Глава 4: Памятные шрамы

Понедельники Роберт никогда не любил. Только рассвело, а будильник уже завывал, вырывая его из глубокого, липкого сна. Он застонал, перекатываясь по кровати, и сонно пытался освободиться из цепких, влажных простыней. Через пару секунд понял: дело вовсе не в простынях. Кортни практически спала на нём, обняв всего как обезьяна цепляется за ветку. Она мирно похрапывала, несмотря на ор будильника, а Роберт тщетно пытался аккуратно выбраться из её хватки. В итоге пришлось сдаться и перейти к крайним мерам — он начал трясти Кортни.   — Визи, просыпайся, — прохрипел он. — Отпусти. Пять утра, мне надо собираться.   — Мууу… затк… чёрт… спать… — пробормотала Кортни.   — Господи, какая же ты заноза, — простонал Роберт.   Других вариантов не оставалось, и Роберт просто решил вытащить её вместе с собой из кровати. Глухо кряхтев, он перекинул ноги через край и бухнулся на пол — Кортни всё ещё цепко держалась за него. Одеяло, к счастью, выскользнуло из её рук и осталось на кровати, так что его хотя бы не придётся таскать по всей квартире вместе с девушкой. Роберт потянулся, выключил будильник и глянул на уведомления.   > Мэнди: Привет, Роберт! Хотела сказать — нам бы очень пригодилась твоя помощь на сегодняшнем воркшопе по диспетчеризации. Не обязываю, но будет круто, если после смены заскочишь! Дай знать!   — Чёртова жизнь, — пробурчал Роберт.   Он бросил телефон обратно на тумбочку и поплёлся в ванную. Кортни тихонько простонала и ещё выше забралась ему на спину, почти устроившись как рюкзак. Роберт не знал, нарочно ли она так делает, но тащить её так было даже чуть проще. Он щёлкнул выключателем и начал утренние сборы: бриться, чистить зубы, использовать нить и—   — Визи, тебе правда пора слезать, — вздохнул Роберт. — Я сейчас пойду в душ.   — Мммм… а можно с тобой…?   — Ты собираешься заснуть стоя и протаранить нас обоих через раздвижную стеклянную дверь?   Кортни хихикнула, глаза всё ещё полузакрыты: — Попробую… но обещать не стану.   Она осторожно соскользнула у него со спины, слегка покачиваясь, пока снова привыкала стоять на своих двоих. Когда Роберт убедился, что она не грохнется, он начал раздеваться. Повернулся к Кортни спиной — не потому что был стеснительный, а потому что знал: она в любом случае будет на него пялиться, а так хоть чуть менее неловко, если не видеть этого.   — Если что, сейчас я напрягаю буквально все мышцы, — усмехнулся Роберт. — И на этот раз я не только что после четырёх месяцев в коме, так что есть, чем похвастаться.   — Ммм, — протянула Кортни. — Не отказалась бы поглядеть, как напрягаешь ещё один свой «мускул».   — Да это не мышца, а какая-то хрень из хрящей, — отозвался он.   Она нахмурилась: — Пять утра. Как у тебя мозгов хватает помнить, из чего твой хер состоит?   — Что сказать — я про херы вообще много знаю, — пожал плечами он. — Всяких повидал на своём веку.   Ага, я не сомне—серьёзно?!   — Ты тоже раздеваться будешь? Или я тут буду голым, а ты в пижаме?   Роберт уже снял одежду и обернулся — Кортни всё ещё была в майке и трусиках. Лёгкое, игривое настроение испарилось в один миг. Кортни словно сжалась, её плечи поднялись, а нос сморщился от неловкости. Роберт тут же это почувствовал и сделал шаг навстречу.   — Эй, всё нормально? — спросил он. — Мой член настолько ужасен, что на него даже смотреть страшно? Я могу его прикрыть, если хочешь.   Она покачала головой: — Нет, просто… Мне не стоило это предлагать. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.   — В смысле голой? Думал, ты уже не можешь дождаться, когда мы, наконец, займёмся этим, — сказал он.   Тут до него дошло. Он сжал губы, сразу пожалев о сказанном.   — Ага. Кажется, понял, — сказал он. — Ты же знаешь, тебе не нужно делать со мной ничего, что тебе неприятно, Корт…   — Чёрт, Роберт, не надо вокруг да около, — сказала она. — У меня эта хрень в груди. И каждый раз, когда я на неё смотрю — когда ты на неё смотришь — это напоминает, как мало я тебя заслуживаю.   Роберт тяжело вздохнул:   — Визи…   — Я знаю, что ты так считаешь. Не ври мне, ладно?   — Я так не думаю, и не вру, — сказал он. — А вот что я на самом деле думаю прямо сейчас.   Он медленно поднял руку к её плечу и взялся за ткань между пальцами. Прежде чем продолжить, дал ей время понять, что он делает.   Кортни поморщилась: — Роберт, пожалуйста. Тебе не обязательно на это смотреть.   — Знаю, — сказал он. — Но это часть тебя. Поэтому я хочу.   Он осторожно стянул с неё рубашку, поднял через плечи, оставив её торс обнажённым. Имплант уже давно перестал работать — с тех пор как Полога заперли, — но всё равно освещал тусклой красной подсветкой мрачную ванную. Кортни выглядела так, будто ей хотелось провалиться сквозь землю.   — Я чувствую себя чудовищем, — пробормотала она. — Показываю тебе это… это чёртово чудовище, которым я была до встречи с тобой.   Роберт положил ладонь ей на грудь. Она дёрнулась от его прикосновения, но он шагнул ближе, чтобы снова сократить расстояние. Второй рукой он поддержал её за поясницу, прижал к себе. Провёл пальцами по металлу, чувствуя каждый изгиб и выемку.   — Она тёплая, — сказал Роберт. — Ты чувствуешь? Или уже привыкла?   — …Чувствую, — ответила она неуверенно. — Не так уж плохо. Теперь это просто как одежда.   Они ещё немного постояли так, пока Роберт снова и снова обводил пальцами контур импланта. Он всё это время ощущал, как Кортни дрожит у него в объятиях. На самом деле, видеть её такой скованной было нестерпимо больно. Ему очень хотелось просто надеть на неё рубашку и держать её в объятиях вечность… но он по собственному опыту знал, что это не поможет.   В конце концов он скользнул рукой с её груди к подбородку, осторожно приподняв её лицо к себе.   — Ты знаешь, что я вижу, когда вот сейчас на тебя смотрю? — спросил Роберт.   В глазах Кортни начали собираться слёзы: — Не уверена, что хочу это слышать, — пробормотала она. — Ты сейчас наверняка скажешь, как сильно ты меня, чёрт возьми, любишь, и мне станет ещё хуже.   — Я вижу шрам. Здоровый. Грубый. Вижу напоминание о той, кем ты была. И напоминание о том, что как бы ты ни менялась, когда-то ты уже была этим человеком. Это напоминание о твоём проигрыше — и его не так-то просто спрятать под ковёр, — сказал он. — Посмотри на меня, Визи. Я, чёрт возьми, весь покрыт такими напоминаниями. Каждый раз, когда я тупил, получал раны или позволял пострадать другим — всё это на мне, вот оно.   Кортни молчала. Медленно подняла руку к его груди. Пальцы скользнули по толстым рубцам, изрезавшим его торс. У неё задёргались губы.   — Визи. Не надо радоваться тому, что у тебя в груди теперь этот дурацкий кусок железа, — сказал он. — Я тоже не в восторге от своих шрамов. Но стыдиться тут нечего. Прятать тоже не обязательно. Нужно просто принять это — и жить дальше.   Кортни сдерживала всхлипы. Свободной рукой вытерла слёзы и тут же вытерла их о его грудь.   — Чёрт бы тебя побрал за то, что довёл меня до слёз, — всхлипнула она. — Терпеть не могу эти чувства, честность и прочую хрень. Работать на Полога было в сто раз круче.   Роберт во весь голос рассмеялся. Он заключил её в тёплые объятия, которые она охотно приняла. Когда они отстранились, он быстро чмокнул её в щёку и направился к душу.   — Пошли. Я уже и так потерял пять ценных минут своей утренней рутины из-за твоих бесконечных заморочек. Давай быстро примем душ, чтобы у нас осталось полчаса поваляться в кровати и поцеловаться.   Кортни хихикнула: — Иногда мне кажется, что до тебя мне как до Луны по части чудачеств. Ладно, придурок. Если хочешь посмотреть на меня мокрую… кто я такая, чтобы лишать тебя такого зрелища? — Вообще-то ты сама напросилась, — заметил Роберт.   — Ага, сейчас. Кто в это поверит? — сказала Кортни, забираясь в душ.   — Точно. Невидива — живое воплощение целомудрия.   Роберт включил душ, и их накрыла тёплая вода. Напряжение растворялось, утекая вместе с каплями в слив, и когда оба почувствовали себя по-настоящему свежо…   — Будет слишком банально, если я предложу тебе… ну, пообжиматься?   Роберт усмехнулся: — Я бы даже разочаровался, если бы ты не предложила, — сказал он. — Немного сорваться, а потом тут же броситься на меня — это же твоя фишка.   — Ты всегда так говоришь, — вздохнула она. — Всё, что я делаю, — это часть моего обаяния?   — Ну да, очевидно. Это называется быть влюблённым, дурёха.   — Может, я тебя и не люблю. У тебя вообще полно привычек, которые совсем не милые.   — Ах да? — протянул Роберт. — Например?   — Для начала… ты разбудил меня до полудня. Вот это реально подстава.   — Ммм. И как же мне теперь загладить свою вину?   Кортни пожала плечами: — Можешь парой пальцев меня побаловать. Самое то перед работой.   — А если я тебе голову помою?   Она усмехнулась: — Тоже сойдёт.