Магия

Лучший способ быстро пережить поражение — пережить его одному. Именно этим сейчас и занимался Страйкер, прислонившись к стогу сена на пустом поле; его конь Бомб меланхолично щипал траву и не имел ни малейшего понятия о буре, бушевавшей в душе его хозяина. Наемник, кажется, никогда не был так унижен: его, величайшего убийцу, перед которым бессильны маги-аристократы, раскатали три жалких импа! Мало того, что его миссия сорвалась (такого не было еще ни разу), так еще та сучка Милли знатно покромсала его кинжалом. К горлу подкатила кровь, Страйкер закашлялся и с отвращением сплюнул на землю алую жидкость вперемешку со своей гордостью. Все, его репутация практически уничтожена. Он никогда не ошибался, не промахивался и не допускал осечек, а сегодня проебался по всем фронтам на простейшем задании. Какой позор. Страйкер вздохнул и оперся саднящим подбородком на острое колено; тут же подошел Бомб и начал жевать край шляпы демона, чувствуя грусть хозяина и стараясь его поддержать. Наемник машинально почесал горячую шею коня. Он был благодарен своему боевому товарищу за поддержку, но упаднические мысли упорно не хотели покидать голову. Какой же он идиот: недооценил противника, решил, что трое ничтожных импов не станут ему помехой; а ведь стоило только задуматься, что обычный никчемный бес не смог бы победить на этих ебаных Играх, но нет, Страйкер же самый умный, самый умелый, ему же голову включать не обязательно. — Я конченый идиот. — промолвил демон, продолжая почесывать коня. Тот возражающе фыркнул, вызвав слабую улыбку хозяина. — Думаешь, нет? Я ведь всегда себе и тебе говорил: нельзя недооценивать противника, а сам именно это и сделал. Ну и кто я после этого? Конь зафырчал, замотал головой и ткнулся мягким носом в лицо наемника. Бомб не любил, когда его хозяин грустил, поэтому он всячески старался развлечь и поддержать демона. Тот хмыкнул, порылся в карманах и достал заранее приготовленный кусок сахара: его Страйкер всегда носил с собой, чтобы подкормить друга. Конь коротко взоржал от радости и, щелкнув острыми клыками, аккуратно подхватил лакомство. — Ну и как я после такого провала покажусь на глаза принцессе, м? — задал риторический вопрос демон. И тут же в голову ему пришла неожиданная мысль. — Точно! Я, между прочим, не так уж и виноват. Она должна была меня предупредить, что эта шайка-лейка — наемные убийцы, значит, выполнить заказ будет сложнее. Хотя она скорее всего забыла об этом, конечно, это ведь такая незначительная деталь. У этой совы, кажется, память, как у рыбы, хе-хе. Ты понял шутку? — обратился он к Бомбу. Тот, конечно, не ответил, но юмор хозяина явно оценил. Закончив с самобичеванием, Страйкер быстро решил, что делать дальше. Следовало поскорее сообщить принцессе, что в этот раз план провалился. Нет, не провалился, а…потерпел неудачу? оказался чуть сложнее? нуждается в доработке? Да, последнее звучит лучше. Наемник хотел одним прыжком вскочить на ноги, как он обычно это и делал, но как только пошевелился, зашипел от резкой боли, прошившей спину. Точно. За размышлениями он совсем забыл об этом, но удар у той сучки был поставлен хорошо. Первое время демон боли не чувствовал (врожденный высокий порог чувствительности хорошо помогал), но сейчас потревоженная рана буквально огнем горела. Тотчас же за ней подтянулись небольшие царапины и синяки, все-таки, когда тебя валяют по жесткому занозистому полу, это не может остаться без последствий. Чертыхаясь сквозь стиснутые зубы, наемник осторожно стянул куртку. «Вот же блять». Под левым плечом, туда, куда пришлось большинство ударов боевой подружки Мокса, плотная ткань была разорвана чуть ли не на клочки. Рваная дыра с торчащими нитками, отставшая заплатка, эффектная бахрома вообще представляла собой жалкое зрелище. Со злости Страйкер саданул кулаком по земле и тут же выругался: маленькие острые камушки радостно впились в свежую царапину. Да что ж такое-то?! Раны зарастут, ничего страшного, и не такое бывало, но вот любимую куртку было жалко до зубного скрежета; куда ее теперь нести — в ателье? Так это надо в Гордыню подниматься. И еще не факт, что удастся зашить. Худший день в его жизни. Хотя нет, бывали и хуже. — Так, соберись, тряпка, хватит себя жалеть. — пробормотал Страйкер, отводя взгляд от загубленной вещи. Он с трудом — при любом движении мышцы начинали безбожно ныть — дотянулся до дорожной сумки и начал рыться в ней в поисках телефона. Лучше сообщить принцессе о неудаче как можно скорее; вечером она увидит результат провала своими глазами и, несомненно, придет в ярость. А на ком