Добро пожаловать в лесной лагерь

В 9 часов утра на парковке рядом с автобусом Айзава в третий раз поголовно пересчитывал свой 1-А класс. Ровно 21. — Так, теперь важное объявление. — Уставшие, как всегда, глаза Шоты остановились на неизменно красных кроссовках Изуку. — Ведите себя прилично, не позорьте школу и меня. Вы в лагере, чтобы тренировать свои причуды, а не развлекаться. Не надейтесь на отдых и веселье.  — Сэр, так точно, сэр! — хором отрапортовали ученики.  Момо повернулась к Мире. Ее глаза светились от радости.  — Мира, ты не будешь против, если я сяду с Шото? Он меня попросил.  Блондинка удивленно посмотрела на одноклассницу. Их отношения с сыном Старателя так быстро развиваются. Такой прыти от равнодушного Тодороки она не ожидала.  — Ну, конечно, садись. — Отлично! Спасибо огромное. Тогда вы с Бакуго садитесь рядом с нами. — Брюнетка захлопала в ладоши, и Киюса под радостные подбадривания Момо отправилась к взрывному парню.  Еле протолкнувшись через толпу одноклассников, девушка дернула за рукав как обычно хмурого Катсуки, вяло кивавшего на слова незатыкаемого Каминари. Впрочем, вся его хмурость спала в тот миг, когда перед красными глазами предстал образ Киюсы. — Принцесска, что-то случилось? — Его взгляд излучал взволнованность.  — Нет, все хорошо, — Бакуго приобнял блондинку. Его большие ладони в считанные секунды очутились на женской талии. — Я… я просто хочу сесть вместе.  Динамит слегка склонил голову вправо.  — Ты хочешь сесть со мной? — Да.   Катсуки слегка отстранился, чтобы посмотреть на классного руководителя. Убедившись, что Шота отвлекся на телефон, из динамиков которого раздавался голос женщины, возможно мисс Шутки?, парень притянул зеленоглазую поближе и чмокнул розовые губы. Глянцевый блеск отпечатался на нижней губе студента, придавая пикантный оттенок. — Как скажешь, принцесска. Твое слово для меня закон, — почти промурлыкал блондин и поцеловал руку девушки.  Взрывному герою было непривычно и не очень удобно проявлять нежность на людях. Ему казалось, что отношения должны быть если не тайными, то точно не предметом всеобщего достояния. Но Бакуго слишком долго не прикасался к любимому телу ( на что были весомые физиологические причины), и теперь его руки будто прилипли чуть поверх соблазнительно-округлых бедер.  Тело Миры Киюсы, будучи главным элементом ее причуды, несколько отличалось от тел ее одноклассниц. Не только для ее парня, но в принципе. Хотя в 1-А классе было много красоток с разными фигурами, наша героиня невольно выбивалась из их общества.  Киюса была достаточно худа, но не дистрофик. Все же ее мать, Элен Киюса, была женщиной с пышным бюстом, и не только. А потому девушка могла похвастаться округлыми бедрами, которые переходили в тонкую талию (иногда Катсуки казалось, что он запросто смог бы сомкнуть пальцы обеих рук вокруг нее). Грудь блондинки не шла в сравнение с достоинствами Яойорозу или Урараки, но была аккуратной, симметричной, без единого изъяна. Таково было тело, пред которым преклонялся Катсуки Бакуго. Айзава хотел уже было подняться и занять свое место в автобусе, но вспомнил еще одну особенность своих подопечных.  Мужчина повернулся, и его взгляд метнулся к Киюсе. Девочка поежилась. Увидев это, Яойорозу крепче сжала руку подруги. Шота тяжело вздохнул. «Будто бы у меня нет других проблем кроме этих детей», — подумал преподаватель.  — Я надеюсь, что у нас больше нет таких, как Бакуго и Киюса? Ну, в смысле… пар? — Безразличные глаза пробежались по кучке студентов. Вдруг в толпе метнулась рука. — Я, сэр. То есть, мы с Яойорозу. — Это был Тодороки. Момо смотрела на своего парня широко распахнутыми глазами, боясь пошевелиться. В ее взгляде одновременно читались смущение и восхищение его непоколебимостью.  — Тогда пусть Киюса и Бакуго расскажут вам правила поведения, — безразлично отрезал педагог. С этими словами Шота повернулся к классу спиной и пошел к автобусу, обсудить с водителем маршрут. 

