Глава 1. Драко

Если верить журналу «Ведьмин досуг» (выпуск за апрель'07, третья страница, колонка «Замуж за волшебника»), Драко Малфой был «богатеньким, перспективным наследником древнего рода, чрезвычайно привлекательным холостяком с запятнанной репутацией». Если верить самому Драко… Впрочем, найдётся ли кто-то, кто стал бы это делать? Он привык контролировать всё — свою магию, свои активы, свои планы, и он абсолютно точно был способен справиться с обычным понедельником. А это был обычный рабочий понедельник, хотя его отец бы не одобрил такую формулировку — ведь управление семейным состоянием это не работа наследника древнего рода, а его призвание. Понятие уикенда придумали бедняки, которые выпросили у своих хозяев право побездельничать два дня в неделю*. Пойди только объясни это магическому миру, с которым Драко приходилось регулярно сталкиваться по своей «не-работе»… Выходные он любил, ведь целых два дня в неделю он мог быть кем угодно, только не тем, кем его считал журнал для ведьм-домохозяек. Субботу он обычно проводил на поле за поместьем, оттачивая пируэты на метле в одиночестве или с редкими гостями; посещал матчи своей команды по квиддичу или распивал огневиски за ленивыми обсуждениями и вялыми перешучиваниями в компании своих школьных приятелей: Тео Нотта и Блейза Забини и, реже, девушки Блейза, Дафны Гринграсс. Прошедшая суббота не была исключением — её отголоски преследовали бы его до сегодняшнего утра, если бы не сильное антипохмельное зелье. Но сегодня был только понедельник, а значит, впереди его ждала череда неприятных встреч, на которых нужно было выглядеть безупречно дружелюбным; скучные дела, требующие предельной внимательности, и постоянное невидимое давление — быть идеальным наследником фамилии Малфой. Сейчас, когда выдался перерыв между встречей с управляющим его заграничными активами и потенциальным партнёром, Драко пообедал тем, что доставил эльф из поместья, и подошёл к окну, чтобы немного размяться и выглянуть наружу. Облака вяло ползли по майскому небу, в попытке определиться, даровать ли городу дождь. За спиной сухо тикали настенные часы. После окончания школы Драко ещё немного вытянулся, болезненная худоба военного времени ушла, и сейчас в оконном стекле отражался ухоженный подтянутый мужчина в костюме из дорогой ткани темно-серого цвета, конечно же, сшитом на заказ и подчёркивающим его статус. Он машинально одёрнул рукав рубашки, пальцы коснулись серебряной запонки с зелёной инкрустацией — подарок от матери на двадцать пятый день рождения. Волосы лежали безупречно, но Драко всё равно провёл по ним рукой. Он попытался отрастить их, как у отца, но быстро отказался от этой идеи и теперь зачёсывал их набок, придерживаясь более современного и сдержанного стиля. Лицо стало более резким, выражение подчёркнуто собранным, но в моменты, когда на него никто не смотрел, он выглядел уставшим, как сейчас, когда он разглядывал кусочек магического Лондона из окна своего офиса. На столе лежало прочитанное письмо от матери, пришедшее утром из Франции. Когда улеглась послевоенная шумиха, из семейного хранилища была выплачена щедрая репарация, а Люциус пережил необходимый минимальный срок «крайне унизительного для волшебника его уровня и наследия» исправительных работ, родители уехали жить в Бальруа, оставив дела и поместье на попечение Драко. Малфои отделались поразительно малой кровью после Второй магической войны, ведь, по сути, их амнистировали после того, как отец дал показания против Пожирателей смерти и помог поймать скрывавшихся последователей Тёмного лорда. Да, он всё ещё не мог произносить его имя, даже мысленно… Воспоминания о судах Визенгамота, которые последовали за финальной битвой, до сих пор вызывали у него несварение, приходилось заливать чувство стыда и приносимого им дискомфорта алкоголем или зельем сна без сновидений. Пресса тогда пестрела заголовками вроде «Тёмный Лорд пал, магическая коррупция — нет», «Древние фамилии и как всё сошло им с рук». Официально Министерство было благородным и великодушным. Люциусу Малфою назначили «смягчённое наказание». На деле было так — вначале вся семья была под домашним арестом. Затем их обязали носить везде магический