отыгрывается знать во время злости? Правильно, на бесах. Поэтому пусть уж об осечке Стелла узнает из уст убийцы. Достав телефон, служивший ему верой и правдой двенадцать лет, Страйкер пару секунд разглядывал мешанину из проводов и пластика, а потом с силой запустил ее куда подальше. — Блять-блять-блять! Серьезно?! Блиц, чтоб тебя суккуб до смерти выебал! Твою ж ангельскую ма-ать… Кажется, во время драки кто-то приземлился на сумку Страйкера, и верной «Воксии 3310» пришел безвременный конец. Значит, нужно привести себя в относительный порядок и тащиться в Кольцо Гордыни для личного доклада. Значит, нужно выслушать недовольство (читай — поток мата) клиентки. Значит, потом нужно снова ехать сюда, добираться до мотеля и заниматься перевязками! Ох… Страйкер утомленно потер переносицу, затем напрягся и одним движением встал на ноги. Тут же все тело скрутила боль, так что пришлось, оперевшись о колени и тяжело дыша, подождать с минуту, пока раны не перестали так сильно ныть. Бомб подошел к демону и втянул ноздрями воздух; запах крови хозяина ему явно не понравился: конь замотал головой, отступил, но тут же наклонился к кровавому месиву, в которое превратилось плечо наемника, и провел по нему длинным раздвоенным языком. Страйкер, уже пришедший в себя, резко распахнул глаза и стиснул зубы так, что казалось, будто они вот-вот рассыплются в пыль. Язык адского коня был до белых пятен перед глазами горяч, казалось, будто к открытой ране приложили раскаленное докрасна железо. По побледневшему виску скатилась капля пота. Через пару секунд длинною в вечность конь отстранился, и демон почувствовал, что боль, до этого впивавшаяся сотнями игл под кожу, потихоньку отступает. Он с трудом завел руку за спину и осторожно прикоснулся к ране. Она все еще болела, но кровь перестала идти, а края немного стянулись. Точно, как он мог забыть: слюна адских коней помогает в регенерации…правда возникает проблема: как бы не сдохнуть от такого «лечения». Но все же, несмотря на отголоски боли, Страйкер нашел в себе силы потрепать Бомба по умной морде и наградить еще одним кусочком сахара; в конце концов, его товарищ хотел, как лучше. Что ж, пора в путь. Чем быстрее он доберется до заказчицы и объяснит ситуацию, тем лучше. Подобрав с земли куртку и отряхнув ее от грязи (хотя какой смысл: все равно на выброс), он прыжком вскочил на коня, зашипев от неприятных ощущений. — Ну что? Йиипи-ка-эй, ублюдки, давайте прокатимся! Щелчок хвостом — и вот уже понятливый конь несет наемника к Кругу Гордыни.

***

Все тот же мелкий бес-дворецкий (выглядел он слегка помято, будто его недавно швырнули в стену) проводил Страйкера в уже знакомую гостиную и вежливо указал на диван. — Ожидайте-с. Миледи примет вас позже. — Позже — это через сколько? У меня, знаешь ли, тоже дела имеются. — сварливо спросил демон. Еще не зажившие раны ныли и чесались, так что очень хотелось сорвать накопившееся раздражение хоть на ком-нибудь. Дворецкий и бровью не повел: — Не могу знать, будуар миледи… — Как ты меня назвал?! — Занята она. — кажется, дворецкий все же начал выходить из себя. У него сегодня явно был не лучший день. — Присаживайтесь. Бес указал на диван и ретировался. Страйкер только фыркнул, с независимым видом уселся на мягкую обивку и закинул ногу на ногу. Пусть миссия и провалена, но нужно выглядеть достойно, будто ничего не случилось. В конце концов, всегда можно попытаться убить принца второй раз верно? Да, теперь тот будет более осторожен, но и наемник получил урок — нужно подловить пернатого, когда рядом с ним не будет охраны, вот и все. Осталось только выслушать недовольство клиентки, мысленно пребывая в теплой комнате нового мотеля за просмотром телека. Дверь отворилась, и в комнату, пятясь, снова вошел дворецкий (тут вообще есть другая прислуга, или он один на все поместье?). В руках он тащил серебряный поднос, раза в два больше него самого, уставленный самой разнообразной посудой. Водрузив всю конструкцию на диванный столик, бес незаметно утер пот со лба и важно объявил: — Миледи приказала подать вам чай. — Как же ты все это донес, а? — Страйкер с усмешкой выгнул бровь. Этот мелкий был таким забавным в своей ливрее (кажется, так эта штука называется). Наемник мог поспорить, что этот мелкий имп, едва достающий ему до груди, считает себя намного выше какого-то там демона в ковбойской шляпе. Конечно, дворецкий живет в огромном поместье, а этот гость иногда в поле ночует. Но на самом деле Страйкер намного, намного выше прислуги: он ни перед кем не пресмыкается и не унижается, в отличие от микроба, занявшего