Неделю назад

— На этом сегодня закончим, идите на перемену, — проговорил Айзава, складывая учебники на своем столе. — Кроме Бакуго и Киюсы. Вы останьтесь. Прозвенел звонок на перемену, и ученики 1-А подорвались со своих мест. Все потянулись в коридор размяться после пары по алгебре.  Катсуки глянул на девушку, сидевшую справа от него, но решил, все-таки он — мужчина, встать первым. Оба подошли к учительскому столу, и Мира невольно сжала руку блондина. Губы студента изогнулись в улыбке, адресованной исключительно ей.  — Итак, — начал Шота, нахмурившись. Его взгляд метнулся к переплетенным пальцам учеников, — значит, вы… встречаетесь? Мне об этом сказал Иида.  — Да, сэр, — отчеканил Динамит. Бакуго решил, что будет вести себя непринужденно, будто он был заядлый ловелас.  — Ну что ж. От Киюсы я ждал этого. Но то, что в женские сети попал именно Бакуго, вот это уже интересно. Мира, можно сказать, я тобой горжусь. Думал, он останется один. То есть, не сказать, что я прямо думал об этом. Не суть.  Студенты смотрели на учителя, не понимая, будет он их ругать или нет. Большой палец парня вырисовывал круги на тыльной стороне ладони блондинки.  — Так вы… — Катсуки замялся. — Вы будете нас ругать или читать нотации?  Айзава, вздернув брови, удивленно посмотрел на ученика. — Нет-нет, зачем? Не буду же я вам запрещать быть вместе  или еще что-то. Понятно, что вы меня не послушаете, — он усмехнулся. Мире показалось, что на лице Шоты промелькнула ностальгия, будто он сам в подростковом возрасте был любимцем всех женщин. — Я просто прошу вас… — он снова запнулся, подбирая слова. — Не показывать это на публике. Вы — будущие герои, и сплетни не будут приятным бонусом. Я прошу вас стараться избегать выражений привязанности в общественных местах. В классе — можно, в общежитии — пожалуйста, но не на турнире. Понятно? Зеленоглазая кивнула. Ее плечи расслабились, и она с благодарностью за понимание посмотрела на классного руководителя.  — А, и пожалуйста, никаких инцидентов в поездках. Я не хочу, чтобы ваши родители мне потом предъявляли. 

Настоящее время

Блондин повел Киюсу к автобусу. Хотя точнее будет сказать — потащил, ведь Бакуго всегда ходил очень широким, размеренным шагом, за которым девушка едва поспевала.  Парень занял место у окна. Впереди пары разместились Киришима и Каминари, позади — Тодороки и Яойорозу. Юный герой планировал проспать весь путь, но теперь, когда рядом сидела она, сон ему не представлялся возможным. Его глаза то и дело метались к девушке для удостоверения: удобно ли ей, не жарко или холодно ли ей. Хотя Кац и не хотел это признавать, но он был готов на все: дать Мире куртку, помахать веером, стать для нее лучшей кроватью, если девушка захочет поспать. Он понимал, что был влюблен, но не осознавал до конца, насколько сильно.  Ночью Каччан засыпал с мыслью, что сам попросит ее сесть рядом, возьмет ее загорелую руку и будет болтать с ней о хрен пойми чем, главное — чтобы говорить с ней. Но, конечно же, он струсил. Насколько бы он ни был страшен в бою, перед ней он струсил. Струсил показать свою уязвимость перед блондинкой. Струсил признать, насколько он в ней нуждается. И теперь он был рад, что она сама попросила его. Бакуго был рад, что его колено касалось маленького колена Миры, что их плечи соприкасались при любом движении. Он был рад, что Мира была рядом. — Медвежонок, тебе удобно? Ты выглядишь напряженным, — взволнованный голос вывел Бакуго из сеанса самокопания.  — Еще раз, как ты меня назвала? — блондинистые брови сошлись около переносицы, герой пытался выглядеть оскорбленным.  — Медвежонок… Тебе не нравится?  — Да нет, сойдет, принцесска.  