичной куклой, она даже пару раз хорошенько приложилась о стену, которая разделяла их сознания! Ещё всё вокруг постоянно темнело, мир каждый раз словно угрожал треснуть и лишь в последний момент, подпитываемый упёртостью демона, выдерживал. Потому Ци Жун ел всё, что давал ему братец, лишь бы хоть чуть-чуть восстановиться, хотя сил от этой дряни он получал даже ещё меньше, чем от мяса людишек! Не благодаря, а вопреки двум демона пришлось уживаться вместе, чтобы выжить: к примеру паразитке пришлось поумерить свои аппетиты на энергию Ци Жуна, а тот милосердно сжалился и несильно доставал девчонку — лишь примерно по пять раз на дню они цапались, а не по десять, как было раньше. Лазурный Фонарь каждый раз подливал масла в огонь своими речами про «мерзкие отходы», чем окончательно достал Се Ляня и тот отказался его в принципе кормить, благо под рукой всегда был паинька-сынок Гуцзы, что трепетно ухаживал за мужчиной. Но у каждого человека есть лимит терпения, такой был и у Се Ляня, который в один день был сломлен Ци Жуном. — У тебя есть три секунды чтобы замолчать. Или ты хочешь проверить, сколько талисманов изгнания помещается в один рот? — холодно сказал юноша. — «… Ублюдочный псих…» — с содроганием прошипела паразитка. — «Что-то мне кажется, что он нихрена не шутит.» Ци Жун фыркнул: — «Да не трясись ты так. Как будто этот слабак способен на что-то стоящее кроме пустых угроз, да гнилой рисовой баланды!» Ци Жун так и не замолк, а Се Лянь и вправду проверил… — «Двадцать… три… Тьфу!» — насчитала паразитка. — «Вэээ…» — невнятно промычал демон, находясь в прострации. Се Лянь шумно выдохнул и наконец спокойно занялся готовкой, ведь лежащий в нокауте мужчина перед ним выжрал все запасы еды. — «А я говорила! Предупреждала! Но зачем меня слушать-то, да!» — жаловалась сама себе девчонка, ведь демон пока что находился в состоянии «не в состоянии», наверняка он даже сейчас речь людскую не различал. — «Ну хотя бы мальчик не видел этого ужаса и заработал себе психологическую травму…» За два часа Лазурный Фонарь медленно, но верно оклемался, но лучше бы он не просыпался, ведь его нос мгновенно ударил кошмарный запах, словно кто-то варил дохлую уличную псину в дерьме. Вялость и усталость у мужчины как рукой сняло, даже паразитка умолкла, трепеща от ужаса. Мужчина сглотнул от ужаса и, стараясь не смотреть в сторону варева, воскликнул: — Царственный братец, кого же ты так люто возненавидел, что решил убить, сварив такой бесчеловечный яд? Се Лянь впервые за столько дней решил сам заговорить с Лазурным Фонарём: — Что? — пару раз моргнул юноша. — Во-первых, единственный, кого я презираю — это ты. Во-вторых, это никакой не яд, а суп «Вечная Любовь»… Мужчина резко побледнел. — «Какая к чёрту «Вечная Любовь»?! Ты только глянь, он этому адскому вареву ещё и имя дал! Я, конечно, слышал, что любовь убивает, но не в прямом же, сука, смысле!» — выругался Ци Жун, сейчас он даже был чуточку рад, что рядом с ним хоть кто-то, пусть даже и надоедливая паразитка. — «Это надо срочно переименовать в «Вечная Память»!!!» — воскликнула паразитка. — «Блять, боже, я не хочу умирать ещё раз! Клянусь, монашкой стану, иконы выучу, только вытащи меня отсюда!!!» — Проклятый Небесами Се Лянь! Белый лотос с чёрной сердцевиной! — заругался Ци Жун. — Ты хочешь меня отравить или просто добиться того, чтобы я вырвал кишки?! Уж лучше сразу убей, вонзив нож в сердце! Да даже обычным ядом травануть будет более человечно, чем жрать твою стряпню! Уйди прочь! Мужчина заерзал, пытаясь отползти, но всё тщетно из-за ленты. Се Лянь подходил медленно и неотвратимо, словно смерть. Лицо его впервые украсила улыбка, похоже кто-то припомнил все прегрешения демона… Юноша неторопливо поставил котелок с мутно зеленой жидкостью, в которой что-то черное так и не утонуло… — «Убери-убери-убери!» — бешено вопила паразитка. — Т-ты чего удумал? Ты чего удумал?! Да я уж лучше от голода сдохну, чем съем это жижу, слышишь?! — чуть ли не кричал в панике Ци Жун. — Ты хоть понимаешь, что творишь: сейчас я представляю собой живого человека, подумай как следует! Любой, кто отведает твоего варева, тут же освободится от оков всех трёх миров и перескочит через шесть кругов перерождения, без