теплое местечко. — Такому хиляку как ты нужно по одной чашке таскать, чтобы не надорваться. Убийца хотел просто поддеть беса, пусть побесится немного (Ха-ха-ха. Что за бред, каламбур, как у того чокнутого Уолли Уокфорда), но того, что случилось дальше, он никак не ожидал. Дворецкий покраснел — что было очень сложно, с учетом цвета его кожи, — шмякнул поднос на стол, привстал на цыпочки и яростно зашипел: — Знаешь что, ты, деревенский уебок?! Думаешь, самый умный, да? Пришел тут такой, свою грязную пыльную тушу на диван положил, а потом кто это убирать будет, ты знаешь, а?! — тут голос его взлетел до фальцета. Дворецкий наступал на онемевшего Страйкера, размахивая руками. — Меня до хрена заебал этот день, эта психичка-сова швырнула меня в стену три раза, по мне прошлись каблуками, в меня дважды запустили подносами с едой! Так что завали свое ебало, я не желаю слушать твои кретинские насмешки! Поскольку Страйкер сидел, их лица оказались на одном уровне. Демон увидел, что левый глаз у тяжело дышащего слуги заметно дергается, а сам он выглядит донельзя уставшим. Чего убийца не ожидал, так это нервного срыва; он понятия не имел, как с таким управляться, поэтому спешно искал хоть какие-то слова. Молчание длилось с полминуты, и за это время дворецкий успел прийти в себя: выдохнул, пригладил растрепавшиеся волосы рукой и чинно произнес, обращаясь непонятно к кому: — Чай подан! — с этими словами он скрылся за дверью. Последнее, что увидел Страйкер — идеально, даже слишком идеально, прямая спина беса. Наемник хмыкнул и пожал плечами. Проблемы этого импа его совершенно не волновали, в конце концов, ему-то что за дело? Да, будь на его месте какой-нибудь пьяница из салуна, убийца без раздумий открутил бы ему голову за такие слова. Но устраивать бойню в гостиной клиента не лучшая идея, поэтому он решил забыть этот случай. Однако была у этой истерики и положительная сторона: Страйкер в который раз уверился в гнилой натуре аристократов. Сейчас он сам не понимал, как мысли о Стелле, которые посещали его в мотеле «У черта на рогах», могли принять тот самый характер (он постарался запихнуть этот эпизод в самый дальний уголок своей памяти). Сейчас-то видно, что принцесса точно такая же, как и вся их богатая ублюдочная братия: думает только о себе, а на тех, кто обеспечивает ей красивую жизнь, можно плевать с высокой колокольни. Ну да ладно. Аксиома подтвердилась, все замечательно. Пора бы перейти к чаю, тем более, что в горле у демона, казалось, развернулась маленькая пустыня: всю воду, которая у него была, он вылил на ссадины и царапины, а текилу, хранящуюся в маленькой фляге, он берег на крайний случай. Так получилось, что чай Страйкер никогда не пил. В детстве ему давали молоко для растущего организма, а потом он перешел на орчату и старую добрую текилу. Про чай демон только слышал, но то, что этот напиток любят в Круге Гордыни, отвратило наемника от него: он не желал быть ни в чем похожим на аристократов. Но сейчас, когда язык сухой и шершавый, как наждачка, можно немного изменить своим принципам. На подносе стояли два чайника — с кипятком и заваркой, — изящная фарфоровая позолоченная чашка, уже наполненная до краев, сахарница с (твою ж мать!) специальными щипчиками и ложечка. А, и еще на тонкой тарелочке лежало пять…пирожных? Да, наверное, так можно назвать шоколадные цилиндрики с белыми кремовыми нашлепками сверху . Даже так… Интересно, с чего это принцесса решила одарить его такой милостью? Демон решил подумать об этом позже, а пока просто попробовать коричневую жижу. Он попытался взять чашку, но тут же столкнулся с проблемой: его руки с острыми когтями и мозолями от ножа и револьвера были предназначены для огромных глиняных кружек и бутылок, но никак не для такого изящного произведения искусства. Казалось, стоит ему только коснуться пальцем фарфора, как тот тут же разобьется. Взяться же за витиеватую изогнутую ручку вообще не представлялось возможным: коготь бы просто не пролез. С грехом пополам Страйкер просто обхватил чашечку кругом и постарался не раздавить. Что ж, попробуем этот ваш чай. Демон сделал первый глоток и тут же скривился, едва подавив желание сплюнуть эту гадость на ковер. Что за дрянь! Мало того, что горькая горячая жидкость обожгла язык и горло, так еще и на вкус она была, будто траву замочили в воде, а потом полили сверху гуашью для цвета. Однако умирать от жажды рядом с полной чашкой очень не хотелось, в конце концов, ему и не такое отвратительное нечто приходилось пить. Хотя, возможно, если насыпать побольше сахару, это сможет хоть как-то