Катсуки нравилось. Ему нравилось, как это слово слетало с розовых губ. Как при произнесении прозвища открывались белые ровные зубы. Ему вообще все нравилось.  — Кац, ты не ответил, тебе удобно?  — Да-да, все отлично, — Бакуго улыбнулся, надеясь, что Каминари не увидит этого. Он не хотел, чтобы его друзья были посвящены в детали его личной жизни. Они знают, что у него есть девушка, знают ее имя. Этого достаточно.  Блондин положил руку на бедро девушки, будто то бы заявляя свои права на нее. Его пальцы мягко перебирали ткань школьной юбки.  — Что будем делать, принцесска? — устроившись поудобнее, задал вопрос Динамит. Он увидел, что Киюса склонилась в проход и что-то говорила подруге.  На него обращается радостное лицо: — Кац, ты будешь играть в карты?  — В карты? Ну давай… Тодороки достал из рюкзака колоду и начал тасовать.  — А на что играть будем? — поинтересовалась Момо.  — Во что вы там играете? — послышался голос Киришимы. — В бутылочку? — за ним Каминари.  — Какая нахуй бутылочка? В карты, — огрызнулся блондин.  За что ему прилетел весьма сильный удар по плечу и гневный возглас:   «матершинник!».  — Ну раз в карты, то я с вами, — рассмеявшись, сказал Эйджиро.  Каминари, естественно, увязался за ним. Шото растасовал карты, и каждый получил свой «веер».  — Мы в подкидного, переводного или все сразу? — Киришима зажегся. Видно, что он был азартным парнем.  — Ты всю эту ху… — взгляд зеленых глаз, — фигню знаешь, или что? — Буркнул блондин. — Может в покер? — спросил также оживленный Денки.  — Ага, щас. Дам я вам в покер играть, — тут же Айзава появился из ниоткуда. Он выхватил стопку карт из рук Эйджиро и потребовал остальную колоду. — Повторяю: вы учиться едете, а не отдыхать и в покер играть.  Ученики тяжело вздохнули. Ехать было три часа, а чем заняться, было непонятно.  — Книжки почитайте, — как будто поняв, о чем думают ребята, сказал Шота, — вам полезно будет.  Лишившись карт, студенты притихли. Но ненадолго.  — Ну тогда давайте в слова, — предложила Мира.  В принципе, ей не особо хотелось во что-то играть. Ей нравилось сидеть с Катсуки и вдыхать его запах. Она сходила с ума из-за прикосновения его руки к своему бедру, и, поверьте нам, она бы нашла, чем занять своего парня. Но сзади сидела Момо, которая тоже хотела поболтать с подругой. А еще, блондинка заметила, как Каминари уже 30 раз пинает кресло впереди сидящего Серо. Наверное, у него уже развилась боль в спине. Так что, взяв свои лидерские качества в кулак, девушка решила всех занять.  Они согласились играть. Начал Киришима: — Дерево. (Эйджиро) — Орган. (Дэнки) — Норма. (Катсуки)  … Через час это стало надоедать. Слова кончались, а дорога — нет. Всех клонило в сон. Тодороки уже давно пытался посапывать. Момо спала у него на плече. Каминари облокотился на окошко. Эйджиро откинулся на кресло. А Каччан все еще боролся. Он не мог себе позволить уснуть раньше Миры.  Она же достала книгу.  — Что читаешь? — спросил парень, как будто не прочитал название и краткий пересказ еще два дня назад, увидев том на столе Киюсы.  — Овод. Этель Лилиан Войнич. — Казалось, девушка полностью погрузилась в Италию XIX века.  — Интересно? — Студент положил голову на плечо блондинки, заглядывая в книгу.  — Очень. Ты же не читал?  Отрицательное движение головы.  — Хочешь, почитаю? — Вслух? — удивился Бакуго. — Как маленькому ребенку?  — Ну, если не хочешь… — Хочу, — перебил он.  Киюса ничего не ответила, лишь повела тонкими бровями. Взгляд ее выражал: мужчины, что с них взять.   « Артур пошел к нему.  — Я хочу знать, — сказал он глухим голосом, — кто меня выдал.  Полковник с улыбкой поднял брови.  — Не догадываетесь? Подумайте немного.  Артур покачал головой. Полковник воздел руки, выражая этим свое изумление: — Неужели не догадываетесь? Да вы же, вы сами, мистер Бертон! Кто же еще мог знать о ваших любовных делах?  