Ошметки

В Лагосе всё пошло не по плану. Несмотря на всё, что свершилось, больше всего Стив жалел о том, что не получилось взять Рамлоу живым. Агент ГИДРы, хэндлер Зимнего Солдата, предатель, перебежчик, он должен был ответить за всё, а вместо него отвечала неповинная во взрыве Ванда. Джет приземлился мягко, и Стив, положив ладонь на плечо стоящей у готового опуститься трапа Ванды, спросил: — Ты как? — Я не знаю, — честно ответила Максимофф и усмехнулась: — Все винят меня. — В этом нет твоей вины, — напомнил Стив. — Если бы Рамлоу не попытался взорвать себя… — Что? — голос Старка в динамиках не был чем-то удивительным, но всё же настораживал — в последнее время он не особо стремился вмешиваться в задания Мстителей, только предоставлял информацию о новых планах отщепенцев ГИДРы. — Рамлоу не сдался? — Он и не собирался, — поморщился Стив. — Сказал напоследок мне о том, что творили с Баки, и взорвал себя вместе с мирными жителями. Он мертв. Мы собрали ошметки. Тони ничего не ответил. Ванда нахмурилась, насторожилась, словно гончая, почуявшая зайца, позвала: — Пятница? Что с твоим хозяином? — Я вынуждена констатировать аномальные для его сердечного ритма показатели, — раздалось в динамиках. — Я вызвала медицинскую помощь. Стив не помнил, как всё же опустился трап, как сам он пересек Базу, как, направляемый Пятницей, оказался в мастерской Тони, который уже отбивался от медика: — Я в порядке. Не нужно со мной возиться. Я в порядке. Я… Он задохнулся и схватился за левую руку. Медик — мрачный и суровый мужчина — невозмутимо сказал: — Мистер Старк, настаиваю на вашей госпитализации. Снова. — Снова, — повторил Стив. — Тони, ты ничего не хочешь сказать? Старк посмотрел на него хмуро, но вместо него ответила Ванда: — Поэтому он и не участвует в миссиях. — Она склонила голову по-птичьи и добавила тихо: — Я не желала ему смерти. Не думаю, что и сам он желал. В нем было… много мыслей, много боли, он пытался мыслить ясно, но не мог. Мне жаль. Стив не совсем понимал, что происходит, но видел, как на короткий миг исказилось мукой лицо Тони, как собрался он с силами и сказал: — Могло быть и так. Предоставьте… — Он прикрыл глаза, поморщился. — Предоставьте ошметки на анализ. Я должен понять, чем его накачали, раз он отошел от плана. — От плана? — повторил Стив. — Он должен был дать поймать себя, — мягко сказала Ванда и шагнула к Тони. — Мне жаль. Мне жаль. Мне так жаль. И направила объятые алым ладони к лицу Старка. Его, отключившегося, поймал медик, благодарно кивнул Максимофф и усадил Тони на кресло-каталку. — Он должен сам объяснить, — тихо сказала Ванда Стиву. — А пока мы должны поддержать его хрупкое сердце. В некоторых вопросах спорить с ней было бесполезно. Стив и не спорил, только попросил медика сообщить об изменении в состоянии Тони.        Ему сообщили спустя сутки с небольшим. В три часа ночи Пятница позвала из динамика в его комнате: — Мистер Роджерс, смею сообщить, что, мистер Старк сейчас находится в лаборатории и анализирует предоставленные вами человеческие останки. Стив нахмурился. Он не понимал, почему мертвый Рамлоу настолько был важен Тони, чтобы тот, едва выбравшись из палаты, отправился анализировать. Конечно, судя по оговоркам, у Старка был некий план, включающий в себя участие наемника, но это не объясняло подобную… одержимость. А Тони был именно одержим. Он лихорадочно перелистывал голографические проекции каких-то изображений, что-то невнятно бормотал под нос, старался двигаться осторожно, согласно своему здоровью, видимо, но иногда забывался и морщился. Стив наблюдал за ним минуты две, прежде чем обозначить свое присутствие простым: — Тони? Старк дернулся, порывисто вскинулся, глянул на Стива взглядом человека, полностью погруженного в решение задачи, а потом сказал твердо: — Это не он. — Что? — Стив шагнул в мастерскую. — Кто? — Не Брок, — качнул головой Тони, поправился: — Рамлоу. — Он сделал паузу и с горьковатой усмешкой выдохнул: — Ошметки принадлежат не ему. Стив отметил про себя, что в следующий раз нужно тщательней подбирать слова, и осторожно уточнил: — Почему ты так решил? У нас не осталось ничего о Броке Рамлоу. Кто-то тщательно подтер все следы его существования. Почти стер его из мира. — Я знаю, — перебил Старк твердо. — Я знаю, потому что это был я. — И у тебя сохранились… данные? — предположил Стив. — Нет, — хмыкнул Тони. — Они не были нужны. У меня есть все нужные… образцы, чтобы сказать, что предоставленный ДНК-материал не принадлежит Броку Рамлоу. Да, тому парню тоже не повезло, потому что его разорвало на части, а до этого его накачали странным коктейлем из препаратов, но он не Рамлоу. Стив нахмурился и осторожно начал: — Я видел, как Рамлоу взорвался. Он взорвал сам себя. Я видел его смерть. — Что тоже странно, согласись, — усмехнулся Тони. — Рамлоу больше всего на свете любил жизнь. Жить он любил. А ты говоришь — сам себя взорвал. Нет, Стив, что-то тут не сходится. То ли экспериментальный телепорт, то ли еще какая-то иллюзия, но Рамлоу там не было. Это говорят все тесты. — Тесты, — повторил Стив. — Какие тесты? Пятница? — Тесты ДНК, мистер Роджерс, — охотно откликнулся искин. — Мистер Рамлоу и мистер Старк — кровные родственники. Неизвестный, чьи образцы были предоставлены, не имеет никакого отношения к мистеру Старку. — Кровные родственники, — повторил Стив и смотрит на Тони. — Он был моим кузеном, — с какой-то знакомой, но чужой для него усмешкой отозвался Тони. — Единственной моей семьей. Стив молчал. Ему хотелось повиниться, хотелось сказать «прости», потому что своими словами причинил боль своему другу, но он всё ненавидел Рамлоу и опасался, что любые слова будут отдавать ложью. Тони смотрел на него недолго, потом сморгнул и сказал: — Не важно. Брок жив. Я его найду и помогу прийти в себя. — Он усмехнулся: — Считай, что у меня есть Свой Баки Барнс. Стив не спорил, он был готов помочь в поисках всем, чем может. Да, он ненавидел Рамлоу, он никогда не перестанет ненавидеть Рамлоу за то, что тот был хэндлером Баки, за то, что сам Стив верил ему. Да. Стив ненавидел Рамлоу. Но у Тони тоже появились бы причины ненавидеть Баки, если бы он узнал… нет. Не сегодня. Как сказала Ванда, они должны сберечь его хрупкое сердце. Тем более, у него достаточно поводов для боли сейчас, потому что Стив не верил, что в том взрыве можно было уцелеть.        Нельзя. В том взрыве невозможно было уцелеть. Тони просто не знал, что он усыновлен, не проверял, был уверен, что по крови он — Старк, что его мать — тетушка Брока, что Мария Старк — его мать. Он верил в это. Бывает.