артефакт, который отслеживал их перемещение. Отцу вынесли пожизненный запрет на хранение темных (а по факту просто сильных) артефактов, запрет занимать любые должности во власти или принимать участие в политических вопросах. Далее была конфискация половины имущества. Половины! Они вынесли сундуки артефактов и ценностей из поместья, золото из хранилища, доступ к которому, конечно же, Люциусу пришлось предоставить добровольно. В итоге Министерство дало отцу понять, что в Англии ему больше не рады, но где бы он ни был — они будут пристально за ним следить. Но самым страшным во всем этом Драко казался стыд, который пережил его отец. Для Люциуса это было хуже Азкабана — публичное порицание, уничтоженная гордость, разрушенный статус, уважение общества, потерянное безвозвратно. Формально, его наказание и наказание матери было мягче. Спасение Поттера оказалось самым ценным политическим капиталом. Нарцисса получила пробационный срок, регулярные проверки и полный запрет на любую активность, которая могла бы «вызвать опасения общественности». Общество от неё отвернулось. «Прощение» было условным, холодным и показным. Странно, как быстро исчезают друзья, когда ты перестаёшь быть полезным или опасным. Мать болезненно переживала все, что на неё свалилось — общественное недоверие, сплетни, социальная изоляция, разрыв связей и разрушенная репутация семьи. Но, конечно же, все тяготы она переносила с невероятной стойкостью и присущим ей изяществом. Время, проведённое в компании Тёмного лорда, не прошло даром для Люциуса и его здоровье пошатнулось. Отец был просто сломлен унижением и потерей власти, в дополнение к плохому физическому самочувствию — множественные Круцио в его возрасте никому не добавляли телесной бодрости. Драко на мгновение представил родителей во Франции, среди роскоши и людей, которым всё равно, ведь для них Люциус — всего лишь богатый эмигрант. И хорошо. Ведь Англии никогда не будет «все равно». Зато теперь Малфой-младший мог дышать свободнее без пристального взгляда своего требовательного родителя, и ему, признаться откровенно, было больно видеть, в какую тень себя прошлого превратился отец. Хотя его детство было полно суровой муштры, и Люциус никогда не проявлял чуткости или любви по отношению к сыну, Драко любил отца и ценил его преданность семье. С годами отец всё же немного смягчился, даже простил ему сорвавшуюся помолвку с Асторией Гринграсс, хотя этим Драко фактически похоронил свою возможность продолжить род Малфоев в рамках священных Двадцати восьми*. Война на всех наложила свой отпечаток и главный урок, который вынесли Малфои — хорошо, что все остались живы и могли продолжать существовать в привычном комфорте, несмотря на все совершенные грехи. А Драко, между тем, выбрал Англию. И вот, он остался в полном одиночестве, но его никогда не оставляли одного. Министерство знало каждый его шаг. На столе среди корреспонденции его ждало письмо с напоминанием о необходимости своевременного предоставления отчёта о доходах и тратах, его Драко кинул в мусорную корзину. Будто ему нужно было напоминание, что они в курсе, сколько он тратит, с кем говорит, какие книги приносит домой. Да, Малфоям повезло: они действительно «избежали Азкабана», но не смогли сбежать от своего прошлого. Драко взял в руки конверт с гербом Хогвартса. А ведь когда-то он так радовался письму в таком конверте. Сегодня внутри лежало приглашение на мемориальную встречу, почтить память павших в битве за школу. Лететь на неё абсолютно не хотелось. Прошло уже столько лет, а Драко всё ещё преследовали шепотки за спиной, а иногда и пренебрежение собеседников в лицо. Гордость касается нашего мнения о себе, тщеславие — того, что думают о нас прочие*. Все последние годы Драко Малфой пытался отделить первое от второго, но насколько хорошо у него это получалось — вопрос, ответ на который не знал даже он сам. За окном промелькнула птица, выводя его из оцепенения, и Драко проверил часы. Можно позволить себе потратить пару минут на воспоминания, достаточно, чтоб затосковать по годам, когда всё ещё не пошло наперекосяк, но недостаточно, чтобы впасть в уныние. Вернувшись к столу, он взял документы, приготовленные к следующей