Глава 10. Гермиона

Пока Малфоя не было, она решила изучить дом. Коттедж был старым, просто обставленным, но уютным. Воздух был застоявшимся, пыльным, пропитанным старым деревом, золой и подвешенными под потолком травами, давно потерявшими цвет. Ему не хватало жизни и Гермиона распахнула несколько окон, чтобы впустить внутрь лесную свежесть. Хотя садик зарос, было видно, что когда-то за ним с любовью ухаживали, это угадывалось по старой форме клумб и видам растений: здесь росли декоративные цветы и популярные травы, которые использовались как ингредиенты для зелий. Она начала осмотр снизу вверх. Все это время Гермиона задумчиво теребила пальцами маховик времени в кармане. Артефакт был лишён темпоральной магии, и сейчас это был просто странный подвижный кулон, напоминавший реплику магического устройства. Её успокаивало прикосновение к металлическим деталям. Она вспомнила, как Дамблдор доверил ей маховик на третьем курсе, и подумала, каким же это было актом глубокой веры в неё. Будучи старше, она не раз задумывалась о том, что это был рискованный поступок, и иногда ей даже казалось, что старый волшебник был беспечен, но в итоге каждый раз оказывалось, что он словно знал все наперёд… Какой бы ни была соблазнительной перспектива исправить всё, особенно все неудачные события, она понимала, что это невозможно, а потому поддерживала решение магического сообщества уничтожить оставшиеся устройства. В любом случае, Альбус Дамблдор, величайший волшебник своего времени, верил в неё, ещё совсем ребёнка. Она должна и теперь довериться очередному его плану, каким бы странным и безумным он ни казался. В подвале обнаружился уголок зельевара. На стене висели запылённые пучки трав из сада, в которых угадывались ингредиенты целебных зелий: шалфей, тысячелистник, бадьян. Пальцы коснулись котла. Старый и пузатый, он был покрыт слоями накипи. Склянки на полках были подписаны убористым каллиграфическим почерком и расставлены в строгом порядке. Кто бы здесь ни работал, это был аккуратный и внимательный человек, ценивший детали. Больше ничего интересного в подвале не попалось и Гермиона продолжила осмотр на первом этаже. Из гостиной с книжными шкафами и мягким гарнитуром открывался вид на молчаливый безлюдный лес, шелест и скрип которого проникал через деревянные рамы окон. На стене висела пустая рама, может быть, это тоже портрет Дамблдора? Было бы удачно, если бы они смогли поговорить. Машинально Гермиона очищала пыль везде, где проходила. Бытовые заклинания у неё, стыдно признаться, получались не слишком хорошо — какая ирония: «блестящая ведьма своего поколения» не может заставить поварёшку сделать гуляш, но такое простое она запустила не думая. Книги она рассмотрит позднее. Ещё на первом этаже располагался рабочий кабинет, в него она тоже заглянет, когда изучит весь дом. Дальше шла небольшая кухня, переходящая в веранду, выходящую в садик. Никаких подсказок, кто же здесь жил, не было, но она представила себе уютную семейную картину: пара уже немолодых волшебников, он читает у стола «Ежедневный пророк», а она в кухонной мойке очищает травы для зелья, а что-то и для ужина, на плите свистит пузатый чайник, а в кастрюле булькает ароматный суп. Почему-то ей подумалось, в таком домике могли жить Николас Фламель с женой. Хотя, наверное, для такого состоятельного волшебника это было слишком скромное жилье. Никакой еды она не обнаружила, в шкафах было лишь небольшое количество посуды. Гермиона медленно поднялась наверх, скользя пальцами по гладким деревянным перилам. Чьи-то руки до неё отполировали их и сгладили углы. Невольно подумалось о родителях, в их доме были похожие перила, когда Гермиона росла, ей нравилось виснуть на поручнях и заглядывать вниз. Они не ссорились открыто… уже нет. Но после возвращения родителей из Австралии между ними так и осталось какое-то отчуждение. Они любили её, она знала это, но каждый раз в их взглядах сквозила какая-то опаска. Они злились и не понимали поступка дочери, но, по сути, в итоге отвергали магию и магическую часть самой Гермионы. Чем это было лучше Дурслей? Она тут же себя одёрнула: это было неуместное сравнение, родители были замечательными и заботливыми, не как эти ужасные люди, истязавшие маленького Гарри всё время, что должны были о нём заботиться. Иногда она не могла поверить, что Гарри все ещё поддерживал с ними