Глава 6. На пороге

Стоя на подъездной дорожке, Мисси обнаружила, что в окнах особняка Йегеров ещё не зажигали свет. И у неё возникло ощущение, что дом вымер или, по крайней мере, ослеп. Это неприятно контрастировало с теми домами, которые она увидела с Колеса обозрения. В них после долгого рабочего дня возвращалась жизнь. Горящий в окнах свет пробивал темноту улицы, как будто освещая дорогу тем, кто спешил домой. Один свет вёл к другому свету. Одно тепло делилось теплом с другим. Одна защищённость родными стенами дарила надежду тем, кто к такой же защищённости спешил. И ночь переставала быть тьмой. Мисси сама открыла это для себя только сегодня, выходя из парка за руку с Ривом, сидя с ним в машине, изредка поглядывая на его сосредоточенный профиль и тонкие, почти аристократические, если бы не крупные кисти, пальцы. Возможно, именно ей такая картина открылась сегодня впервые, а все остальные - тот же Рив и его подруга Хэн – жили так всегда и не придавали этому особенного значения. Ведь это же так логично: становится темно – нужно зажечь свет или – как говорилось в известном рассказе - «хотя бы спичку». А у Мисси от осознания всего этого даже голова в какой-то момент закружилась: она не изгой, хотя обвинение в государственной измене с Аккерманов на Парадизе так и не сняли; она не одна, хотя её старательно пытались изолировать; она – полноценная часть того мира, где веселятся, занудствуют, ходят на свидания, обнимают и подвозят до дома с этих самых свиданий любимых. После того, как Рив обнял её, обещая завтра позвонить, она обняла его в ответ. И вот теперь ей было почти физически холодно перед особняком, в котором у людей есть всё, кроме света. Хотя бы в окнах. Утром, во время завтрака, госпожа Йегер совсем не выглядела такой цветущей, какой казалась все эти годы. Видимо, мачеха (вот именно к ней, а не к госпоже Арлерт впервые Мисси с уверенностью применила это слово) плохо спала, неважно себя чувствовала или изо всех сил пыталась скрыть свои переживания. Ну что же? Жизнь – это не игра и не экранизация легенды. Мисси была далека от того, чтобы злорадствовать. Важнее для неё сейчас было с госпожой Йегер поговорить. После завтрака Мисси постучала в кабинет мачехи и, получив разрешение, вошла и присела на стул возле рабочего стола хозяйки, оказавшись почти напротив неё. - Ты вчера очень поздно вернулась, - госпожа Йегер сама начала обещавший быть непростым разговор. - Да, - спокойно ответила Мисси. - Ты вообще теперь проводишь почти всё время вне дома, как я заметила. - Да. Много работы. Новая коллекция. Реализуем вашу идею. - До самой ночи? - Нет. В рабочее время. - А дальше? Ты же помнишь, что нужно возвращаться до одиннадцати и ночевать исключительно дома? - Помню, - Мисси продолжила отвечать односложно и спокойно. Такое ощущение у неё было впервые: вчерашний вечер, а до этого - архив и музей, а ещё раньше – вечер историй в кафе – всё это убедило Аккерман в том, что она не кукла, не средство создания имиджа госпожи Йегер – она настоящая, она самодостаточная, она наследница клана «сильнейших», в конце концов. И то, что её использовали до сих пор, подтолкнуло к тому, чтобы заявить о своих правах: - Насколько я видела, это ведь Эрена не было сегодня за завтраком. И это именно он не ночевал сегодня дома. Женщина кивнула: - Ты ведь тоже заметила, что с ним что-то происходит? - Ну, у него же есть невеста, друзья, свобода личной жизни, - после этих слов госпожа Йегер поглядела на Мисси так, будто хотела пригвоздить её к стулу. – И именно об этом я пришла с вами