встрече, когда секретарь сообщил о прибытии посетителя. Невысокий, грузный волшебник со светлыми, блёклыми волосами вошёл в кабинет, снял шляпу и протянул руку в приветствии. Короткая борода не смогла скрыть кислости его приветственной улыбки. «Мистер Битон, рад, что вы нашли время лично посетить мой офис», — Драко жестом пригласил гостя сесть и опустился в кресло напротив. Генри Битон, который сейчас не мог решить, куда ему пристроить свой головной убор, казалось, нервничал. Его семья давно руководила небольшим производством зелий, но в последнее время торговля шла хуже, и они оба знали, в каком направлении пойдёт этот разговор. «Ну, знаете, это не так уж сложно», — мужчина наконец пристроил свою трилби на колене, кресло под его весом скрипнуло, — «не могу сказать, что теперь у нас осталось много работы. Вы становитесь монополистом в этой области, мистер Малфой.» Драко медленно кивнул и сложил руки перед собой на столе. «Тогда вы, конечно, понимаете, почему я вас пригласил?» «Я давно ждал, что это случится. С тех пор, как ваша се…» — мужчина кашлянул, — «как вы купили Аптеку Альфреда Неттла*. Моя жена, Мэри, сразу сказала.», — тут мужчина поёрзал на стуле и немного покраснел, когда понял, что явно не сможет повторить слова своей жены. Драко постарался сохранить доброжелательное выражение лица и не дать предрассудкам этой семьи повлиять на свои решения. В последние годы Драко и правда буквально захватил сферу зельеварения, а значит, и бизнес по реализации ингредиентов; даже производство и продажу котлов. Не из коммерческого интереса, хотя прибыль в этой нише была приятным бонусом, а ради собственного удовольствия. Ещё со школы зельеварение было его страстью, но, повзрослев, он понял, что, занимаясь варкой зелий самостоятельно, он только потратит своё время и силы, без возможности достичь чего-то большего. Ведь некоторые зелья требуют безраздельного внимания и времени, которое он не может позволить себе потратить. Тогда он стал скупать небольшие бизнесы, организуя их в единую сеть. Иногда он позволял себе редкое удовольствие — принимал участие в разработке новых зелий, с удовольствием читая отчёты о том, как новинка выходит на рынок и пользуется спросом. Он не гнался за славой и не переименовывал магазины, хотя покупатели так или иначе знали, кому эти магазины принадлежат. Лавка мистера Битона, который сейчас потел и краснел напротив, осталась последним независимым предприятием с крупным оборотом уникальных зелий в Великобритании, и Драко хотел заполучить этот бизнес, потому что у Битонов было уникальное преимущество, недоступное остальным производителям — они использовали в своих зельях редкие ингредиенты, которые получали от фей. Прадед Битона когда-то заключил с ними сделку, деталей которой Драко не знал, зато он знал, что те до сих пор выполняли обязательство и предоставляли Битону магическую пыльцу, порошок из крыльев и редкие ночные растения, сбор которых возможен был только этим магическим народцем. Сейчас производство Драко перекупало у Битонов ингредиенты, но ему хотелось иметь больше контроля и прозрачности в поставках, поэтому он решил предложить владельцу выкупить его бизнес. «В таком случае, вы знаете, что я хочу вам предложить. Прошу учесть, что я открыт к обсуждению условий, это не окончательная сделка», — Драко протянул гостю лист пергамента. — «Название вашего семейного дела остаётся за вами. Производство — тоже. Я лишь ожидаю регулярных поставок перечисленных ингредиентов для моих предприятий. Уверяю вас, я не стремлюсь лишить вашу семью дела, которым вы давно занимаетесь. Мой интерес — в сырье и в тех разработках, которые оно позволит ускорить.» Мистер Битон разглядывал пергамент, пожёвывая нижнюю губу. Предложение было щедрым, условия честными и это было лучшее, что он мог сделать для своего бизнеса в текущей ситуации, но Драко чувствовал его сомнения. Битон, женатый на маглорожденной ведьме, был много старше Драко и учился с Люциусом в Хогвартсе в одно время и, хотя отец совершенно его не запомнил, на семью Битонов фамилия Малфой явно не производила хорошего впечатления. «Если у вас есть возражения», — подсказал Драко, слегка наклонившись, — «я готов выслушать их