исключения! Но Се Лянь не слушал его и, всё так же улыбаясь наливал жижу в чашку, причём выбрал самую глубокую! Когда она оказалась совсем близко к лицу Ци Жуна, то он увидел, что в ней плавало: какое-то вытянутое коричневое нечто, похожее на какулину, — переживший настоящую войну лук; парочка чернеющих углей, что, вероятно, раньше были курицей, ведь их так помотала жизнь, что даже Ци Жун не ручается сказать, что это было раньше; и на завершение: несколько, невесть почему сырых, кусочков репы. Все это мракобесие плавало в этой болотистой жиже и даже не думало тонуть! — «…Я щас блевану и пофигу, что у меня нет желудка… Буэ!!! Увэ!..» — высказалась паразитка. На грани помешательства Ци Жуну почудилось, что у супа появилась крайне страдальческая рожица со слезами, словно само «блюдо» скорбело, что появилось на этом свете… Лазурный Фонарь быстро мотнул головой, смаргивая наваждение. Се Лянь же присел на корточки рядом с Ци Жуном, держа в руках чашку с отравой. — Братец, время обедать. — лицо его при этом лучилось доброжелательностью. — Отвали, кому сказал! — закричал Ци Жун. — Не хочешь есть, хорошо. — мигом сменил тон на леденящий душу Се Лянь. — Тогда выходи. Но такому не бывать и подавно. Ци Жун крепко стиснул зубы, но юноша спокойно, с негромким щелчком разжал ему челюсть, схватив за подбородок, и насильно влил содержимое чашки в рот. Стоило чашке опустеть, как мужчина ещё сильнее побледнел, задергался в сильных конвульсиях и начал исходить пеной изо рта! — Ненавижу… тебя… — просипел, словно умирающий, Ци Жун, и его глаза закатились. Солнце уже близилось к горизонту, когда мужчина резко открыл глаза. Казалось, что от в свете заката они поблескивали янтарным цветом. Он резко сел на полу, хватая воздух, но тут же упал обратно, застонав от боли, живот словно в узел скрутило, а голова нещадно раскалывалась. Спустя несколько минут мужчина достаточно отлежался, чтобы хотя бы ползком добраться до стола для подношений, где стоял оставленный чайничек с водой. Хоть это простое действие оказалось настоящим испытанием, но награда была чудесна: меньше чем за минуту человек смог выхлебать абсолютно всю воду, не пролив ни капли. Откашлявшись и отплёвывавшись от слюны и мерзкого послевкусия, что останется с ним надолго, мужчина тихо и хрипло позвал, но на ином языке: — Хэээй… Кха-кха! Лазурная Демонюга? Кхе… Ты здесь?.. Да есть тут кто живой?! У-угх… Разумеется, ему никто не ответил, ведь он был абсолютно один в этом храме, находящемся в аварийном состоянии. Если бы тут был Се Лянь, то он точно счёл бы, что его брат окончательно сошёл с ума и безвозвратно повредился умом. Вот только его здесь не было, как и той ленты, но иномирной девчонке от этого не сильно-то легче стало! — Кх! Если ты решил откинуться, то выбрал… Кха! Самый… дерьмовый момент! Я не шучу… Ты где?! — кричала паразитка, находясь на грани паники. Но ответа так и не получила, она шумно задышала, хватаясь за голову, но спустя пару минут, когда мысленно помолилась за демона, чтобы он, как великий мученик, попал в рай, девчонка начала рассуждать. «Я… Одна… в древнем мире, без знания языка, без денег, без статуса, с ненавидящим бомжом, в теле мужика, фу!..» — откинулась она на стол, глаза устало блеснули в свете уходящего солнца. В ее ситуации любой нормальный человек опустил руки, пожалел себя или погряз в думах: почему именно он попал во все это дерьмо, чем он все это заслужил… Как же хорошо, что она не была «нормальной», как выразилась её сестрица напоследок! Девчонка сжала кулак, ударив по полу, но вышло слабо, но она уже сидела с запалом в глазах. «Заебись однако! Но ничего-ничего и не такие метели в хлебало летели, выживу, снова… На зло всем! Ха-ха! Язык можно и выучить. Деньги выкрасть у этого мудака, как компенсацию, да и он божок впридачу, пусть подаст на хлеб попавшему в беду! А как говорил Лазурная Демонюга, царствие небесное, можно обратиться духом, покинув тело!.. Так-с, для начала надо выйти, пока этот садист не вернулся!» — подумала она с содроганием. Она попыталась встать, но из-за слабости тела и с непривычки, рука, которой она опиралась на пол, проскользнула, и тело мужчины упало, а паразитка знатно приложилась затылком о край стола.