перебить вкус листьев или что там понамешано. Проигнорировав щипцы (не хватало еще с ними возиться) Страйкер кинул в чашку три кубика сахара. Потом, подумав, еще четыре. Чем больше, тем лучше, и вообще, так энергия быстрее восстановится. Да, вот так-то лучше. С сахаром это даже можно было назвать напитком. Правда, Страйкер не был уверен, что у него сейчас не остановится сердце от такой дозы сладкого. Кстати, о сладком. Пирожные выглядели очень аппетитно; даже если он их съест, никто не узнает, что он без ума от сластей, верно? Ему предложили — он любезно принял предложение. Как ему говаривал отец в детстве: «Дают — бери, бьют — бей в горло и все равно бери». Мудрая фраза, а главное, действенная. Больше не раздумывая, он подцепил десерт когтем (да плевать, что грязные, не хватало еще с этой микроскопической ложкой возиться), откусил и даже зажмурился от наслаждения. Пирожное оказалось сахарным, но не приторным, очень мягким, будто жуешь мякоть только что испеченного хлеба, только шоколадного; а внутри еще и обнаружились цукаты, которые Страйкер мог есть с утра до ночи! Он и не заметил, как тарелка опустела; угощение исчезло, оставив после себя только крошки и божественное послевкусие на языке. Демон облизнулся, подобрал крошки и закинул в рот: жаль будет, если такое добро пропадет. После вкуснейшего десерта даже чай не показался такой уж гадостью, так что наемник даже начал получать удовольствие от долгого ожидания. Он успел выстроить колонну из десяти кубиков сахара и как раз собирался съесть верхушку, как за дверью послышался цокот каблуков. Демон спешно разрушил свое творение, запихнул в сахарницу, легким пинком отправил упавшие кусочки под диван и быстро вскочил с места, стараясь незаметно отряхнуться от крошек и придать себе как можно более солидный вид. В гостиную вошла…нет, вплыла Стелла. Она была не в том относительно скромном белом платье, по которому ее запомнил демон. Сейчас казалось, что с ее пояса в виде золотых роз стекает водопад алой крови и с шуршанием стелется по полу; взгляд Страйкера метнулся к обнаженным плечам — пышные короткие рукава-фонарики начинались чуть ниже, — да так там и остался. Как наемник и предполагал, кожа у принцессы была гладкой, только шею закрывал «воротник» из коротких наверняка мягких перьев. И да, у Стеллы была шикарная грудь, платье это отлично подчеркивало. Кхм. А в комнате всегда было так жарко?.. — И как это понимать? — Стелла остановилась посередине комнаты и грозно вперила взгляд в наемника. — Я очень надеюсь, что ты заявился сюда лично, чтобы поздравить меня со смертью этого ублюдка. — Все оказалось чуть сложнее, чем я думал, мэм. — осторожно начал Страйкер. Раздраженный тон заказчицы не сулил ничего хорошего. — Возникли некоторые затрудне… — То есть этот мудак еще жив?! — перебила она его. — Жив, но… — Давай-ка проясним. — принцесса обманчиво мягко двинулась к нему, и Страйкер совершенно не к месту осознал, что она выше его головы на две. — Я наняла тебя, потому что мне сказали, что ты лучший убийца в Аду. У тебя была всего одна задача — нажать на курок, я даже предоставила тебе освященное ружье. И ты имеешь наглость заявиться сюда и объявить, что не смог сделать, блять, ничего?! Да ты бесполезнее таракана! Она остановилась в полуметре от демона и грозно нависла над ним. Грудь ее часто поднималась из-за быстрого от гнева дыхания (Страйкер честно старался не пялиться на это зрелище), а холодное аристократичное лицо перекосилось в презрительной гримасе. Наемник раздраженно дернул хвостом. Он не виноват, что заказчица не дала ему полной информации. Об охране из трех профессиональных убийц нужно предупреждать заранее. Всадить бы пулю меж этих горящих глаз… Но он тут же постарался взять себя в руки. — Оказалось, что принц взял с собой охрану — того самого беса и парочку его подручных. Это немного усложнило задачу. Но в следующий раз их рядом не будет. Считайте, что с принца можно снимать мерки для гроба. — Мда? — Стелла саркастично подняла бровь и поджала губы. — Громкие слова для того, кто проебался по всем фронтам, но… Что ж, пожалуй, стоит дать тебе еще один шанс. Но если и в этот раз провалишься… — фраза оказалась незаконченной, но угроза явно витала в воздухе. Страйкер поспешил развеять ее: — Не беспокойтесь, мэм, все будет в лучшем виде. — Надеюсь. — уронила принцесса, по-птичьи склонила голову, отвернулась от наемника и прошлась туда-сюда по гостиной, что-то бормоча себе под нос. При желании Страйкер мог бы и услышать ее слова, но его больше привлекал шорох ее платья. До неприличия дорогая ткань