сейчас.» Почесав бороду, Битон положил пергамент на стол и поднял на него взгляд. «Думаю, мы оба понимаем, что вы не оставили мне выбора», — с горечью произнёс мистер Битон. — «Я хотел бы передать дело детям, когда уйду на пенсию, и мне не хотелось бы сводить всё к организации поставок. Наша семья занимается производством зелий в четвёртом поколении…» Драко улыбнулся и кивнул собеседнику — свою домашнюю работу он выполнил. «Конечно, и ваш вклад в производство зелья костероста изменил рынок.» — При этих словах мистер Битон гордо поднял подбородок. — «Я думаю, моё предложение — лучший вариант, учитывая нынешнюю ситуацию на рынке…» (И единственный способ оставить вашим детям хоть что-то, что можно назвать бизнесом, — подумал он, но вслух не сказал). И, хотя у Битона на лице было написано его отношение к этой «ситуации» и её виновнику, сидевшему перед ним, он не мог отказаться от предложенной сделки. «Я хотел бы обсудить организацию поставок в разные подразделения, но думаю мы придём к этому в процессе передачи дел», — Битон протянул ему руку для рукопожатия. — «Где мне подписать?» Драко крепко пожал протянутую ладонь и достал заранее подготовленные документы, которые оставалось подписать. После оформления документов мужчины обсудили технические детали и планы на ближайшее будущее, и спустя полчаса встреча была окончена. Драко проводил своего нового партнёра до двери и вежливо попрощался с ним, обещая на днях прислать сову с необходимыми тому данными. Интересно, какое лицо будет у его жены, когда она узнает, что благодаря семье Малфоев её дети смогут продолжить фамильное дело. Драко позволил себе улыбнуться этой мысли. Эта встреча на сегодня была последней. Он закончил просматривать документы, которые ждали его внимания, обсудил с секретарём план встреч на завтра и, накинув мантию, аппарировал на базу. Пару лет назад Драко вложил деньги в покупку молодой команды по квиддичу и временами заглядывал на их тренировки. После окончания школы он сам больше не играл в квиддич, но любил наблюдать за игрой и надеялся, что со временем его команда добьётся успеха на мировой арене, ведь он не жалел денег на условия обучения и тренировок, а состав был подобран из талантливых, подающих большие надежды игроков. Махнув в приветствии тренеру, он жестом указал ему продолжать тренировку и устроился на скамье, закинув локти на спинку. Рабочий день закончился на приятной ноте, погода была отличная, и он позволил себе расслабиться, подставив бледное лицо солнцу. «Неужели сам магнат явился поглазеть на молоденьких?» — Раздался сзади ехидный голос. Драко лениво махнул рукой, слишком расслабленный, чтобы портить свою медитацию. На скамью рядом с ним плюхнулся Блейз Забини. Обычно безупречно элегантный и непринуждённый друг сегодня выглядел помято и напряженно. Идеальные тёмные волосы были растрёпаны, жилет под пиджаком расстегнут. Драко всегда завидовал эффекту, который Блейз производил на окружающих. Его врождённый аристократизм подчёркивала абсолютная уверенность в собственной персоне, он знал, что впечатляет людей и всегда пользовался этим, особенно в компании женщин. Но сегодня его губы, обычно приподнятые в лёгкой насмешливой улыбке, были напряженно сжаты. Что-то было не так. «Ты так говоришь, будто я какой-то старпер. Самому младшему игроку» — он указал рукой на загонщика — «девятнадцать, а в основном ребята в команде лет на пять младше нас с тобой.» «В нашем случае год считается за два», — сказал Блейз, опираясь локтями о колени. Некоторое время они молча наблюдали за тренировкой. Упомянутый загонщик несколько раз виртуозно отбил бладжер в последний момент, за что заслужил громкую похвалу от тренера, причём, Драко подозревал, что тот особенно старается из-за его присутствия на поле. Драко, правда, больше думал о чем-то своём, мерно покачивая ногой в ботинке из драконьей кожи, закинутой на колено. «Как ты меня нашёл?» — наконец спросил он, ему было интересно, зачем Блейз пришёл сюда. «Мартин мне сказал», — Блейз продолжал следить за игроками на поле. «Кто?» «Твой секретарь.» «Его зовут Мартин?» «А ты думал?» — Блейз глянул на друга через плечо. «Секретарь», — сказал Драко тоном, будто объясняет ребёнку, что такое