сегодня поговорить. Внутри у девушки всё тряслось, рыдало и даже порой трусливо выползало за дверь кабинета. Более того, она вдруг ясно поняла, что мать Эрена чувствует безграничное одиночество и подавленность, и, наверное, нужно выразить ей сочувствие. Но Мисси точно знала, что сейчас она будет отстаивать именно себя. И чем больше эмоций крутилось внутри, тем спокойнее она продолжала разговор: - По закону вы являлись моим опекуном до двадцати одного года. И я всё это время честно выполняла все поставленные вами, даже не совсем честные, условия. Но это время прошло. С сегодняшнего дня я ставлю вас в известность о том, что буду возвращаться тогда, когда захочу, и ночевать вне дома, если так сложились обстоятельства. - Прекрасно! – госпожа Йегер решительно собиралась пресечь все попытки воспитанницы вырваться из-под опеки, хотя понимала, что права на это действительно уже не имеет. – Только не забудь сообщить тому, с кем собираешься ночевать, что уже много лет спишь с моим сыном, потому что он так захотел и ему это нравиться. Мисси снова кивнула: - Унижать и бить по больному – это так по-вашему. Не знаю, родственники вы «тем» Йегерам или нет, но… - Что «но»? - Абсолютно точно являясь потомком «той» Микасы, я к Эрену, кем бы он ни был, привязанности не испытываю. В кабинете после этих слов повисла напряжённая тишина. Затем Мисси продолжила: - И ещё. Я хотела бы вернуть себе права на квартиру, в которой жила со своей семьёй. Насколько я понимаю, если мама и папа не оставили завещания, бабушка Киёми умерла, Армин переехал с приёмными родителями в другую страну, я являюсь её единственной хозяйкой. - Правильно. Все эти годы я распоряжалась этой квартирой. Сдавала её. И сейчас сдаю. И это законно. Хочешь вернуть её - нанимай юристов, потому что все средства, полученные с аренды квартиры, были вложены в тебя. Расходы задокументированы моими адвокатами. Теперь Мисси пришлось выдержать паузу, вдохнуть, выдохнуть: сегодня она не позволит увидеть себя слабой в этом доме, несмотря на всё, что только что узнала. Она снова подняла взгляд на мачеху: - Тц! Поэтому с моих платьев не срезались бирки? И правила светского общества были здесь совсем ни при чём? Поэтому школа была частной, но самой недорогой? Поэтому даже художка находилась на окраине города? Чтобы подешевле? – внутренняя горечь словами переплавлялась в мрачную иронию. - Да, вырастить девочку, да ещё совершенно чужую, знаешь ли, удовольствие не из дешёвых. - Не очень-то вы на меня потратились, получается. - Нет, от себя я, конечно, вложила немало, поэтому совершенно не возражаю, чтобы ты отработала мои инвестиции с Эреном. Больше всего Мисси хотелось её в этот момент ударить, но не доставит она никому такого удовольствия. Иначе потом будем очень просто заявить: «А чего ещё можно ждать от Аккерман?» Мисси просто встала из-за стола, показательно приподняла стул (госпожа Йегер терпеть не могла, когда ширкали ножками мебели по полу), задвигая его: - Я всё равно уйду и найду способ вернуть себе квартиру. После этих слов она решительно повернулась к мачехе спиной и направилась к двери. И именно сейчас ей в спину ударили слова: - Что ж, Аккерманы никогда не умели быть благодарными. Мисси остановилась, развернулась, расплавила плечи и сложила руки на груди: - А кого Аккерманам благодарить? «Надежду Человечества»? Йегеристов? Парадиз?.. А может, это Парадизу надо было хотя бы «спасибо» сказать капитану Леви и Микасе? – она решительно расцепила руки и нажала на ручку двери. – Простите, мне действительно пора. Коллекция по вашему