связь. Но, в конце концов, это был он, Гарри Поттер, мальчик-который-умел-прощать. Его желание сохранить то немногое, что осталось у него от матери, было понятным. С годами Петуния Дурсль немного потеплела и даже несколько раз говорила с Гарри о своей сестре. Гермиона вздохнула и обвела медленным взглядом убранство коттеджа. Дом был красивым, тёплым, будто созданным для того, чтобы в нем слышался смех, пахло выпечкой и стояли фотографии на каминной полке. Хороший дом. Дом, в который приятно приходить в гости… но не её. Мысль о том, чтобы самой завести семью и «свить гнездо», вызывала у неё не то чтобы отторжение — скорее казалась неуместной. Как будто это сценарий для кого-то другого, но не для неё. Её квартира была простым местом, где она падала без сил после работы и хранила самое необходимое. И только сейчас, впервые за долгое время, когда вокруг не было ни бумаг, ни совещаний, ни бесконечной беготни, она действительно осталась в одиночестве, наедине с собой, с собственными мыслями, которые обычно заглушала рутина. И остро ощутила, как мало она себе позволяла… просто быть. Она никогда не бывала в моменте, всегда куда-то стремилась. Гермиона обошла верхний этаж, заглядывая в комнаты — ничего интересного. Две спальни, пустая комната и склад старой мебели. Здесь так не бросалось в глаза, что дом принадлежал волшебникам. Обычные запылённые вещи, какие встречаются в любом дачном коттедже. Занавески с ромашками выцвели, а сухоцветы на прикроватном столике рассохлись и исчезли под влиянием антипылевого заклинания. Она спустилась вниз, обыскала кабинет, испытывая неловкость перед его хозяином, но там не нашлось ничего стоящего внимания, и вернулась в гостиную. А вот книги на полках как раз представляли интерес, маня толстыми потрёпанными корешками, обещая информацию и новые знания. Гермиона сняла раму со стены и отнесла в кабинет, чтобы не пропустить, когда вернётся её житель, и устроилась со стопкой книг за письменным столом. Диван казался ей слишком домашним, было что-то неуместное в том, чтобы сесть на него и читать книгу в попытках найти способ сбежать из этого уютного места. Она пролистывала первую книгу, когда услышала на улице голоса. Пройдя через кухню, она вышла в садик. За калиткой стояли Гарри и Малфой. Друг её явно не видел, настороженно оглядываясь. Подойдя ближе, она сказала Малфою: «Он тебе не верит, я могу доказать ему, что я правда тут.» Малфой очень вольно трактовал её слова, сказав Гарри быть терпеливее, она вздохнула. «Скажи ему, что я в курсе, что они с Джинни сделали с креслом в спальне на втором этаже Норы.» Проклятый Малфой передал Гарри, что она все расскажет Молли. «Эй! Я не так сказала! Малфой!» Тот махнул Гарри и прошёл через калитку. «Ты бы не мог, будь так любезен, передавать мои слова точно, а не городить отсебятину?» Хотя её позабавило лицо Гарри при упоминании кресла, этот испорченный телефон раздражал. «Мы препираться будем или проблемы решать?» — вздохнул Малфой. Она одарила его сердитым взглядом, с лёгкостью отбитым аристократической невозмутимостью собеседника. «Ладно, подожди, хочу кое-что попробовать.» Гермиона сбегала в кабинет, быстро набросала на листке бумаги, найденном в одном из ящиков, пару фраз, выбежала обратно к Драко и протянула ему записку. «Передай её Гарри. Пожалуйста», — она сопроводила просьбу милой улыбкой. Малфой вытянул руку вперёд, но она словно наткнулась на барьер. Лист бумаги не собирался покидать заколдованный участок. Тогда они попробовали пронести записку Гарри, написанную на листке из его рабочего блокнота, внутрь, но выяснили, что ничего извне не может быть пронесено через пределы барьера. Во время экспериментов на поляну прибежал Патронус Рона, взволнованно поинтересовавшись, куда они делись. Гермиона почувствовала какой-то укол совести, будто была чем-то виновата. Тем временем Малфой всем своим видом отчаянно демонстрировал, насколько он не хочет тут находиться. Он ещё раз пересказал Гарри, как все случилось, иногда бросая на неё взгляды, и ей показалось, что он что-то недоговаривает. Их с Дамблдором разговора она не застала, но, зная профессора, у неё было ощущение, что старый волшебник что-то сказал Драко, о чём тот не хочет им говорить. Обсудили заклинание Фиделиуса. «Кого Дамблдор выбрал хранителем тайны?» — сказала она, размышляя вслух. — «Это не можешь быть ты», — она