метла. — «А когда он приятно меня удивляет — мистер секретарь.» «Бедняга работает на тебя четыре года… Ну ты и мудак.» Они ещё помолчали. Ребята на поле отрабатывали броски по воротам. «Ну и чего ты припёрся?» — ласково спросил друга Драко. В отличие от него Блейз был явно напряжен и нервно тряс ногой, мешая такому редкому состоянию безмятежности. — «Я надеялся ты будешь неделю отходить, после того, сколько ты выпил у Тео в субботу.» А в субботу Блейз побил все рекорды, налакавшись так, что его домашнему эльфу пришлось аппарировать хозяина домой, левитируя его вниз лицом, чтобы тот случайно не захлебнулся рвотой. Заливал он свои душевные раны, что было Драко совершенно не близко и даже немного странно, ведь страдал Блейз от расставания с Дафной, чью сестру, Асторию, Драко бросил несколько лет назад. Сестры Гринграсс, чистокровные и ослепительно красивые волшебницы, были отличной партией для волшебников из высоких семей. И, хотя Астория была младше, она уже успела выйти замуж за какого-то богатенького американца, а вот Дафна со школы бултыхалась в море деструктивных отношений с Блейзом. В какой-то другой жизни у них с Асторией уже наверняка были бы дети, он отказался от этой идеи, но периодически думал об этом, в очередной раз выслушивая жалобы Блейза на «эту стерву Гринграсс». Справедливости ради, главной стервой в их отношениях была вовсе не Дафна. Хотя в школе она не была ангелом и ходила главной подпевалой за Пэнси, храни её Мерлин, Паркинсон, в итоге она выросла в смелую независимую ведьму. Главная проблема Блейза Забини была в том, что он просто не мог взять себя (особенно некоторые части) под контроль и бесконечно волочился за хорошенькими ведьмами, вызывая у Дафны приступы ревности. Этот спектакль повторялся по кругу — Блейз обещал Дафне, что встанет на праведный путь благонадёжного семьянина, а потом лапал очередную дамочку за выпирающие части, и вот уже им с Тео приходится снимать с друга новое проклятье. Откуда только эти ведьмы берут такие изощренные заклинания? Самоделящиеся гнойные фурункулы, фу… Позавчера друг заявился к Тео без Дафны и заявил, что между ними всё окончательно и бесповоротно кончено. Если бы Драко давали сикль каждый раз, когда он слышал эту фразу, он бы мог купить сливочное пиво на всю свою команду по квиддичу. Несколько раз. И вот, спустя два дня, друг сидел рядом, нервно дёргаясь. Драко сам себе удивился, думая о Блейзе, как о друге. В школе они особо не общались, что раздражало Драко, ведь он был принцем Слизерина и по тем временам ему казалось, что Блейз ставит его авторитет под вопрос. Но во время отношений с Асторией они сблизились, сестры иногда устраивали двойные свидания и слово за слово, общие интересы и совместная учёба их сроднила. Благодаря Блейзу Драко сошёлся с Тео, который был ему гораздо ближе из-за спокойного уравновешенного характера и, о чем Драко никогда бы не признался вслух, похожего опыта — отец Тео был Пожирателем Смерти. Правда, Нотт-старший погиб в битве за Хогвартс, оставив Тео наследником большого состояния. Но, да, спустя время Драко стал воспринимать Блейза как друга. Бесполезного, часто пьяного и бесконечно ноющего друга. «Дафна простит», — он хлопнул Блейза по плечу. Всегда прощала… «Дело не в ней», — сдавленный голос Блейза заставил Драко сесть и посмотреть на друга внимательнее. То, что Драко принял за обычную игривость, было попыткой что-то скрыть. «Я облажался. Черт… Я… всё потерял, Драко. Все.» Они посмотрели друг на друга. «В каком смысле — всё?» «Вообще все, что у меня есть», — Блейз поднял на него глаза и начал сбивчиво рассказывать. — «Я был так пьян, она поймала меня в баре, и я хотел доказать себе, хотел Дафне…всем доказать, что я могу…в общем мы…ну…поженились. А потом…» — Блейз прервался и уставился на землю перед собой. «Так», — Драко встал. Он бросил последний взгляд на поле, залитое солнцем. Он уже понял, что его приятному денёчку настал конец. — «Давай-ка мы с тобой пойдём в место поуютнее и ты мне всё расскажешь по порядку. Ты не говорил с Тео?» «Нет, я пришёл сразу к тебе.» Друзья аппарировали в гостиную Нотт-мэнора. Блейз сразу кинулся к мини бару, пока Драко аккуратно вешал мантию на спинку стула, в