заказу сама себя не закончит… Мои намерения остаются в силе. Мисси ушла к себе, чтобы через полчаса уже ехать в такси на работу, сжимая края папки для эскизов. Сдаваться она не собиралась. А слабой?.. Слабой она с удовольствием побудет вечером рядом с Ривом, который сегодня собирался показать ей своё «тайное убежище». Освободиться Мисси удалось только после восьми часов вечера. Рив заехал за ней и привёз в небольшой дворик видавшей виды высотки, взял за руку и повёл за собой на последний этаж. Мисси ощущала себя, как в сказке или квесте: что там, за только что открывшейся, чуть скрипнувшей деревянной дверью? - Ты чего? – обернулся к ней Рив, уже войдя в квартиру. – Маньяки здесь не обитают. Идём, - и потянул её за собой. – Не стой на пороге. Мисси улыбнулась, шагнула за ним и оказалась в чистенькой, ухоженной, прямо-таки крошечной квартирке. Квадратная, в пару шагов, прихожая, комната в два окна. В комнате – диван, накрытый коричневым пледом, с парой небольших подушек, высокий, в потолок, стеллаж между окнами, справа – узкий шкаф, два стула и письменный стол с тумбой. Мисси и на кухню, куда сразу же удалился Рив, чтобы поставить чайник, заглянула. Не кухня – кухонька, будто игрушечная. Всё сдержанно, светло, почти аскетично. Пока чайник шумел, согреваясь, Рив взял Мисси за плечи и, развернув, вернулся вместе с ней в комнату. Они остановились напротив стеллажа с фотографиями. В центре оказался портрет улыбающейся монахини. Мягкие глаза и морщинки, расходящиеся от этих глаз, лишали её миловидное лицо возраста. - Знакомься. Сестра Мария. - Добрая, - только и смогла проговорить Мисси. - Да. Но сильная. Я не знаю, как это объяснить, но бывает вот такая… мягкая, что ли, сила. Так вот это про неё… И мудрая. - Это её квартира? Рив кивнул: - Моё маленькое тайное убежище. - А это ты? – Мисси протянула руку к другому фото. - Ага. А это – Смит. - Приёмный отец Армина… А это? На фото выше Рива обнимала за шею взлохмаченная рыжая девушка, положив подбородок ему на плечо и задорно поблёскивая линзами очков. - Это Хэн, - улыбнулся Рив. – Я вас обязательно познакомлю, если ты не боишься сумасшедших учёных, дождевых червей, грязной посуды на всех поверхностях и энергетика, выпитого в полночь. - Не боюсь, - решительно засмеялась Мисси. - Отлично. Пойдём поужинаем и… - Продолжим фото смотреть, ладно?.. У меня просто ничего такого нет. Мягкие объятья Рива стали чуть сильнее, будто он хотел спрятать её от одиночества: - Ничего, моего добра на двоих хватит. Уходили они поздно. Рив пошарил за зеркалом в прихожей и, вынув оттуда связку из трёх ключей на колечке, вложил их в раскрытую ладонь девушки: - Длинный – от двери. А про два маленьких потом расскажу. Здесь так: кто про них знает, владеет сокровищем, - подмигнул он. Мисси растерянно сжала ладонь: - Но… - Можешь приходить сюда, когда захочешь. - А… - Думаю, сестре Марии ты бы обязательно понравилась. Мисси кивнула и, переступив порог тайного убежища Рива, очутилась вместе с ним на лестничной клетке. А возле дома Йегеров она снова оказалась уже ночью. И снова окна особняка встретили её темнотой, тишину которой разорвал звякнувший в её кармане телефон. Загоревшийся экран осчастливил её сообщением Эрена: «Уехал по делам на материк. Примерки и съёмки перенеси. Матери передай, чтобы шум не поднимала. Уже можешь материться, Аккерман? Давай!» Мисси только покачала головой. Удивлена она не была. Если только слегка озадачена: Эрен снова делал то, что сам считал нужным, но в последнее время это, и правда, выглядело странно. Он мог