Артур молча отвернулся. На стене висело большое деревянное распятие, и глаза юноши медленно поднялись к лицу Христа, но в них была не мольба, а только удивление перед этим покладистым и нерадивым богом, который не поразил громом священника, нарушавшего тайну исповеди». Вдруг Мира замолчала. Катсуки недоумевающе на нее посмотрел. К его большому удивлению, он увидел, что носик девушки сморщился, а глаза полны слез.  — Эй-эй, принцесска, ты чего? — Блондин принялся вытирать руками ее слезы. Мозолистые пальцы проходились по нежным щекам.  — Ты… ты не поймешь. Ты веришь в Бога? — Студентка заложила страницу и закрыла книгу.  — Ну нет. А что? Почему я не пойму? — Потому что ты не католик.  — Ага, а ты прям католичка, — усмехнулся герой.  — Ну, вообще-то да. Мои мать и отец — католики, и я тоже.  — Почему? — Кац не понимал, как можно верить во что-то такое далекое, это даже не за океаном, а вообще, не пойми где.  — Как почему? Потому что моя мама француженка, она переехала в Японию только после замужества. Она католичка. И папа тоже стал католиком, — девушка старалась сдержать слезы. Бакуго ласково обнял ее. Он не был ласков и нежен по своей натуре, но ради нее готов стать.  — Стой. То есть, сука, твоя мама из Франции, а ты мне об этом не говорила? Ты хочешь сказать, что ты говоришь на французском? — Bien sûr, je parle français, ours en peluche. — Ахуеть. Что это значит? — Катсуки, казалось, был шокирован этим фактом о своей девушке. Ему казалось, он знал все. Но нет, он знал о ней буквально ничего. Она все еще оставалась загадкой. Привлекательной и манящей, но все еще загадкой.  — Конечно, я говорю на французском. — Слезы наконец перестали течь. — Но, понимаешь, Артур ведь действительно верил, очень сильно. И очень сильно любил Джемму. Он доверил свою тайну священнику на исповеди, а тот передал ее полиции. — Мира пыталась объяснить ему всю цепочку мыслей, вызванных чтением.  — Ну и что? Не повезло ему, и все. Что плакать-то?  — Я читаю эту книгу не первый раз и знаю конец. Я просто не понимаю, как можно было погубить человеку всю жизнь, просто сломать его, считай, убить. Так еще и будучи священнослужителем.  — Я тоже знаю концовку: Овод умрет. Но он сам виноват. — ой-ой а кто тут говорил что не читал книгу? — Он тоже виноват. Но если бы этот священник соблюдал христианские заветы, тогда бы этого не произошло. И Артур, и Джемма были бы счастливы. Я понимаю Артура, почему он стал атеистом.  Бакуго посмотрел на нее и решил, что хватит этих задушевных разговоров о религии. Он решил, что да, он не понимает.  Остаток пути Киюса и Бакуго сидели молча. Он просто гладил большим пальцем костяшки ее пальцев, она просто смотрела в окно, положив голову ему на плечо.  — Приехали, — раздался голос Айзавы.  Все встрепенулись, зашуршали вещами. Катсуки посмотрел на блондинку.  — Прости, Мира, я, наверное, правда не понимаю.  — Да, ничего страшного. Все нормально. — Она улыбнулась той улыбкой, которую больше всего любил взрывной герой. Она знала, что он ее любил.  Подхватив сумку девушки вместе со своим рюкзаком, студент вышел из машины.  После появления Диких-Диких Кошечек и получения задания добраться до места лагеря ученики рванули через лес. Каждый использовал свои причуды в пределах способностей, но, конечно, Изуки, Тодороки, Иида и Бакуго справлялись лучше всех.  Киюса же, любившая самостоятельно сражаться, отвергала руку помощи Катсуки. Он думал, что она все еще дулась на него из-за ситуации в автобусе. Хотя это тоже было одной из причин отталкивания ладони блондина. Мира сама поднималась и выходила из-за широкой спины парня. Студентка понимала, что он так проявлял заботу, но также она понимала, что не станет топовой героиней, отсиживаясь за взрывным парнем.  — Блять, да что с тобой не так? Оно же тебя разъебет!!! — прорычал Динамит, в очередной раз буквально за шкирку оттаскивая девушку и принимая удар на себя.  — Оно меня не «разъебет», Катсуки! Дай мне справиться самой! — Киюса поднялась на ноги. Ее бесило, что как бы хорошо они ни ладили в личной жизни, на поле боя у них ничего путного не выходило. Один мешал другой, она злилась, он закипал от ярости. И понеслась.  — Оу, ты теперь ругаешься? И кто из нас «матершинник»? — подколол Бакуго.  — Господи, Катсуки! Просто дай мне победить этого монстра, и все!  — А, так мне в сторонке может постоять? Да, Мира?  — О, было бы прекрасно! — в сердцах ответила девушка. Ее комментарий так задел самолюбие студента, что он действительно перестал отбиваться и отошел на пару шагов.  Киюса понимала, что скорее всего, больше такой возможности не будет, и ринулась в атаку. Несколько приемов тхэквондо, которым она овладела с помощью нанятого родителями еще в детстве наставника. Пара отточенных ударов, которым ее научил белобрысый парень. Земной зверь Пикси-Боб, не ожидав такого напора от маленькой девчонки, попятился и, споткнувшись о поваленный им же самим ствол дерева, растянулся. Даже Каччан удивился такой легкой победе. Эта девочка действительно очень приросла с начала года.  — Умница, принцесска! — Наградив противника несколькими взрывами, сказал герой. — Ты отлично справилась.  Раз, и напряжения между ними как и не бывало.  — Ты что, в меня не верил? — Наигранно изумилась блондинка. Она подошла ближе, и ее руки обвили торс Бакуго. — Прости, Кацу, я не хотела говорить все это… Я вспылила.  — Видимо, я на тебя плохо влияю. И ты меня прости. Я тебе доверяю правда, — он ответил на объятия, притянув женское тело еще ближе.  — Просто, я не смогу стать хорошей героиней, если все время сражаться будешь ты. — Эти слова были направлены в рубашку парня, так как зеленоглазая уткнулась носом ему в грудь. Чудо, что одноклассник их разобрал.  — Я понял, но… ты не станешь ахуенной героиней, если тебя сейчас раздерет какой-то монстр, так?  — Так… — Хотя, ты уже ахуенная! Мира шлепнула его по губам. Когда он уже поймет, что каждый раз, когда он открывает рот,  уши в трубочку сворачиваются?  Ее пальцы остались гладить кожу его уст. Катсуки слегка приоткрыл рот, чтобы ее пальцы смогли туда проникнуть. Он поцеловал каждый, почти обсосал.  Блондин повернул девушку к себе, плотнее прижимаясь своим телом. Он отодвинул руку Киюсы и наконец поцеловал ее. Страстно, горячо, глубоко. Так, как это нужно было им обоим. Этот поцелуй сглаживал все швы и шероховатости сегодняшнего дня. Руки блондинки лежали под его лопатками. Бакуго с упоением лапал ее талию. Казалось, еще секунда, и они накинутся друг на друга и съедят. Но… — Эй, голубки! Ой, фу, вы сосетесь! — Да какого хрена Каминари опять это видит?  Киюса отскочила от взрывного героя на метр, он принялся стираться ее блеск для губ со своих: — Каминари, какого?  — А вы не собираетесь идти на базу? В лесу ночевать будете? То-то же!  И они втроем побрели к хижине внутри леса.  Добрались студенты туда только через 8 часов, в 17:20. Все измученные, но счастливые. Забрав свой багаж и разместив его в комнатах, ученики 1-А класса идут в столовую и ужинают.  После ужина всем предстояло посещение горячих источников, время которого совпадало для мужской половины и женской.  Минета порывался залезть на стену, разделяющую две стороны, но Кота, племянник одной из диких кошечек, так показалось Мире, столкнул извращенца и спас девочек от публичного позора.  После отбоя телефон Киюсы начинает изредка вибрировать.             