гостиной появился домашний эльф. Драко не помнил его имени. «Мастера Тео нет дома, он в Министерстве», — пропищал он. «Позови его. Скажи», — Драко покосился на Блейза, — «что ситуация критическая. Действительно критическая, а не как на Рождество.» Эльф коротко поклонился и с треском исчез выполнять поручение. «Давай-ка полегче», — махнул он Блейзу, который уже допивал налитое в стакан, и устроился на диване. Прошло несколько минут, всё это время Блейз расхаживал туда-обратно, сжимая и крутя в руках стакан (слава яйцам феникса, новую порцию себе он не наливал), и вот, наконец, из камина вышел Теодор. По непонятной для ребят причине, Тео последний год работал в Министерстве магии, в каком-то отделе и на какой-то должности, о которых они постоянно забывали. Ему досталось состояние, имение и множество привилегий, так что зачем он таскался в Министерство за мизерную по их меркам зарплату друзья понять не могли. А ещё, Драко никак не мог взять в толк, как проклятье предрассудков, преследовавшее его с окончания войны, не коснулось Тео, ведь его отец был закоренелым ублюдком и не сделал ничего, чтобы реабилитировать имя Ноттов в магическом обществе. Было в Тео что-то такое, что заставляло людей мягко улыбаться при встрече с ним. Волшебники и волшебницы одинаково попадали под его тихое, спокойное очарование, и Драко завидовал этим качествам друга, хотя даже себе в этом признаться до конца не мог. И вот, окружённый своим святым ореолом, Тео стоял на ковре у камина, пока эльф помогал отряхнуть ему мантию от летучего пороха. Он отпустил домовика жестом, поблагодарив, и наконец удостоил своих нежданных гостей вниманием. «Я надеюсь, что повод действительно веский и вы, два олуха, не прервали мою встречу с начальником департамента ради какой-то очередной ахинеи, решить которую можно было одной совой или вообще отложить до выходных», — он прошёл к креслу, стоящему наискосок от Драко, и плюхнулся в него с небольшим вздохом. Драко поднял в воздух руки, показывая, что он тут не при чем, и кивнул в сторону Блейза. На Тео была классическая тёмная строгая мантия поверх черного костюма. В последние пару лет он отпустил волосы подлиннее, и теперь иногда напоминал Драко Снейпа, если бы тот был….ну, молодым, симпатичным шатеном. На бледном худом лице Нотта выделялись синяки под глазами, и кто-то мог бы назвать его внешний вид болезненным, но сам Тео считал этот недостаток чертой романтического героя — одинокого и страдающего, о чем он любил порассуждать на выходных попойках. Сейчас на его лице читалось раздражение. «Всякое бывало», — сказал Драко, — «но, кажется, старина Блейз наконец действительно нашёл, чем нас удивить.» Оба обратили свой взор на Забини, который медленно поставил стакан на столик минибара и встал перед ними, сцепив перед собой руки, схватившись за локти. «Внимательно слушаю», — Тео вопросительно поднял глаза, ему хотелось поскорее узнать, ради чего его выдернули с работы и, возможно, даже успеть вернуться и закончить начатый разговор. «Ладно», — Блейз нервно покивал, — «дело было так. В воскресенье я рано проснулся», — Тео и Драко обменялись понимающими взглядами, потому что Блейз после попойки и «рано» были вещи несовместимые. Впрочем, весь последующий рассказ сопровождался такими переглядываниями. «Мне было так погано из-за…ну вы поняли. Я не хотел вас беспокоить и решил посидеть в той новой таверне в Косом. Я не собирался опять так надираться, но мы сцепились языком с мужиками у бара, в общем я уже прилично набрался, когда зашла она. Ведьма, хорошенькая, в моём вкусе, вы в курсе…» По мнению Драко, во вкусе Блейза были все прямоходящие существа женского пола, если они попадали в подходящую возрастную категорию, не выглядели откровенно отталкивающе и имели минимальный набор выпуклостей на туловище, но вслух он этого не сказал. «Кейтлин Брукс. Я её раньше не встречал, вроде её старшая сестра, Шейла, училась с нами, она была в Райвенкло. Ну в общем мы разговорились, она училась в Слизерине и, ну в общем сказала, что много слышала обо мне», — тут Блейз немного замялся, потому что на трезвую голову сообразил, что особо слышать о нем она не могла, ведь во времена Хогвартса Блейз ничем не выделялся. «В