облегала стройную фигуру девушки просто идеально; каждый шаг Стеллы порождал множество маленьких складочек, и все они отливали оттенками красного под ярким светом развесистой люстры. Казалось, что от матово-белых плеч до самого пола спускается водопад крови; Страйкер любил ее вид, любил наблюдать, как с каждой каплей алой жидкости тело врагов покидает жизнь. Тот, кто в силах пустить кровь более сильному врагу, обладает властью, и власть эта возбуждает, заставляет хотеть еще и еще — поднимать нож, вскидывать винтовку к плечу, взводить курок. Никому не нужны короны и скипетры, если восшествие на престол не сопровождается резней; кровь — вот символ господства, и сейчас перед убийцей стояла женщина, которая, казалось, купается в крови, и любит это дело. Страйкер осознал, что не может понять, о чем он думает больше: о платье или об его хозяйке. — Ты меня вообще слушаешь? — раздраженный голос заставил наемника вернуться в реальность и вытянуться по струночке. Разумеется, он ее не слушал. — Да, мэм, все ясно. — Что тебе ясно? Я спросила, мог ли кто-то узнать, что тебя наняла я. — А… — он осознал, насколько глупо сейчас выглядел, и постарался незаметно прикрыть покрасневшие уши упавшими прядями волос. — Нет, мэм. Этот бес, конечно, обо всем рассказал принцу, но нарыть они ничего не смогут. — Чудно. — принцесса резко кивнула. Мрачная складка между четкими бровями разгладилась, и Стелла взглянула на наемника почти без прежнего недовольства. Тут же глаза ее метнулись к порванной куртке демона, побуревшей от крови там, где находились раны. Пока Страйкер добирался до Гордыни, они успели частично открыться и теперь неприятно щипали и тянули кожу. — Ты ранен? Страйкер не сумел скрыть удивления. Вопрос был глупый: понятно, что он не в краске измазался. Было совершенно неясно, зачем это нужно принцессе. Ей-то какое дело? Но в любом случае нужно сохранить остатки репутации, поэтому демон с деланной небрежностью повел здоровым плечом (другим, превратившимся практически в фарш, он старался не шевелить): — Просто царапина. — Я вижу. — странно усмехнулась Стелла, а затем скомандовала: — Сядь на диван и сними куртку. — Эээ… Что? — Осколки репутации хладнокровного ковбоя осыпались к носкам запыленных сапог, но Страйкеру было наплевать: он почти чувствовал, как его глаза от изумления грозятся вылезти за пределы лица. Стелла недовольно нахмурилась и пристукнула каблуком по полу: — Я неясно выразилась? Сказано тебе: сядь и сними эту драную тряпку. Демона немного покоробило такое определение любимой одежды; с другой стороны, на правду не обижаются. Он понятия не имел, к чему вообще все это, но любопытство взяло верх, поэтому присел на край дивана и аккуратно сложил куртку на его подлокотнике. Попутно выяснилось, что ткань намокла от крови и прилипла к коже, так что куртка утянула за собой корку, до этого прикрывавшую рану. Наемник практически видел, как обнажается розовая подживающая кожа, а на месте разошедшегося рубца выступают капли сукровицы. Страйкер поморщился и нервно дернул хвостом: он не хотел, чтобы кто-то, а уж тем более Стелла, видел его слабость. Это унизительно. Он же уже сказал, что миссия провалилась, чего еще надо? Еще и покромсали его именно со спины, как бы она не подумала, что он трус и пытался убежать от врага. Принцесса тем временем склонилась над сидящим демоном и принялась молча изучать поврежденное плечо и лопатку. Страйкер машинально отметил, что теперь духи у нее были другими: нежный цветочный аромат тянулся за девушкой подобно шлейфу. Сам наемник видел очень мало цветов (в Круге Гнева росли только кактусы), но их запах ему нравился. Хорошо, можно признать, что у принцессы хороший вкус не только в одежде, но и в духах. И ему не хочется наклониться поближе, чтобы закутаться в эту пьянящую свежесть, как в покрывало. — Просто мерзость. — вынесла вердикт Стелла, разбивая мысли убийцы, опять свернувшие куда-то не туда. «Не нравится — не смотри» — Сядь ровно и не дергайся. Страйкер послушно замер, внутренне готовясь к чему-то крайне неприятному. Он думал, что принцесса подцепит острым ногтем остатки засохшей корки и сорвет их, просто ради забавы, но точно не ожидал того, что ее ладони вдруг замерцают голубоватым светом. Стелла аккуратно (он всеми силами гнал из головы слово «нежно». Просто потому что об этом нельзя даже думать) прикоснулась к открывшейся ране. Пальцы у девушки оказались прохладными, успокаивающими и очень мягкими. Видимо, из-за того что они никогда не знали тяжелой работы. Страйкеру было плохо видно, что там происходит у него за спиной. Все, что