пропасть на несколько дней. Потом появиться и приклеиться к ней, как банный лист, примерно на неделю. Потом снова пропадал. Даже матери заявлял, что не обязан отчитываться, и требовал оставить его в покое, пока он всё вокруг просто не разнёс. На фоне этого семейного триллера Мисси даже рада была, что Рив поделился с ней своим убежищем. Она приходила в квартиру сестры Марии, купив что-нибудь на ужин: готовить она совсем не умела, а заказывать доставку в этот тихий уголок ей почему-то казалось чуть ли не кощунством. Частенько смахивала пыль и протирала пол. Потом пересматривала фотографии или читала. Да, однажды она обнаружила на полке стеллажа тетрадь в чёрной клеёнчатой обложке. Сначала Мисси просто удивилась: что могла здесь делать обычная тетрадка для конспектов? Потом открыла её, прилегла на диван и окунулась в написанные выцветающими синими чернилами истории о капитане Леви и Микасе Аккерман. Истории оказались одна интереснее другой. Все они были о жизни после войны. Трудной, беспокойной, небогатой жизни воинов, учившихся просто жить, а не выживать. Автор этих историй видел своих героев то в рыбацком посёлке где-то на побережье норвежских фьордов, то в избушке, рядом с каким-то ирландским маяком, то в деревне за огромным лесом, недалеко от монастыря. Иногда капитан и Микаса оставались в Марли. В финале одной из таких историй Леви даже сумел стать лётчиком. Истории так захватили Мисси, что, перелистывая тетрадные странички, она сама не заметила, как задремала. Глаза открыла уже тогда, когда за окнами было темно, а Рив расчехлял раскладушку. - Поздно уже. Оставайся, - предложил он. Умывшись и завернувшись в плед на диване, Мисси улыбнулась, увидев, что ноги Рива на краю раскладушки вытянулись в коридор: - Рив, а кто это всё написал? - Фанфики? – она кивнула. – Сестра Мария. Ещё в юности. Понравились? - Очень. Представляешь, если Аккерманы и правда встретились и уехали туда, где никто о них не слышал. Построили себе домик. Микаса вязала тёплые свитера и рукавицы. А капитан ловил рыбу и вёл неторопливые разговоры с соседями о том, какой завтра подует ветер. - Я уже говорил тебе, что ты фантазёрка? Рив потянулся на жалостно заскрипевшей раскладушке. - Ага, - Мисси широко зевнула. – Но ведь могил же не нашли. Поэтому… кто знает? Может, лежат они под безымянным камнем где-нибудь на краю света. Спокойно, мирно, вместе… - Мисси, я тебе завтра нашу с сестрой Марией Аккерманскую коллекцию покажу. Можно сказать, твоё наследство. Мисси даже на локте приподнялась: - Разве не всё в архиве и музее? Рив перевернулся на живот, упёр подбородок в поставленные один на другой кулаки: - Нет. То, что мы нашли сами, я храню здесь. По всем архивным правилам, заметь. - Почему? -Тц! Слишком много на Парадизе желающих сделать себе состояние на всём, что связано с кланом сильнейших, обвинённом во всех грехах. А ты – их прямая наследница, - Рив перевернулся на спину. – Спокойной ночи, Аккерман! - А ты – нет, Рив? – ответа она не дождалась. – Просто фамилия очень похожа. Спокойной ночи, Аккер! Их первая ночь под одной крышей и незримым покровительством сестры Марии принесла с собой спокойный и крепкий сон. А утром Рив присел на пол возле тумбы письменного стола: - Мисси, давай свои ключи. Почувствовав связку в ладони, он вставил средний ключ в отверстие на дверце тумбы письменного стола. За ней оказались не привычные полки, а сплошная деревянная панель. Рив подсунул руку под дно тумбы и несильно ударил снизу кулаком. В левом верхнем углу панели что-то щёлкнуло, и в сторону отошёл небольшой