Часть 11 / Одинокий дом такой одинокий. Конец (?)

***

Возможно, в этот момент я поторопился с такими жгучими для нее словами, но я чувствовал — это правда. Я бы очень хотел быть с ней. Но хотела ли она быть со мной? — И ты вот так прямо говоришь мне об этом? — удивляется она, но я вижу боль в её глазах. — Я тебе не верю. Вот оно. То, чего я опасался и в то же время ожидал. Каждый поймет, что это не имеет никакого другого варианта, кроме недоверия. Черт подери. Я чувствовал волнение. Сильное. Волнение, когда лгал ей о её наивности. Ведь я знал — она далеко не наивна, но в тот момент Виён поверила в это гораздо больше, чем сам я. Виён поверила моим словам и теперь у нее травма. Она больше не верит. — Я поспешил. — признаюсь я. — Прости. — Я бы очень хотела верить тебе, но не получается. Я хотела выслушать твою версию, но чуть позже, а ты решил найти меня гораздо раньше. И вдруг, ты признаешься в чувствах. Я не знаю, что мне тебе ответить на это. — проговорила она на одном дыхании. — Я не заберу свои слова, но даю отчет тому, что поторопился. Поторопился для тебя самой, но не для себя. Я буду рад, если мы поговорим об этом и о том, что произошло недавно, более подробно. — Хорошо. Она отходит обратно к тому парню, что-то ему говорит и он уходит. Я видел его улыбку вместе с разочарованием на лице. Уж прости, незнакомец, но сейчас ей точно не до тебя. — Я хочу услышать все от и до. *** — Я ни с кем с этим не делился. Но, мне кажется, что с тобой я могу быть довольно откровенным. Дело в том, что мой отец преступник, как ты уже могла понять. Он будто с ума сошел в последнее время перед тем, как… — я делаю паузу и сухо сглатываю ком. — Как не стало моей мамы.. Это больная тема для меня, Виён. Никто не знает, что я чувствовал, когда узнал про её смерть.  Виён сидела молча выслушивая все что я скажу. Мы пришли к ней в гостиницу, хотя перед тем, как предложить это, она долго думала, стоит ли идти именно сюда. — В тот момент… Я сидел дома у Гыма. Мы были приятелями с детства. Моя мама иногда меня оставляла у его семьи. Но к ним заявлялся не только я, но, как вышло, и мой отец тоже. В тайне. Я верил в настоящую гармонию в семье и любовь, пока Гым не повел меня в кабинет его матери. Но уйти я тогда из их дома не мог, я был мал. Мне пришлось слушать их тихое занятие за стенкой в комнате Мичоля. И… и через пару часов я обратил внимание на телевизор.. Там было сказано, что самолет, который летел на Чеджудо разбился. Самолет, в котором летела моя мама, черт подери. Тогда, будучи в подавленном состоянии, моей истерики было не описать. Тогда я и понял, что остался один в своем гребанном мире. — закончил я свою историю о тяжелой потере. — Я не думаю, что смогу понять тебя… — Что ты имеешь ввиду? — перебиваю её я. — Мне не знакома утрата действительно дорогого человека. Когда не стало моих родителей, я будто сняла с себя тяжелую ношу. Я думала, что была обречена на домашнее насилие, но нет. Всё когда-нибудь заканчивается. — Ты права. У всего есть свой конец. — задумчиво опустил я голову в раздумьях. — Постой, ты сказала домашнее насилие?.. Она кивает и мое сердце будто разбивается на осколки от её слов. От того, что она была жертвой телесных наказаний. Что она была практически обречена на это.  