7. Восемнадцать мне уже

      Апрель встретил биологов масштабной эпидемией ОРВИ. Многие студенты лежали в общагах, мотая сопли, а те, кто всё же приходил на пары, оглушительно чихали и шмыгали.       Холера была одной из немногих, кто не заболел, но радости от этого не было: ей приходилось ухаживать за соседками по комнате. Она ходила в магазин и аптеку, готовила на всех еду, подносила самым больным чай прямо в постель. Андреи Губины смотрели на неё с плакатов и злорадно улыбались. Им было весело, что умная Холера стала девочкой на побегушках у их тормозной поклонницы.       – Ты хотела быть вирусологом? Вот тебе вирусы с доставкой на дом, изучай! – прогнусавила Надя, бросая в пакет для грязного очередной платок.       – Я вас, зараз таких, и так знаю, – пробурчала Холера. – У вас обычные рино- или аденовирусы, я думаю, это даже не грипп. Мне бы хотелось изучать что-то более опасное и редкое.       – Начинать с простого надо, – заметила Марина.       – Я устала вокруг вас прыгать! Когда вы уже поправитесь? – Холера с размаху бухнулась на стул.       – Радуйся, что сама не болеешь, – прошмыгала Лена. – Ты вообще счастливица, тебя никакая зараза не берёт.       – Это из-за характера, – пошутила Катя.       – «Валерия» значит «Здоровая», – сказала Юля с заложенным носом. – Это имя латинского происхождения.       – Идеально, – хлопнула в ладоши Лена. – Правда, к прозвищу не подходит.       – Почему не подходит? – удивилась Надя. – Холеричность же направлена не на неё саму.       – Не болеть самой и отравлять жизнь другим – это я умею, – ухмыльнулась Холера.       – Ты б лучше чем-то хорошим гордилась. – Катя высморкалась так громко, что один из её плакатов отлепился от стены и в ужасе улетел под кровать.       В середине апреля Холере исполнилось восемнадцать. По сути, самостоятельной она стала ещё осенью, заселившись в общагу, но теперь ей стало официально можно всё. Мать подарила Холере на совершеннолетие денег, так что можно было отметить как следует.       Обычно дни рождения студентов отмечались так: покупалась канистра спирта, к ней – недорогие закуски. Спирт мешался с водой, и полученным напитком все ужирались до невменяемого состояния. Холера не понимала такой формат праздников. Она слишком долго жила с пьяницей отцом, чтобы считать подобные попойки «свободой». Холера считала, что если уж пить, то хороший алкоголь и в меру. Она не хотела лежать вместо учёбы с похмельем, а потом ещё выслушивать стыдные истории о себе.       В итоге Холера купила немного вина, зато взяла побольше закусок и сока. Она угощала соседок по комнате и всех, кто заходил её поздравить. Холера пела песни, Надя аккомпанировала ей на гитаре. Остальные хором подпевали, танцевали, смеялись. Когда музыка надоедала, все просто болтали, рассказывали анекдоты. Жаргал пытался добавить вечеринке градуса и притащил бутылку водки, но его дружно выгнали.       – Тебя, Лерка, невозможно подпоить, – жаловался он, уходя. – Я каждый праздник надеюсь, что ты наконец-то пьяная станцуешь на столе, а ты всё никак!       – Станцевать я и трезвая могу, но не для тебя, – поддела его Холера.       – В том и проблема. – Жаргал унёс бутылку и вернулся с парой апельсинов. – Вот тебе подарок. Дыньки ещё не созрели, так возьми хоть апельсины, такие большие и сочные.       – Спасибо. – Холера сделала вид, что не замечает пошлого намёка.       Жаргал положил апельсины на стол и принялся с аппетитом уплетать закуски.       – Ты ешь как баклан, – сообщила ему Марина, которая любила разные морские сравнения.       – Чё? – удивился Жаргал, заглатывая большой кусок колбасы.       – Знаешь, как бакланы едят? Они глотают всё, не жуя. Могут заглотить рыбу размером почти с себя.       – Да тут в общаге все как бакланы. А я за Леркино здоровье ем. – Жаргал сунул в рот чуть не полбулки хлеба.       В середине застолья пришёл Пожар. Он обнял Холеру и вручил подарок – маленькую блестящую коробочку. Девушки захлопали в ладоши от умиления. Холера очень надеялась, что Пожар дарит ей не кольцо, так как замуж она пока не собиралась.       В коробочке оказались серебряные серьги с голубыми камнями, очень подходящие к кулону. Холера была в восторге и тут же их надела. Чтобы серьги было лучше видно, она даже заколола волосы, что делала довольно редко.       Когда вся еда была съедена, вино и сок выпиты, а гости ушли, Марина развалилась на кровати.       – Ну, потюленимся! – сказала она довольным голосом. – Всем же понравился праздник?       – Да, было здорово! Я тоже в следующем году буду так отмечать. – Надя вспомнила свой собственный день рождения, когда все перепили и разгромили полкомнаты. Из более-менее трезвых тогда остались только Холера и Юля, которые убирали последствия и очень злились.       Лена лежала на своей койке, глядя в потолок. Она привыкла пить больше, и теперь в её крови было недостаточно алкоголя. Это вызывало вместо куража грусть. Она завидовала Холере, которая даже день рождения умудрилась организовать хорошо, а не как придётся, и которая редко попадала в глупые ситуации. Лене было неприятно из-за своей зависти, но она ничего не могла поделать. Катя была не в духе примерно по той же причине, а ещё ей тоже хотелось, чтобы парень подарил на её прошедший день рождения серёжки, а не гвоздику, как какому-то деду-ветерану.       Юля праздник почти не отмечала – ушла готовиться к коллоквиуму и вернулась только к концу. Ей вручили апельсин и пожелали сдать всё на пять. Юля вздохнула. К концу семестра даже она начала заметно уставать.