её кусочек. Внутри оказалась ещё одна замочная скважина. - С ума сойти! Это ж настоящий тайник, - глаза Мисси округлились. Рив кивнул, и правый уголок его губ чуть заметно поднялся вверх. Самый маленький ключик легко вложился в открывшееся отверстие. Рив шевельнул пальцами. Панель отошла. Из глубины ящика дохнуло холодком. Мисси опустилась на пол рядом с Ривом, а он передал ей непривычного вида файлы: - Специальные. Архивные. Будешь смотреть? Мисси прижала к груди папки и пересела на диван: - Да… Я скажу, что сегодня поработаю из дома. Всё равно главная звезда, по имени Йегер, свалила в закат. Рив потрепал её по волосам: - Хорошо, Аккерман. Тебе ноут привезти? - Нет. Спасибо. У меня всё с собой. Вернувшись вечером, Рив застал Мисси с чашкой чая у кухонного окна: - Привет! - Я всё убрала и закрыла… Теперь можно собираться. Что нужно делать? Командуй, Рив. Он чуть заметно усмехнулся, забрал у неё чашку, обнял и начал перечислять, что понадобиться для поездки в тот заброшенный дом, который по всем описаниям являлся жилищем семьи «той самой» Микасы… Солнечный день. Окраина густого леса. Большая поляна, заросшая полевыми цветами и переходящая с одной стороны в луг, тянущийся до реки, а с другой – уходящая к самому горизонту. Рив заглушил двигатель автомобиля, загнав его в тень высоких деревьев. Мисси первой выбралась на воздух, развела руки в стороны, расправила плечи и улыбнулась небу, подняв к нему лицо: - Знаешь, Рив, здесь жить хочется. Никогда раньше такого не ощущала. - Это у тебя внутри стены рухнули. Перекусим? - Давай. Расстелив одеяло, они открыли контейнеры с бутербродами и термос с чаем. Потом умылись водой из захваченной пятилитровки. После этого Мисси удобно улеглась, устроив голову на бёдрах Рива и прикрыв глаза. Он смотрел на её умиротворённое лицо, на длинные подрагивающие ресницы, на острый, абсолютно точно аккермановский, нос. Она ему доверяла. И он вдруг потянулся к жёлтому цветку, похожему то ли на ромашку, то ли на одуванчик, и провёл им над верхней губой Мисси. Она вздрогнула и поморщилась. Тогда Рив легонько ткнул серёдкой цветка в кончик её носа, отчего этот самый нос обсыпало жёлтым. Она же резко обхватила Рива за шею, притянула его лицо к своему и несколько раз провела своим, жёлтым от пыльцы, носом по его, чистому. Конечно, нос Рива тоже моментально окрасился. А Мисси резко открыла глаза и прошептала: - Мы с тобой одного цвета. Ты и я. - Значит, пора пойти и откопать какую-нибудь очередную тайну. - Точно. Кивнув друг другу, Рив и Мисси поднялись, свернули одеяло, вытерли носы, переобулись в высокие сапоги, натянули матерчатые перчатки, повязали банданы, перекинули за спину рюкзаки со всем необходимым и зашагали к окраине леса, где виднелся древний остов дома. Вблизи заброшка выглядела жутковато: практически всё дерево, которое было когда-то стенами, дверями, потолком, рассыпалось в труху; редкие, ещё не обломившиеся балки обвили растения; остатки крыши заросли мохнатыми пластами мха. Казалось, что любой, даже самый слабый дождь, обрушит всё это на отсыревший чернозём, который, наверное, служил последним хозяевам жилища земляным полом подвала. Вокруг этого одинокого скелета, некогда бывшего уютным домом для дружной семьи, пахло сыростью и плесенью. Мисси остановилась около досок почти полностью истлевшего крыльца. А Рив обошёл дом по периметру и, закрепив верёвку на стволе ближайшего дерева, спустился на землю в основании дома. Достав фотоаппарат, Рив сделал несколько снимков с разных ракурсов. Мисси использовала для этой же цели