он мог разглядеть, это переливающееся свечение, окутывающее тонкие ладони принцессы; она почти невесомо провела по ране раз, другой, и демон почувствовал легкую щекотку: казалось, будто по коже бегают сотни маленьких муравьев. В какой-то момент это ощущение усилилось, края ранения начало ощутимо покалывать, а свечение стало ярче; но через пару мгновений это закончилось, принцесса убрала руки и сделала движение, будто стряхивала с них воду. Страйкер осторожно дотронулся когтем до плеча, а затем провел уже более уверенно: там, где час назад было чуть подсохшее месиво из крови и мяса, сейчас был еле ощутимый шрам. «Так вот какая еще бывает магия». Страйкер, даже не пытаясь скрыть изумления, уставился на принцессу. Она. Только что. Помогла. Ему. Либо она сошла с ума, либо он, либо весь мир. И зачем вообще это было нужно? Разве ей не все равно? Эти мысли промелькнули в голове убийцы буквально за секунду, и он тут же постарался натянуть на лицо маску безразличия. Однако Стелла заметила удивление демона, но истолковала его по-своему: — Не ожидал, что я тоже кое-что могу? — хмыкнула принцесса. На губах промелькнула лёгкая усмешка, но Страйкеру почудилась в ней крупица горечи. — Что я не так уж бессильна и бесполезна? Наемник моргнул от неожиданности. Он никогда не думал, что у принцессы не хватит сил для чего бы то ни было. Он уважал людей, разбирающихся в оружии, людей, которые желают видеть своих врагов барахтающимися в луже собственной крови, которые наслаждаются страданиями других и умеют по-настоящему, от всей души, ненавидеть. И что это за странное слово: «бесполезна»? — Я никогда не думал, что вы бесполезны, мэм. — он неуверенно кашлянул. — Дев… Демон, который так хорошо метает стилеты, не может быть бесполезным. — последние слова вырвались как-то сами собой, и он не успел подумать, что звучат они довольно странно; правда, в чем именно заключается странность, он понять не мог. Стелла вскинула брови и смущённо как-то неловко улыбнулась. Вряд ли ее когда-нибудь «хвалили» за это умение, весьма необычное для знатной леди. — Сочту это за комплимент. Она быстро взяла себя в руки и напустила прежний равнодушно-надменный вид. Страйкер внимательно разглядывал блестящий паркет; демон уже успел устыдиться своих слов. Что на него нашло? С чего это он решил отметить хоть одно достоинство аристократки? Этот заказ плохо на него влияет, совсем уже мозги свернулись. Воцарилось неловкое молчание. В воздухе повисла какая-то недосказанность, и ни один из них не знал, что с ней нужно делать. Вся ситуация выходила за внутренние рамки, которые они установили для себя: принцесса помогает наемнику, хотя презирает бедняков, а убийца делает своеобразный комплимент знатной заказчице, хотя ненавидит аристократов. Страйкер оторвался от созерцания пола и поднял глаза на Стеллу, чтобы не выглядеть, как провинившийся первоклашка перед директором. Принцесса задумчиво рассматривала его с каким-то странным выражением на лице, словно пыталась что-то решить для себя. Их взгляды встретились; демон не знал, что она прочитала в его глазах (он честно старался выглядеть уверенно, будто ее осторожные прикосновения вовсе не выбили его из колеи), но девушка быстро моргнула и вернула самообладание. Неловкий момент, окончания которого они оба, казалось, ждали, прошел, но почему-то Страйкеру захотелось вернуть его. Принцесса издала тихий звук, похожий на совиный клекот, выдохнула и официально произнесла: — Ты все понял. Когда будет подходящее время, я тебе позвоню. А теперь проваливай и не докучай мне своей грязной физиономией. — последние слова прозвучали нарочито грубо, как будто Стелла хотела скрыть истинные чувства (только вот какие?) Она резко развернулась (платье прошуршало по полу), показывая, что разговор окончен. Страйкер поднялся, подобрал куртку, поправил шляпу и замер на секунду. Он не мог понять, почему ноги вдруг прилипли к полу, стали ватными, явно отказываясь двигаться к выходу. Может, хотелось ещё таких прикосновений? Но Страйкер не был бы собой, если бы не смог перебороть ненужные и непонятно откуда взявшиеся ощущения. Стелла все так же стояла к нему спиной, так что он решил лишний раз не кланяться. Когда демон уже взялся за вычурную ручку двери, его нагнал необычно высокий голос принцессы: — Эй, наемник. — он повернулся и вопросительно поднял бровь. — Постарайся в следующий раз больше думать головой: я не собираюсь снова тратить на тебя силы. Страйкер только молча отвесил полупоклон и скрылся за дверью, поборов желание последний раз окинуть взглядом стройную фигуру Стеллы.