общем у нас с ней случился такой коннект, мы словно миллион лет с ней знакомы. Было так легко, и я рассказал ей про Дафну. Она мне посочувствовала и сказала, что я просто не встретил ещё ту самую, которая во всем меня поймёт. У неё были такие…» «Блейз», — перебил его Драко, — «давай мы перейдём к теме, как ты всё потерял. Девушка тебя очаровала, мы поняли.» «В общем, я толком даже уже и не помню конец вечера. Но я был уверен, что встретил свою любовь. Мне хотелось быть только с ней до конца наших дней и я, кажется, предложил ей выйти за меня, а мужик за соседним столом оказался братом какого-то мужика в министерстве, знаете, который там бумаги оформляет, он сказал, что мы утром в понедельник сможем пожениться. Дальше всё было как в тумане, утром сегодня мы поженились в Министерстве, я, если честно, эту часть плоховато помню… А потом…» — Блейз замолчал и долго смотрел себе под ноги. «А потом», — повторил Тео с нетерпением. «А потом я помню, как не смог попасть к себе в Лондонскую квартиру. Я пытался пройти через камин, потому что мне было слишком погано, чтоб аппарировать. Потом и аппарировать пытался. В поместье я не мог пойти, там сейчас мама со своим мужем… В общем, я вызвал эльфа и он мне сказал, что… миссис Забини», — тут голос Блейза дрогнул, — «она наложила какое-то заклинание и я не смогу войти. Я так опешил, и тут стали закрадываться какие-то нехорошие мысли, в общем, я сходил в Гринготтс, и гоблины сказали», — тут его голос перешёл на шёпот, — «что я отдал все деньги жене.» — Последнее слово он произнёс так тихо, что друзья скорее прочли по губам, чем услышали. «Хммм», — промычал Тео, сцепив руки на колене. Он нахмурился и разглядывал Блейза так, словно видел его впервые. — «Ты, конечно, всякого дерьма в этой жизни навытворял, но это…» «Правильно ли я тебя услышал», — Драко немного наклонился и стал загибать пальцы: «Ты надрался в баре и познакомился там с ведьмой — раз. Утром сегодня вы поженились — два. Ты отдал ей деньги из хранилища и квартиру — три. Всё это время ты был неадекватен — четыре. Я ничего важного не упустил?» Блейз кивнул и рухнул во второе кресло, которое стояло напротив Тео. Минуту они помолчали. Несмотря на свои скандалы с Дафной и пьяные эскапады, Блейз обычно был уравновешен, немного напыщен и крайне самоуверен. Драко не помнил, чтобы когда-нибудь видел наследника Забини таким разбитым. «Думаю, очевидно, что эта…миссис Забини», — особенно язвительно выделил он имя, — «опоила старину Блейза и обманом выманила у него средства. Но это очень наглый ход, всем известно, что серьёзные любовные зелья запрещены. И она явно знала, как найти подход к нему», — Драко задумчиво оглядел горе-молодожёна. «Согласен», — Тео закивал, — «его явно подставили. И что со всем этим теперь делать? А что поместье?» Блейз повёл плечами — «Как я уже сказал, там мама, но не думаю, что оно её признало, всё же, эта магия сильнее какого-то шарлатанского принуждения. Но домой я попасть не могу, и всё моё золото…» Драко повернулся к Тео — «Ну, мистер министр, это больше по вашей части. Я могу забрать его, чтоб он не опустошил твой винный погреб, но…» «Я всё равно планировал вернуться на работу», — Тео встал, — «загляну к аврорам, обсудим вопрос. Странная ситуация, конечно. Думаю, у них будут вопросы к Блейзу. Много вопросов. Но сначала прощупаю ситуацию, всё же, дело такое…» — он поморщился. «Деликатное.» «Дерьмовое» — одновременно сказали Драко и Блейз. «Потенциально скандальное. Свяжусь с вами через камин или ближе к вечеру загляну, в общем, как будут новости — сообщу. Вы будете в Малфой-мэноре?» «Да. Попробую удержать этого страдальца от новых катастроф», — Драко встал и проводил Тео до камина. Когда тот исчез в пламени он развернулся к Блейзу. «Пойдём, бродяга, попрошу эльфов постелить тебе коврик у входа», — он протянул руку и помог Блейзу подняться на ноги. Тот посмотрел на Драко расширившимися глазами и с ужасом прошептал «А что, если Дафна узнает?» «Ты прав», — Драко сокрушённо покачал головой, — «скажу Тинки, чтоб сразу вырыла тебе могилку во дворе.» Они бросили порох в камин, и пламя унесло их в поместье Малфоев, томиться мучительным неведением в ожидании новостей от Тео.