свой телефон. Говорить в таком месте совсем не хотелось. Вдруг Рив громко чертыхнулся, зацепившись за что-то рантом сапога, наклонившись, подсветил себе фонариком и крикнул Мисси: - Здесь ножницы… Скорее, были ножницы. Сейчас сниму, - следом за этим блеснула вспышка. – А ещё… Мисси, здесь какие-то кружочки… Пуговки, кажется… Четыре… Лежат, как лицо… - Что? - Иди сюда. Я помогу тебе спуститься. Мисси только занесла ногу, чтобы шагнуть в сторону дерева с верёвкой, когда услышала треск ломающейся ветки из леса за своей спиной. Потом ещё один. И ещё. Как если бы кто-то торопливо уходил в чащу, не разбирая тропинки. Мисси быстро повернулась на звук. Между веток мелькнул странно знакомый пучок каштановых волос и рукав серой кофты. - Эрен?! Аккерман пошатнулась - её повело назад. Мисси по инерции шагнула, зацепившись ногой за останки крыльца. Полуистлевший порог треснул, рассыпался, и она полетела спиной в глубь подвала дома своих предков. Очнулась Мисси от того, что Рив вливал ей в рот воду из фляжки: - Жива?.. Лежи! Я руки-ноги твои проверю. Мисси выдохнула, пытаясь оставаться спокойной, обхватила шею Аккера руками: - Мне показалось, что там, за деревьями, Эрен. Его волосы. Его одежда. - Да откуда ему здесь взяться, бестолочь ты моя? – Рив обхватил ладонями её щёки и, помедлив всего долю секунды, притянул к себе и поцеловал. Просто. Бесхитростно. В губы.Мисси прижалась к нему и ответила на первый в своей жизни поцелуй. Здесь, в почти истлевшем от времени родовом гнезде Аккерманов, их притянуло и переплело что-то новое, искреннее, свежее, страстное – в его поцелуях, неумело-неловкое – в её. Когда воздух в лёгких закончился, а кончики носов довольно чувствительно ударились друг о друга, Рив отстранился и прижал свой лоб ко лбу Мисси: -Не пугай меня так больше, Аккерман. Поднимайся, - он протянул ей руку. Отряхнувшись и потирая саднящую после падения спину, Мисси склонилась над четырьмя костяными пуговками: - Рив, это была кукла. Самодельная игрушка. Тряпочки истлели, а костяные глазки, носик и рот остались. - Наверное, в неё играла Микаса. Она же совсем маленькой была, - Рив непроизвольно повёл плечами, как если бы вдруг почувствовал холод, и цыкнул. Когда они собирались выбираться наверх по верёвке, Рив ещё раз огляделся и впервые увидел часть подвала под обвалившимся порогом дома. Здесь он зацепился глазами за что-то, тускло поблёскивавшее в полумраке: - Мисси, стой, - он шагнул в направлении внезапной находки. – Можешь мне посветить? Девушка кивнула и щёлкнула кнопкой походного фонарика. А Рив подошёл вплотную к земляной стене, привстал на цыпочки и в направленном луче света увидел горлышко старинной бутылки или большого пузырька. Подцепив его выступающий край пальцами одной руки, указательным пальцем другой стал подрывать под находкой землю. Довольно быстро ёмкость оказалась в его ладони, и Рив показал её Мисси. Она приподняла бутылочку за горлышко на уровень своих глаз. И теперь стало видно, что внутри сложена неплохо сохранившаяся бумага. - Как в приключенческих романах, - заворожённо прошептала она. - Тц! «Ландия» - «Зеландия»…- усмехнулся Рив. - Жюль Верн? - Ага. Я в первый раз с таким «уловом» с заброшки вернусь, - с этими словами Рив достал из кармана пакетик, опустил туда находку и убрал в рюкзак. Мисси погасила фонарик. Выбравшись наверх, они кивнули друг другу и резко толкнули останки стен в яму подвала. Доски, мусор, труха, обвитые плющом балки, покрытая мхом крыша мгновенно рухнули, похоронив под собой останки куклы Микасы и старинных ножниц. Дом, где