***

Бомб неспешно рысил по проселочной дороге; поводья были спущены, так что никто не мешал жеребцу опускать голову и прядать ушами просто ради развлечения. Его хозяин, погруженный в свои мысли, за местностью не следил, но Бомб был умным конем и сам прекрасно знал, куда они едут — все в тот же «У черта на рогах». Там его ждали теплое стойло и много вкусного мяса, и, подумав об этом, Бомб прибавил шагу. Тем более что вечер вступал в свои права, на Круг Гнева опускались розовые сумерки, и в воздухе уже чувствовалась ночная свежесть. Она была очень кстати, по крайней мере, для наездника: Страйкеру как раз нужно было крепко подумать, а прохлада очень этому способствовала. Демона ставили в тупик не только необъяснимые поступки принцессы, но и она сама, и свои собственные мысли и чувства на ее счет. Каждый раз, когда он сталкивался со Стеллой, его мнение о ней менялось, хотя не должно было: свою позицию по отношению ко всем, абсолютно и безоговорочно всем, аристократам он определил уже давно, и из нее не должно было быть никаких исключений. Сейчас же он окончательно запутался. Его приняли как гостя, ну, насколько Страйкер вообще разбирался в правилах этикета. Он сомневался, что ради какой-нибудь грязной крысы, которыми, по идее, аристократы считают простых бесов, на стол выставили бы пирожные и чай. Хотя, возможно, они просто остались от обеда, и выкидывать было жалко? В таком случае он просто придает этому слишком большое значение. Стоит принять тот факт, что он для принцессы что-то вроде ружья на ножках: не более чем орудие, которое сделает за нее грязную работу. Абсолютно никто. Однако, будь это так, стала бы она заживлять его плечо? Рана не была очень опасной и сама бы затянулась со временем благодаря быстрой регенерации демона. Правда, аристократка не могла этого знать, а со стороны разорванное мясо, подпаленное слюной адского коня, выглядело действительно жутковато. Значит ли это, что она решила помочь просто потому что…волновалась? заботилась? беспокоилась? О, Люцифер, как же бредово все это звучит. Страйкер немного покраснел от стыда за эти идиотские мысли. Скорее всего, к этому странному доброму порыву нельзя было подобрать описаний, потому что…его нельзя назвать добрым? Ведь он же чистит свой револьвер и нож от налипшей крови и грязи, так почему бы то же самое не делать и Стелле со своим «оружием»? Убийца удовлетворенно кивнул сам себе: думать об этой непонятной ситуации под таким углом было намного легче, чем приписывать заказчице какие-то альтруистические мотивы. Он уже хотел облегченно выдохнуть, но тут же в мозгу заворочалась мысль, которая выпадала из этого объяснения: а почему, собственно, принцесса потратила свои силы, свою магию, на такого, как он? Если уж хотела бы позаботиться (ох, это звучит слишком…слишком), так приказала бы дворецкому принести воды или спирта. Самой все делать было совершенно не обязательно, к тому же, разве благородные не славились тем, что ничего не могли делать своими руками? Хотя, как выяснилось, Стелла умеет многое, к чему, по идее, не должна иметь отношения. Все равно ничего не понятно. Страйкер не мог поверить в какие-то добрые побуждения аристократки, а хотелось просто потому что принцесса — это принцесса. Все, точка. — У-уф… Что ж за заказ такой? Он уже окончательно перестал что-либо понимать; мысли в голове спутались в один большой клубок, размотать который никак не получалось. Машинально он почесал затылок (говорят, так кровь приливает к мозгу) и зарылся рукой в жесткие волосы, чтобы привести разум в порядок. Ладонь как-то сама собой спустилась на рубец, оставшийся от раны; ветер, продувающий дырявую куртку, приятно успокаивал еще чешущуюся кожу. Демон задумчиво провел по розоватой выступающей полоске. Тут же вспомнилось, как этого места касались тонкие прохладные пальцы принцессы. Если быть честным с самим собой, то это было приятно. Убийца никогда не позволял кому-то коснуться себя, просто потому что в руке у нарушителя его личного пространства мог оказаться нож: плакаты «Разыскивается. Желательно мертвым, пожалуйста» все ещё висели по всему Кругу Гнева. Тем более, шея — самая уязвимая часть тела, так что к ней точно