посмотрела на Малфоя, а потом жестом попросила его подождать и вернулась в дом. Ей пришла в голову идея: может, вытащить портрет на улицу. Но когда она заглянула в кабинет, рама к её радостному удивлению уже не была пустой. Патронус, юркая выдра, тут же понеслась на поляну, предупредить Гарри и позвать Малфоя в кабинет. Слизеринец зашёл в дом и прислонился плечом к косяку, сообщив: «Поттер ушёл за Уизли.» Гермиона понимала, почему Гарри так решил, но все равно поморщилась. Ей не хотелось сейчас навязчивой заботы и беспокойства Рона. Малфой это заметил и трактовал по-своему, его губы довольно растянулись. «Что, не рада, что твой парень прибежит тебя спасать?» «Он не мой…» — она осеклась, а потом повернулась к портрету, не желая терять время за бесполезным препирательством. Профессор Дамблдор с мягкой улыбкой смотрел на них, немного покачиваясь вперёд-назад. «Профессор, нам нужна ваша помощь», — обратилась она к нему. «О, моя дорогая девочка, я всего лишь портрет. Но я буду рад поделиться советом, если у меня сыщется подходящий.» Она обдумала, как лучше сформулировать вопрос. Память портретов была неидеальной, и иногда они напоминали компьютерную программу. «Пожалуйста, расскажите нам, в чем заключался ваш план?» Пожилой волшебник на портрете кивнул. «Однажды я оставил для Гарри одно невероятно важное задание, и я уверен, что он сможет его выполнить…» «Поиск крестражей», — ей не хотелось расстраивать портрет, но нужно было узнать у него все, что можно, — «профессор, мы сделали это. Это нашли их все и… мы победили его. Волдеморт мёртв.» Она оглянулась на Малфоя, он озадаченно склонил голову и повёл плечами. Убедившись, что Дамблдор никуда не собирается, она, насколько могла кратко, рассказала Драко историю поиска крестражей. Как бы он ни пытался это скрыть, рассказ его потряс. История крестражей так и не просочилась в прессу, о ней знали только самые близкие друзья. И теперь — Драко Малфой. «Полагаю», — сказал Дамблдор, когда она закончила свой рассказ, а Малфой погрузился в размышления, переваривая услышанное, — «в вашем времени я мёртв.» Гермиона утвердительно кивнула. Она не смогла сказать этого вслух, горло перехватило. «Меня создали с одной-единственной целью: запустить защитный механизм заклинания. Порт-ключ должен был укрыть Гарри в этом доме, вне досягаемости любой опасности, а вы, мисс Грейнджер, мистер Уизли и остальные члены Ордена — продолжить поиски крестражей. Я позаботился о том, чтобы магия этого заклинания надёжно защищала Гарри от любой внешней угрозы.» «А хранитель тайны?» Дамблдор посмотрел на неё поверх своих очков-половинок и улыбнулся. «О, он есть, как и в любом порядочном заклинании Фиделиуса.» «Дайте угадаю», — подал голос Малфой, — «но вы нам не расскажете, кто это?» «Десять очков Слизерину, мистер Малфой», — ответил профессор. Гермиона оглянулась на слизеринца. О, нужно будет потом описать эту сцену мальчикам в красках. И передать лицо Малфоя в этот момент. Может быть, она даже воспользуется омутом памяти в отделе Авроров… «Я все ещё не понимаю, профессор», — она вновь обратилась к портрету, — «но ведь Тёмный лорд побеждён, задание выполнено. Почему я здесь? И почему я, а не Гарри и…» — она оглянулась на Малфоя — «и Драко? Почему мои друзья не могут войти? Они даже не видят дом.» При звуке своего имени Драко с каким-то паническим выражением посмотрел на Дамблдора. Малфой совершенно точно что-то скрывает. «Скажем так…» — Дамблдор улыбнулся тем самым своим загадочным, почти озорным выражением, из-за которого никогда не было понятно, знает он сам ответ или лишь подсказывает направление. — «В мире редко бывает что-то по-настоящему случайным. Любое заклинание, любое решение рождается из причины. Моё — не исключение.» Он чуть развёл руками. «Его предназначение — явиться в тот миг, когда помощь действительно требуется. А раз оно сработало… что ж, значит, наступил именно такой миг.» Гермиона нервно покусала губу. Похоже, ничего нового она от него не добьётся, его знания были ограничены. Но был ещё один важный вопрос, который надо было задать. «А как нам снять заклинание? Ведь если все крестражи уничтожены…» «Ах, да!» — Дамблдор слегка наклонил голову и произнёс мягко, будто это было очевидно: «Заклинания подобного рода растворяются лишь тогда, когда утрачено то, ради чего они были нужны». — Он внимательно посмотрел