 Teddy Bear 💋🧸

 Teddy Bear💋🧸:  принцесска, ты не спишь? Мира Киюса🌹🎧🥰: нет, а ты почему не спишь? Ты же обычно рано ложишься🤨 Teddy Bear💋🧸: думаю Мира Киюса🌹🎧🥰: о чем? Teddy Bear💋🧸: не знаю, о Киришиме, нахуй. О тебе конечно  Мира задумалась, что одна написать следующее. Палец завис над экраном.  Мира Киюса🌹🎧🥰: и что же ты обо мне думаешь? Teddy Bear💋🧸: я хочу тебя Мира Киюса🌹🎧🥰: Айзава… Катсуки так и подбивало написать: «а Айзава-сенсей вряд ли тебя хочет», но он удержался.  Teddy Bear💋🧸: я понимаю Секс по телефону они еще не пробовали, но оба знали, что летний лагерь — не самое лучшее место для апробации.  «Что же делать, что же делать?» — думала Мира Киюса.  Она думала, что Бакуго тоже сейчас лежит на кровати, сто процентов в своей любимой черной футболке с черепом, возможно, тоже смотрит на ночное небо и думает. Девушке нравилось представлять его таким небрежным, с торчащими в разные стороны колючками волос. Его красные глаза, изучающие каждую букву в ее сообщении. О чем он сейчас думает? Кацу сказал, что о ней… так же ли он думает, как она, Мира, думает о нем? Представляет ли блондин ее лицо, освещенное тусклым светом луны?  Киюсе было так стыдно, что эти мысли, ее собственные, шли против нее самой и заводили девушку. Ей хотелось, чтобы кто-то ее коснулся. Хотя, понятно кто — Катсуки Бакуго. Но они не могли выйти из комнаты.  Мира чувствовала себя продажной девкой, когда ее рука медленно двинулась вниз под одеялом и остановилась на ткани трусиков. Она просто ненавидела себя за это желание. Блондинка никогда не мастурбировала. Не нужно было — Кац прилетал по первому зову. Даже без приглашения постоянно ошивался рядом. Но как же она промокла только от его лица. «Как это пошло, — говорила она себе, — я не могу так поступать, это неправильно. Это мерзко. Боже, почему я так его хочу? Почему меня так возбуждает только его образ?» Указательный палец против воли хозяйки проник под тонкое кружево и уже вырисовывал круги, повторяя привычные движения Бакуго. Он обожал обводить невидимые узоры по всему ее телу, мог часами лежать, абстрагируясь от всего, и рисовать кружочки да треугольнички.  За указательным последовал средний, и они бок о бок спустились еще ниже. Ученица ласкала сама себя, презирая свое распутное поведение. Но она не могла ничего с собой поделать и полностью отдалась во власть похоти.  Пальцы проскользнули внутрь лона и начали двигаться, иногда раздвигаясь и предоставляя блондинке особое удовольствие. Через некоторое время добавился третий палец, и темп потихоньку начал ускоряться. Конечно, руки не могли заменить половой орган, но это лучше, чем ничего.  Еле доведя себя до предела неумелыми движениями, девушка с облегченным стоном в подушку кончила. Господи, как же ей было стыдно. Но Мира знала: она нуждалась в этом — в разгрузке, разрядке, в оргазме. Называйте как хотите. Ей это было нужно, и она это взяла. Она всегда получала то, что хотела.