нельзя было никого подпускать. Разумеется, Стелла не стала бы убивать наемника по понятным причинам, но ее прикосновения должны были вызвать у него как минимум неприятную дрожь и желание как можно быстрее отодвинуться. Однако ее пальцы были такими мягкими и прохладными и двигались так успокаивающе и аккуратно, что хотелось, наоборот, открыться сильнее, чтобы получить побольше таких касаний. Страйкеру было противно от самого себя, но воспоминания так и лезли в голову; он вдруг снова будто наяву почувствовал тот цветочный аромат ее духов, в который так хотелось зарыться носом, чтобы избавиться от прилипшего запаха крови и пороха. Чтобы вернуться в реальность, демон быстро сделал глубокий вдох; лёгкие тут же наполнили привычные запахи дорожной пыли, скошенной травы и вспаханной земли; издалека тянуло дымом костра: наверное, пастухи выгнали табун адских лошадей в ночное. Все как обычно, тот мир, к которому он привык, ничего постороннего, от которого сердце делает кульбит, а давно зачерствевшую душу начинает сладко тянуть в ожидании чего-то. А вот чего — непонятно. Страйкер покачал головой. Он слишком много думает об одном человеке, а этого нельзя было допустить. Демон старался не сближаться ни с кем (с заказчиками тем более), не заводить друзей или даже просто хороших знакомых: какой смысл, если все, к кому ты привяжешься, рано или поздно уйдут? Со Стеллой должно быть то же самое; нельзя допустить, чтобы она вошла в его спокойную жизнь одиночки чуть дальше, чем положено в отношениях заказчик-исполнитель. Но нельзя же выключить свои мысли! Взгляд Страйкера упал на холку Бомба. Вот у кого нет таких проблем: знай себе беги да по сторонам посматривай: вдруг мимо пробежит вкусный кролик? — Тебе-то легче, чем мне, верно? Никаких переживаний, никаких сомнений, да? — он улыбнулся и потрепал коня по горячей шее. Бомб мотнул головой и фыркнул, показывая, что у него внутренний мир побольше, чем у некоторых людей. — Ладно, согласен, ты у меня умница. Может, тогда подскажешь, что мне делать, м? Бомб только дёрнул ушами и снова фыркнул, дескать, твоя голова, ты и разбирайся. Страйкер и сам был бы рад разобраться, правда, пока не очень получалось. Как же это жалко: достаточно было всего двух встреч с принцессой, чтобы вывести его из равновесия. И это ведь еще не все… «Просто представь, как ты выглядел в ее глазах: слабый мелкий бес, которого чуть не убили трое импов! Который мало того что не выполнил задание, так ещё и притащился в таком виде, будто только что из канавы вылез. Идиот! Размяк совсем от этой чертовой жалости, конечно, это ведь именно то, что тебе нужно — чтобы все считали тебя ничего не сто́ящим никчёмным бесом. Какой позор…» Страйкер ненавидел быть слабым и беспомощным. Он всегда мог сам о себе позаботиться, а теперь выходит, что, как только представилась возможность, сразу же позволил кому-то помочь себе. Как же это унизительно. Черт бы побрал принцессу с ее неуместным альтруизмом и черт бы побрал его самого за то, что так легко поддался. Как он теперь сможет смотреть в глаза Стелле, зная, что она видела его в таком плачевном состоянии: будто побитой собаке кинули кость, а она от отчаяния готова была в нее с радостью вцепиться? Он скрипнул зубами от злости. Жалость — это худшее унижение, что только можно придумать, а если ему понравилось, значит… Значит, он действительно жалок и слаб, раз не сумел воспротивиться такому проявлению доброты. Демон со всей силы пришпорил сапогами коня и тот, от неожиданности взбрыкнув, сорвался в карьер . Ветер засвистел в ушах, чуть ли не сдувая шляпу, поля смазались в одно пятно, а рваная куртка взметнулась за спиной, просвечивая всеми дырами. Страйкер, хоть и понимал, что быстрее скакать Бомб не сможет, все равно подгонял его, лишь бы сбежать от желчной волны гнева, поднимавшейся в нем, от осознания собственного бессилия, от воспоминаний о мягких прикосновениях, сбежать вообще от всего этого дня, вымыть его из головы ледяным ветром. Но сильнее всего его жгла злость: на себя — за то, что проявил слабость, и на принцессу — за то, что эту слабость увидела. Пожалуй, впервые за много-много лет он настолько сильно ненавидел аристократов.