Рука скользит по её плечу и я прижимаю её в крепких объятиях. — Мне так жаль, Виён. — Не надо, Хёнджин. — Ты права. — Я не это имею ввиду. — она прочистила горло и ответила на мое объятие. — Я про то, что физическая боль не сравнится с моральной от потери самого любимого человека. — заключает она. — Но ведь ты испытывала моральную боль. Так ведь? — Все те чувства давно закопаны в глуби моего сердца и теперь я практически не чувствую. Практически, потому что в моей жизни появился ты. Не смотря на то, что это было далеко не случайно. С твоим появлением мои глаза увидели всю суть жизни. Поэтому я и постараюсь сделать для Виён всё, что только она пожелает. Я сделаю её счастливой. Я хочу этого. Я хочу чувствовать её любовь и чтобы она чувствовала любовь — она этого заслуживает. Как никак. — Прости меня. — Я понимаю одно — тебе было тяжело и ты хотел справедливости. Поэтому я готова простить тебя. Я оторопел. Не был готов к тому, что после моей речи она так быстро отпустит недавно происшедшее. Я рассказал ей обо всем. О прошлом, о том, как мне не нравился Мичоль и что он, как и мой отец, заслуживали место лишь в заключении за все их незаконные действия. Я и сам не был цветочком. Но я все ещё умею и хочу чувствовать. Я хочу любить. Хочу чувствовать свободу. А с тем, что у меня было — я не мог этого почувствовать. Я в действительности хотел справедливости. Виён права. Месть во имя справедливости. — Правда, есть одно но. Она кладет руку мне на щеку. От этого жеста мне стало моментально тепло и я очень хотел повторить её действие. Мои пальцы скользят по её костяшкам, едва цепляясь короткими ногтями по складочкам кожи. Так трепетно. — Не оставляй меня. Не предавай. Не лги мне. — Я обещаю. И, наконец, происходит то, чего мы ждали так долго. Виён примыкает своими губами к уголку моих. Затем она медленно переходит к центру моих губ и целует. По настоящему. Я чувствую её вкус и радость от происходящего разливается по моему телу. Кровь вскипает, а я лишь пытаюсь углубить поцелуй. Но сейчас всем своим видом она показывает свое доминирование надо мной и я не делаю ни движения лишнего.  Язык резко проникает вглубь моего рта и я готов вырвать из себя громкий, но приглушенный ею же, стон. Она повторяет за мной. Теперь мы издаем настолько пошлые звуки вдвоем и возбуждаемся с каждой секундой все сильнее. *** Виен: Казалось бы, насколько всё просто. Есть возможность легко простить человека, если он тут же проявит снисхождение в твою сторону. Твое сердечко растает и ты больше не захочешь вспоминать всё плохое. Не захочешь вновь злиться на этого человека.  Я — Сон Виён. Я та, которая прошла путь от ненависти к миру до полного понимания и чуточки трепетности. Возможно, со временем я признаюсь миру в любви, ведь сейчас я на пути к этому. Всему поспособствовал мой любимый мальчик.  Тот, который однажды предал, но даже из-за этой ошибки он не стал ни капельки хуже меня. Мы поклялись друг другу в верности и поклялись, что будем становиться только лучше. Лучше вместе. Сейчас, спустя несколько лет, уже окончившие университет, мы с Хваном гуляем по длинной японской улочке. В наших руках по леденцу, мы смеемся. Так беззаботно, будто всё прошлое было для нас далеким детством, а не поучительным уроком и настоящим опытом. Хоть эта история и была, кажется, не длинной, совсем, можно сказать, короткой. Но для меня каждый миг растягивался в длинные часы ожидания. Всё пролетевшее время для кого-то чужого может показаться слишком коротким, но не для нас с тобой. Вместе с тобой мы прошли эти страшные события. События, которые перевернули наши жизни, запомнились как трудное время, которое в действительности пролетело слишком быстро.  Но это ещё как посмотреть… — Хэй, Виёни. Скоро уже самолет. Готова вернуться домой? — напоминает мне Хёни. — Снова в этот одинокий дом? Нет особого желания.. Ты же знаешь. — Нужно навестить твою бабушку, у нее скоро день рождения. — Давно я к ней не ходила на могилку… Грусть снова поражает меня и легкие слегка сжимаются, но теплые руки Хвана вытягивают меня тут же из этого состояния, обнимая и заставляя вспоминать мою Ба только в самых счастливых, по настоящему радостных моментах. — Ну же, милая. Одинокий дом не ждет. — улыбается Хёнджин. — Одинокий дом такой одинокий… Мой одинокий дом. Конец.

***