родилась последняя из «сильнейших», лёг в землю, став частью давно ушедшей эпохи. Затем в полном молчании Рив принёс из багажника раскладную лопату и забросал землёй яму с останками дома, оставив на поверхности только небольшой погребальный холмик, на который Мисси аккуратно уложила целую охапку собранных полевых цветов. Заговорили они снова только в машине по дороге домой: - Расстроилась? - Мисси отрицательно покачала головой: - Это было правильно. - Что именно? - Дом хранил души хозяев. Нужно было их отпустить. Мисси замолчала. Рив кивнул. Спустя некоторое время она заговорила снова: - У меня остался только один вопрос. - Вот захотел – и поцеловал. Могу повторить, если позволишь. - Позволю… - сжав кулаки на коленях, прошептала Мисси. – Обязательно позволю… Вот только… Она побледнела, вздохнула и отвернулась к окну… Утро следующего дня Рив и Мисси встретили в квартире сестры Марии. Шторы были максимально широко раздвинуты, письменный стол расчищен. Разложив на его краю материалы и инструменты, Рив надел одноразовую медицинскую маску, убрал волосы под бандану, натянул тонкие латексные перчатки. Найденная в развалинах бутылочка была сфотографирована с разных сторон. И поскольку извлечь содержимое через горлышко не получалось, Мисси одним ударом небольшого молотка разбила её, аккуратно собрав осколки в пакет. Тем временем Рив положил перед собой прямоугольную пластику из медицинского пластика. Потом, подцепляя пинцетом бумажные фрагменты, начал выкладывать их исписанной стороной на поверхность пластины. Места разрывов соединял так тщательно, что, кажется, даже разъехавшиеся волокна переплетались заново: он задерживал дыхание, будто совсем переставал дышать, действуя мелкими, точными движениями, доведёнными почти до автоматизма. Когда бумажные фрагменты, филигранно соединившись, заняли свои места, в руке Рива появилась кисточка с несколькими каплями специального клея. Аккер точно прошёлся по стыкам документа, дал пару минут, чтобы всё просохло, и накрыл документ второй прямоугольной пластинкой. Затем вытер руки протянутым ему Мисси полотенцем и обтянул края пластика бесцветной реставрационной лентой. Мисси наблюдала за всем происходящим, как за чудом, с тихим восторгом. Рив выдохнул, снял перчатки, маску, стянул бандану, перевернул, держа за уголки документ надписью вверх: - Надпись довольно прилично сохранилась. - Это старый эльдийский? – догадалась Мисси. - Точно. Прогоним через переводчик. Пока Мисси фотографировала документ, Рив приготовил для него специальный бескислотный файл: - Оставим нашу находку здесь, в твоём наследстве. Что там с переводом? Мисси молча положила перед ним телефон: «Часы пробьют, где никогда не били. И в трёх домах услышат их, проснувшись. И четверо придут к хранителю времён. И встретит он их в замке. И не позволит ничего разрушить. Один получит то, чего он вечно жаждет. А остальным достанется вся Вечность, без остатка. Эпохи сменятся. И время, здесь застывшее когда-то, пойдёт вперёд». Мисси и Рив перечитали перевод текста несколько раз. - Что думаешь? - Пока ничего. Иногда нужно просто подождать подсказок от жизни или обстоятельств. Именно так и поступим, - Рив поднялся из-за стола и нежно поцеловал Мисси в лоб. В дальнейшем он не ждал и не спрашивал её разрешения – просто целовал куда придётся: в нос, в лоб, в ухо, в шею. А Мисси и сама тянулась к нему, подогревая внутри готовность к своему главному шагу, дожидаясь возвращения Эрена с материка. Это напоминало порог, через который она готова была перешагнуть, держась за руку Рива.