на Гермиону. — «Раньше это были тёмные осколки одного мага… Теперь — те, что носит каждый человек в себе», — он вновь улыбнулся так, как умел только он, ободряюще и в то же время совершенно раздражающе непонятно. — «Когда исчезает последняя частичка того, что удерживало вас здесь, дверь сама найдёт способ открыться.» Недоуменно моргнув, Гермиона попыталась обдумать ответ Дамблдора. Малфой в разговор не вмешивался и молча стоял у неё за спиной, приклеившись к косяку. Тут Дамблдор похлопал себя по карманам. «Боюсь, мне следует ненадолго покинуть вас. Я вспомнил, что пообещал портрету в Министерстве сыграть с ним партию в шахматы». — Он помолчал и добавил ещё более заговорщицким тоном: «и он ужасно злится, когда я выигрываю, поэтому должен прийти вовремя, иначе он придумает нелепое оправдание моего поражения», — и, не дожидаясь ответа, Дамблдор покинул портрет. Обсудить этот разговор с Малфоем они не успели, потому что Гарри вернулся с Роном. Пока Малфой убеждал Рона, что она жива, Гермиона пыталась обдумать слова Дамблдора. Она любила старого мудрого волшебника, но ещё любила математическую точность данных и кристальную прозрачность информации, которой можно было легко оперировать, переставляя в уравнении в поиске решения, так что его туманные загадки раздражали. Нужно было сосредоточиться на текущих проблемах. На поляне перед домом кипятился Рон. Гермиона знала, как его убедить — рассказать, что в курсе его новых отношений. Малфой передал её слова, правда, заменил «знаю про Падму» на «рада за них с Падмой». Слизеринец, что с него возьмёшь… Пока волшебники обсуждали сложившуюся ситуацию, она расхаживала вдоль ограды. Было так странно, что друзья стояли от неё так близко, на расстоянии вытянутой руки, но она не могла их коснуться или даже подать им знак, что она рядом. Как сказал Дамблдор? Исчезнет последняя частичка того, что удерживало вас здесь, дверь сама найдёт способ открыться. Но ведь её в этом доме ничего не удерживало. И, получается, Малфой был тут ни при чем… Наконец, она прислушалась к разговору и замерла. «Я не собираюсь её там бросать», — сказал Малфой. Гермиона не могла определить, что она чувствует. Внезапно накатила усталость и неловкость перед волшебником, который даже не хотел находиться здесь сейчас. «Драко», — позвала она его по имени, и ей показалось, что он чуть вздрогнул, — «давайте устроим перерыв. Тебя наверняка уже ищут, я знаю, что у тебя много дел… Я вернусь в дом, посмотрю, может быть, что-то смогу найти в книгах. А ребята пусть поищут информацию у себя. Возвращайтесь позднее.» Ну конечно, когда Малфой сказал про книги, Гарри с Роном переглянулись, спасибо что глаза не закатили. Гермиона фыркнула. «Она говорит, что все видела», — тут же сказал Малфой, вызвав у Гермионы странный укол благодарности. «Есть, кстати, ещё один… нюанс», — заметил он, — «Грейнджер надо как-то кормить.» Она даже не думала про еду до этого момента, но и не планировала задерживаться в этом доме надолго. Хотя, если вспомнить загадку Дамблдора… Нет, эльфов она использовать не будет. «Это неприемлемо, и ты это знаешь», — сказала она Малфою. «Да, их труд достойно оплачивается!» — обернулся к ней Малфой. Рон подошёл ближе к ограде и обратился к ней. Хотя он не знал, что она там, будто смотрел на неё. Рон попытался её убедить, но она все ещё отрицательно покачала головой, пусть он и не видел. «Я не буду об этом думать!» — возразила она на слова Малфоя, но он её не слушал. Парни договорились вернуться вечером, и она смотрела, как они расходятся. Удивительно, что именно Рон предложил идею с мобильником, но она уже думала об этом и понимала, что план не сработает. Гарри повторил её размышления. «Миона, держись! Мы скоро вернёмся и спасём тебя!» — проорал Рон в пустоту. Она улыбнулась. Было приятно знать, что она не одна, друзья не бросят её, они сталкивались и не с такими трудностями, всё будет хорошо. Ситуация, конечно, сложилась странная, но объективно не представляла опасности. Они снимут ограничивающее заклинание и история будет исчерпана. От неё требовалось только терпение, немного веры и капля самовнушения. Гермиона отправила Патронус на работу, кратко сообщив, что вынуждена срочно уехать по семейным делам, и поплелась в дом, в поисках чего-то, что может прояснить загадочную ситуацию, догадываясь, впрочем, что ничего нового она не найдёт.